Басиан некоторое время сокрушенно смотрит вслед уходящему Атанариху, а потом плюёт и бредёт за прилавок, садится и, подумав, что Хродерик Вепрь всё равно заставит его читать письмо от Атанариха, потому лучше знать, что там написано, разворачивает свиток. Написано много – зная Атанариха, Басиан понял: тот не один день старался. Строчки сперва размашистые, потом стали плотнее, но такие же неровные – наползают друг на друга, буквы стоят, как пьяные, вразброд. А уж написано!.. Где тут изящный слог искать, хоть понять бы, что говорится! «отсу маему и гаспадину храдерику вепрьу атанарих привет шлёт…». Грамотей!

И, путаясь сперва в переставленных словах и пропущенных буквах, Басиан разбирает:

«Отцу моему и господину Хродерику Вепрю Атанарих привет шлёт.

Тороплюсь сказать тебе, отец, что у меня всё хорошо. Рих Витегес славный воин, такой же, как наш рих Аллобих, только молодой. И тут все время война идёт. Витегес отважный воин и в бою сам порвал хаку руками, как собаку. В хардусе Витегеса много отважных воинов и не стыдно служить такому риху. Самые славные воины тут Видимер Сокол, и есть еще семья Зубров, с их сыном Фритигерном я дружен и сижу за одним столом, а с его двоюродным братом Гелимером, вместо которого я поехал в хардусу, я побратался. Гелимер (тут Атанарих что–то старательно замазал) носит меч и, хоть годами молод, всем распоряжается в своем доме, хотя там еще жив дед именем Рекаред. Ещё у Зубров лучший Рицимер, отец Фритигерна, и Эврих Песнопевец, и еще есть трое Зубров. Еще есть славный воин Аларих Куница, старший в моей хардраде. И есть ещё Аутари Калека, которого также зовут Зимний Рих, потому, что зимой он остается в хардусе вместо Витегеса, а тот уезжает с хардрадой в гиман. Это такой обычай. Рих ездит по хеймам. Его там кормят. А калека Аутари потому, что прошлой весной ему хака перебила спину, и он долго лежал. Теперь он ходит. Он наставлял прибылых, а теперь я вместо него. Аутари этот из Волков. Он очень умный и мне помогает и любит меня, как сына. Еще в хардусе есть Одоакр, он колдун и кузнец. Я рассказал ему про герсы на ворота, и он сделал из дерева такую. И в одном набеге мы смогли одолеть хаков, потому что на воротах была герса. Есть еще много других славных воинов. Они могли бы сидеть за столом риха Аллобиха рядом с тобой, отец, и тебе не было бы от этого бесчестья.

ТЕПЕРЬ ПРО МЕНЯ.

По воле риха Витегеса я наставляю молодых воинов – прибылых – в воинском умении. И рих Витегес почитает меня, посадил за первый левый стол, правда не на лавку, а на скамью. И мои соседи все старше меня, иные раза в два или больше. Старший в моей хардраде Аларих Куница и я очень дружен с ним: хожу на охоту. В эту зиму я убил пять волков, две рыси и росомаху, а кабана зимой Кёмпе не дал мне, и медведя тоже я не добыл. Кабана я летом убил из засады и клык дали мне. Лося добыл тоже. В моём ожерельи теперь есть и зубы, и когти, и больше всего – пальцев хаков Мы решили брать от каждой убитой хаки по суставу пальца, и у меня уже 4 дюжины, а лето пока не кончилось, ещё будут.

Я совершил много славных дел и про них теперь поют песни. За это лето набегов было много.

Сперва весной пришла хоттын Бури, потому что рих Витегес прошлым летом убил её дочь Каман, и ей не терпелось отомстить. Она пришла с двумя своими подругами, и у них было много воинов и эсира – так они зовут пленных, которых гонят перед собой на приступы. Они осадили хардусу, и мы еле отбились. Такова была удача, что рих Витегес устроил вылазку, и я в той вылазке был. И мы стан сожгли, срубили шатры хоттын и убили Бури, оттого хаки отступили. У нас смеются, что у хаков воюют жены, а мужи робки. Это не так. Жёны у них воюют, но больше мужи. Лицом они толсты, бороды и усы редки и носят косы и мужи, и жёны, так что мужей путают с жёнами. Про ту вылазку есть песня и про меня там поют немало. А хаки после смерти Бури бежали.

Потом один воин из рода Бури – Меше его зовут – стал нападать на хейм Волков, и мы бились с ним и убили. Я убил его своей рукой, и за то рих Витегес дал мне золотое ожерелье и про меня целую песню пели.

Потом пришла одна хоттын Яплар, у неё воинов было мало и мы её быстро прогнали. Наших убили мало, и меня ранили несильно. За тот набег рих наградил меня золотом.

Потом внезапно ночью на нас напала хоттын Мусук. Но это не страшно – ворота были затворены, и стража её увидела и всех подняла по тревоге. И мы семь дней от нее отбивались. И про то тоже песни есть и в них про меня поют, только мало – мы за стены ни разу не вышли. А рих меня хвалил и наградил.

Потом прислали просить помощь из хардусы другого риха, Хенно, и я и еще 2 десятка воинов поехали на подмогу. И там я убил полюбовника хоттын Гульсар, риха Тумера. И мы перебили всех кобыл и никого в живых не оставили, за что рих Хенно дал нам много золота и рабов из эсира.

Потом я был с Фритигерном и ещё одним воином в дозоре в степи и пленили девицу хаку. Пытали её. Она выдала свою хоттын, и мы с Фритигерном девицу ту обесчестили. Фритигерн её не убил и потом жалел о том. Она мстила, и хаки убили всех его пять сородичей и самого ранили в лицо, но он живой. Дед ему после того велел жениться. И сам я чуть не умер – рана у меня загноилась. Спасла меня Берта, которая есть моя женщина. И теперь я живой и про тот набег есть песни и про меня в них поют. И то был последний набег в это лето, потому что осенью хаки уже страшатся идти на фрейсов, боятся дождей и распутицы, а уходят к Ласийскому морю.

Так, хвала Кёмпе и Куннанам мы прожили весну и лето, и я погубил 5 дюжин и три хаки, и имя твоё и своё не опозорил. И есть я в чести у Витегеса и память обо мне добрая.

Почтительный твой сын Атанарих Вепрь, которого фрейсы зовут Венделлом».

Приписка, сделанная в конце, была ещё более торопливой и корявой:

«Отец, Басиан сказал, что на следующий год будет большой набег, и звал меня уехать, но я посмеялся и сказал нет, потому что это есть великий позор оставить своего риха в беде. И было бы позором мне и роду моему так бежать. И за предательство сиё будет мне смерть более прискорбная, чем брату моему Хильпериху, о котором я скорблю. Целую дар твой, и помолись Куннанам и Кёмпе, чтобы через год я был живой, и хаков прогнали прочь».

Вечером к Басиану пришли двое воинов, Аттан Лось и Видимер Сокол, принесли четыре мешка: куньего, бобрового, беличьего и лисьего меха. Долго расспрашивали о том, что он видел и слышал про Амшун. Атанарих больше не появился возле Басиана. Тот иногда видел его среди торговых рядов – то с друзьями, то с женщиной, но к купцу он больше не подходил.

Сказка о погибели воителя Фритигерна.

(Из сборника: «Сказки старой Фридиберты: Фрейсские героические сказания в пересказе для детей. – Арбс: Изд–во «Детлит», 2986 г.)

Правил в Фрейсии великий король Витегес, который собрал при своём дворе много славных воинов. В те времена зарились на его страну дикие племена хаков. И чтобы они не смогли внезапно напасть, завёл король Витегес следующий обычай: каждый воин в свой черёд нёс службу на границе со степью. Были там построены небольшие хардусы. Вот в положенный срок выпало отправиться на границу трём друзьям: мудрому Видимеру, отважному Атанариху и могучему Фритигерну.

Жили воители в хардусе, со степи глаз не сводили, смотрели: не пылит ли войско хаков вдали, не бегут ли звери, потревоженные нашествием? Время от времени выезжали на охоту.

И вот однажды охотились все трое в степи. Вдруг видят, скачет одинокая хака – высокая, как мужчина, на большом мохноногом коне. В руках у неё копьё, на голове золотой шлем сияет.

Узнали её фрейсы: никого в степи не было сильнее, чем биё Айю. Мощью и воинским искусством превосходила она многих мужей.

Увидела фрейсов, кричит:

– Эй, мужи, посмеет ли кто из вас сразиться со мной?!

Заспорили друзья. Каждый хотел помериться силой с отважной воительницей.

Наконец, Ведимер посоветовал:

– Мало чести втроём одолеть одного врага. Давайте же кинем жребий, и пусть честь поединка достанется тому, кому он выпадет.

Так и порешили. Срезали три прутика, тянули по очереди. Выпала удача могучему Фритигерну.