Наконец уселись за стол. Первую здравицу провозгласили за благополучное Сашкино возвращение «на рідну Афганщину». Но не успел старлей как следует закусить консервированными датскими сосисками, как Михаил слегка испортил аппетит.
— Ты вот что, дружище… — заметил он, отправляя в рот изрядный кусок тушеного белоцерковского цыпленка. — Я на твоем месте вел бы себя сдержаннее. Гонять по пьянке таможенников и пограничников — особого ума не требуется. А ты и вообразить не можешь, сколько понадобилось усилий, чтоб привлечь к твоей персоне внимание сильных мира сего! Один такой промах, одна жалоба в политотдел армии может все свести на нет! И не видать тебе тогда батальона — пойдешь в Руху командовать взводом наркоманов!
Шубин начинал не на шутку сердиться.
— Знаешь, Миша, я и сам уже думал об этом, — согласился Хантер, — пока летел в Кабул. Правда твоя: хватит валять дурака, пора взрослеть. Большая удача, что начальник таможенного пункта — нормальный мужик, не стал делать из мухи слона. Иначе всяко могло бы быть…
— Ну вот, наконец-то слышу речь не мальчика, но мужа! — Шубин улыбнулся, разливая горилку. — А дед твой, между прочим, — сущий колдун!
— Так оно и есть, — согласился внук. — Я, что по отцовской, что по мамчиной линии, — запорожский казак. А дед говорит, что в их роду были не простые казаки, а ведуны-характерники. Из тех, что могли и зверем прикинуться, абы скрытно пробраться во вражеский стан, и языки многих племен знали, могли говорить с птицами, владели тайнами приворотов и наговоров, могли и вылечить, и со свету сжить кого угодно.
— Переводя все это на современный язык — твои казаки-ведуны были чистой воды элитными спецназовцами, подготовленными к бою в самых экстремальных условиях.
— Наверно, — согласился Хантер. — А дед мой и в самом деле много чего знает и умеет. Целебные травы и грибы, овощи и фрукты, орехи и водоросли, умеет развести костер ночью посреди леса под проливным дождем, поджарить яичницу без сковороды. Даже научил меня готовить кулеш в деревянной посуде! — Старлей с подковыркой взглянул на Шубина.
— Это как же?! — не поверил тот. — Ну-ка, говори. Хотя, сдается мне, что тут какой-то подвох, для знатоков из телепередачи «Что-где-когда-почем?».
— Никаких подвохов, — улыбнулся Хантер, — наоборот — элементарно, как и все гениальное. Разводят костер, в него кладут камни и нагревают докрасна. Как только камни раскалятся, их бросают в деревянную посуду с водой, стоящую рядом. А там уже лежит то, из чего будет сварен кулеш, — сало или мясо, крупа, грибы, щавель или крапива; кулеши, они ведь разные бывают… Камень, попадая в воду и опускаясь на дно посудины, отдает ей свою температуру, а дерево прожечь он уже не в силах. Как только остыл — его тут же вытаскивают длинной ложкой и заменяют другим раскаленным камнем. И так до тех пор, пока вода не закипит, а кулеш не сварится. — Хантер победоносно уставился на спецкора. — Лично проверял на Ворскле, на рыбалке лет пять назад. Через три часа кулеш был готов, и мы с дедом его смели, аж гай зашумел!
Хантер с мечтательной улыбкой откинулся в кресле, словно сидел сейчас не в Кабуле, а на тихом берегу Ворсклы, под Полтавой.
— Теперь понятно, в кого ты такой удался! — рассмеялся Шубин и тут же вернул гостя на грешную афганскую землю: — Давай по третьей, и за дело; у меня тут много всякой всячины для тебя накопилось.
Третьей не ограничились, но на четвертой пришлось тормознуть — семьдесят градусов как-никак. Затем переключили кондиционер на вентиляцию, закурили и перешли к обсуждению проблем, непосредственно касавшихся «старшего лейтенанта П-ко».
Точно и сдержанно Шубин описал ситуацию, сложившуюся вокруг Сашкиной персоны. По его словам, армейский ЧВС генерал Захаров сразу же после выхода в свет статьи вызвал к себе Михалкина-Монстра и объявил выговор за халатное и бездушное отношение к подчиненным. Монстр, прилетев в бригаду, в свою очередь объявил взыскание Посту, Пол-Поту и Почтальону Печкину с аналогичной формулировкой. Хантер слушал поначалу без особого интереса — за время лечения и отпуска его мозг не только восстановился после травмы, но и освободился от всей этой партийно-политической накипи. Но мало-помалу негативная информация начинала оказывать свое действие, и вскоре он почувствовал, как зашевелились, заворочались шестеренки механизма, настроенного на выживание, и он начал настраиваться на ожесточенную борьбу — но не с врагом, а со своими же, политотдельскими крысами.
Между тем Шубин неторопливо продолжал:
— Тебя, Саня, в четвертой роте формально уже нет… На твоей должности сейчас хорошо тебе знакомый старший лейтенант, замкомроты одной из многочисленных десантно-штурмовых рот. Коррупционер-профи, подполковник Заснин, кадровик из политотдела армии, а заодно и закадычный приятель Монстра, благословил эту рокировочку, прикрывая тем самым Михалкина от потенциальных неприятностей. Таким образом, придется тебе возвращаться не в свое родное подразделение, с которым ты прошел огонь и воду, а в чужую роту, где тебя, Саня, никто не знает. Значит, и авторитет придется завоевывать с нуля… Мало того: десантно-штурмовая рота, которую тебе предстоит принять, разбросана по «точкам», а среди ее личного состава отмечено небывало высокое количество ЧП и откровенных преступлений. В их числе суицид, употребление «легких» наркотиков, несанкционированные контакты с местным населением, а вместе с тем и бесчинства по отношению к тому же местному населению…
Хантер мучительно размышлял. Нет, такая перспектива его не пугала, но и приятного во всем этом было мало. Вместо родной четвертой ПДР, где он знал всех и каждого, где его слова было достаточно, чтобы разрешить любую, даже самую сложную ситуацию, где его назначение исполняющим обязанности командира роты прямо в ходе боевых действий не вызвало ни кривотолков, ни возмущения, — он получал разбросанную на большом пространстве, разболтанную и деморализованную людскую массу, которую и подразделением-то трудно назвать. «Зачем все это сделано? — спрашивал он сам себя. — Кому выгодно такое назначение?»
Шубин, внимательно наблюдавший за собеседником, тут же ответил на его мысленные вопросы.
— Смысл этой коварной рокировки заключается в том, что Заснин, этот вездесущий кадровик, каким-то образом пронюхал о намерениях Тайфуна и Бугая перетащить тебя «на юга», да еще и с повышением. Он-то и подсказал Монстру многоходовую комбинацию. «Чепэшное» подразделение, куда тебя перекинули без твоего ведома, должно, по их наметкам, стать миной замедленного действия. И пока Худайбердыев, выбивая тебе майорскую должность, преодолевает инерцию и сопротивление военных чиновников, эта мина может рвануть. Каким образом? Самым простым. В таких разболтанных подразделениях постоянно что-то случается: то кто-то кого-то случайно пристрелил, то задавил броней, то кто-то обкурился чарсом[42]или обпился шаропом[43]до невменяемости и натворил дел… Все это с помощью стукачей Монстра и Гнуса незамедлительно вынырнет на поверхность в виде шумного скандала, который хитрые аппаратчики виртуозно раздуют до масштабов вселенской катастрофы… Вот и получится, что хваленый «старший лейтенант П-ко» на самом деле — проходимец и бездельник. Ему оказали высокое доверие, поручив лучшее боевое подразделение, а он превратил его в уголовный сброд! Дальше — накатанная колея: служебное, партийное взыскания, а там, глядишь, и новое уголовное дело. От образа героя и мученика, вознесенного на пьедестал центральной прессой, в два счета ничего не останется. Естественно, вслед за этим командарм отменит свой приказ, оставляя тебя, Хантер, на прежней должности, а заодно и на растерзание этим стервятникам…
Спиртное мигом испарилось из молодого и здорового организма вместе с потом. Даже прохладный ветерок кондиционера не мог остудить горящую голову. Мысли лихорадочно метались в поисках оптимального выхода из этой ситуации. Выход есть — в этом старлей был почти уверен.