Глава тридцать третья

На протяжении всей истории человечества географические карты мало менялись. Даже во времена перемен и хаоса, когда за одну ночь рушились цивилизации, всё оставалось на том же месте. Расстояние между Африкой и Южной Америкой всегда неизменно, по крайней мере после начала эволюции человека. И как ни назови — Франция или Зона интересов Объединенной Европы, Париж ближе к Орлеану, чем к Ницце. Лишь когда люди освоили Марс, а потом Пояс и миры за пределами Солнечной системы, дистанция между главными центрами человеческой цивилизации стала функцией времени.

Для станции Тихо и Земля, и Луна находились почти с дальней стороны от Солнца. Марс был ближе, но с каждым часом удалялся. Сатурн — еще ближе, а спутники Юпитера — чуть дальше. То, что всё вечно приближается, а потом удаляется, было в жизни Холдена некой данностью, безусловной и обыденной. Лишь во времена наподобие нынешних периодичность орбит начинала казаться метафорой чего-то более глубинного.

Как только Фред принял решение лететь на Луну, Холден перенес свои вещи обратно на «Росинант». А потом и вещи остальной команды. Одежду Амоса он обнаружил аккуратно рассортированной и сложенной в холщовом мешке. Одежда Алекса была в беспорядке засунута в сумку, а половина — в сетчатый мешок, но Холден не сумел разобраться, где чистая, а где предназначенная для прачечной. Вещи Наоми находились в его номере. Запасные ботинки, непарный носок, нижнее белье. На полочке в ванной она оставила модель марсианского боевого меха — ярко-красного с черным, размером с большой палец. Холден не знал, имеет ли модель какое-то особенное значение для нее или Наоми даже не помнит, где ее взяла. Но все-таки забрал модель с собой. Он аккуратно сложил ее в коробку с подушечками внутри. Это первое, что пришло ему в голову, когда речь шла о том, чтобы позаботиться о женщине, которой этот предмет принадлежал.

Оказаться на «Росинанте» — всё равно что вернуться домой, разве что корабль был слишком пустым. Узкие коридоры палубы экипажа выглядели слишком широкими. Периодическое позвякивание и потрескивание компенсационных швов при изменении температуры казались шагами призраков. Когда ремонтная бригада находилась слишком близко, и он мог ее слышать, Холдена возмущали любые голоса и шаги, если они не принадлежали его команде. В отсутствие рабочих тишина его подавляла.

Он сказал себе, что это временно. Что уже скоро Алекс снова окажется в рубке, а Амос — внизу, в машинном зале. Наоми — рядом с ним, будет спокойно объяснять, в чем он напортачил и как можно всё исправить. Он полетит на Луну, и они будут там. Все. Каким-то образом.

Вот только от Наоми по-прежнему ни слова. Он получил только короткое текстовое сообщение от мамы Тамары, что его родители целы и невредимы, но на ранчо падает пепел, как снег зимой. И ничего от Амоса.

Иногда люди знают, что говорят последнее «прости», но не всегда. Временами. Обычно люди прощаются так небрежно, что даже этого не замечают. И теперь, в темноте палубы экипажа, когда рядом зависла полулитровая груша бурбона, а из аудио-системы доносились блюзовые аккорды, Холден был уверен, что с некоторыми людьми он попрощался навсегда, хотя и не осознавал этого. Он проигрывал в голове прошлое, и воспоминания с каждым разом становились менее правдивыми и более болезненными.

— Только мы и остались, — сказал он кораблю. — Только ты у меня и остался.

«Росинант» долго не отвечал, а потом удивительным образом ответил. На приборной панели появился яркий желтый сигнал входящего сообщения. Холден рукавом вытер влагу с глаз и принял вызов. В окошке появился Фред Джонсон с нахмуренными бровями.

— Холден?

— Фред?

— Всё в порядке?

— Да. А что?

Фред подался вперед, голова на экране стала огромной.

— Я уже пятнадцать минут пытаюсь достучаться на твой ручной терминал.

Холден оглядел приборную панель и кивнул.

— Наверное, в штанах оставил. У себя в каюте. Похоже на то.

— Ты что, пьян?

— Похоже на то. — Он старался произносить слова четко.

— И ты без штанов?

— Наши отношения еще не в той стадии, чтобы это обсуждать.

— Ладно, прими что-нибудь из медотсека, чтобы протрезветь, и прикрой задницу. Я посылаю тебе команду для полета.

Холден включил освещение и приглушил музыку.

— В чем дело?

— Мы получили кое-какие новости. Марсианского премьер-министра обстреливают. Те корабли, которые обнаружил твой Алекс, оказались подставой, чтобы выманить конвой.

— Но ведь новые корабли конвоя...

— Они-то и стреляют.

Холден беззвучно выругался.

— На том корабле — Алекс. От него что-нибудь слышно?

— Пока что ни от кого нет сообщений. Я нацелил в том направлении несколько радиотелескопов, и вот что выяснилось. Я поговорил с Драммер и инженерами. Они сказали, что «Роси» в полном порядке, а мне совсем неинтересно сидеть тут и ждать, пока тот, кто за этим стоит, снова на меня нападет.

Холден отстегнул ремни кресла и двинулся вперед. Голова немного гудела. Он оглядел командную палубу. Как будто в глубине души по-прежнему ожидал увидеть Алекса, Наоми и Амоса, летящих следом. Он не осознавал, что сделал это по привычке — подождать свою команду, прежде чем «Роси» отправится в путь. И он понял, что впервые их с ним не будет. Плохое предзнаменование.

— Хорошо, — сказал он. — Приберусь тут для приема гостей. Когда собираешься вылетать?

— А когда можно?

— Реактор еще холодный, и надо пополнить запасы воздуха и воды, — ответил Холден. Алкогольные пары, казалось, уже выветрились, но он не был уверен, правда ли это или ему мерещится. — К тому же надежный источник сообщил, что мне необходимо получить в медотсеке что-нибудь для протрезвления и прикрыть задницу.

— Спасибо, что не забыл, — сказал Фред. — Через два часа?

— Думаю, это возможно.

— Договорились.

Холден подтянулся на руках по шахте лифта. На его «Росинант» прибывает новая команда. Конечно, как же иначе. Так они и планировали, но теперь эта перспектива вселяла в него ужас. Незнакомые лица за панелью управления и в каютах экипажа. На корабле будут звучать не те голоса, к которым он привык еще со времен «Доннаджера». Даже когда они возили пассажиров, душой корабля была команда. Теперь будет по-другому, и ему это не нравилось.

По пути в свою каюту он остановился у медотсека. В трезвом состоянии временный экипаж по пути на Луну уже не казался ему таким зловещим знаком, но в мозгу засела мысль: без Наоми, без всей команды «Росинант» будет не таким как прежде. Когда Холден проверил ручной терминал, единственное сообщение было от Фреда. Молчание Алекса не улучшало ситуацию.

Транспортная кишка присоединилась к шлюзу с тихим щелчком, станция Тихо как будто откашлялась. Холден вошел в шлюз, чтобы впустить их. В пространство между шкафчиками вплыли восемь человек — шесть астеров, а двое похожи на землян, все в летных комбинезонах станции Тихо и с маленькими личными сумками. Среди них была и Драммер в форме службы безопасности.

— Капитан Холден? — сказала она. — Хочу представить вам капитана Фостера Сэйлса и его команду.

Подлетевший человек со скрещенными руками выглядел слишком юным для капитанского звания. Коротко стриженные черные волосы переходили в гладкую бороду, призванную, но так и не сумевшую придать мальчишескому лицу солидности. Он представил остальных — пилотов Арнольда Мфуме и Чаву Ломбау, инженеров Сандру Ип и Зака Казандзакиса, техников по оружию Гора Дрогу и Сун-И Штайнберга, специалиста по связи Мауру Патель. К концу небольшой церемонии Холден был совершенно уверен, что уже не помнит ни одного имени.

Драммер как будто поняла его неловкость, потому что, когда команда отправилась по местам, она задержалась и отозвала его в сторонку.

— Они хорошие ребята, капитан. Я лично всех проверила. Все на нашей стороне.

— Ага, — отозвался Холден. — Это хорошо.

Ее улыбка стала на удивление мягкой.

— Для меня это тоже странно.

— Не понял?

— В мою смену вломились на станцию и украли чертову протомолекулу. И пытались убить босса. Я весь день пытаюсь изобразить спокойствие и самоконтроль, но как только ухожу спать, то скриплю зубами, уставившись в стенку. А теперь старик улетает. Сказать по правде, да я просто чуть не обосралась от страха.