7 глава

Лучи солнца слепили Эмме глаза. Белоснежные стены старинного особняка, который вздумали переделывать супружеская пара в годах — мистер и миссис Риттеррайт, отражали свет и грозили мелькать бликами в голове у девушке до конца дня.

Он был модным ювелиром и молчуном, к которому Эмма сразу прониклась симпатией. Но в отличии от Юсефа Риттеррайта, его не на много моложе жена — Нина, была бездонным колодцем идей и энергии. Научившись отстраненно слушать большую часть ненужной информации, Эмма делала короткие пометки у себя в блокноте, отмечая важные пожелания и пристрастия хозяйки, потому что хозяин лишь устало потирал переносицу и только сокрушенно покачивал головой, на очередную фразу жены, которая начиналась со слов «у меня отличная идея!».

Дом был потрясающе красивым. Три этажа элитной жилплощади на семьдесят девятой улице в Верхнем Ист-сайде, Линда поручила курировать Эмме, в то время как сама укатила в Майами на неделю, чтобы держать руку на пульсе и подписать кое-какие бумаги с местными субподрядчиками, которые привлекались к строительству торгового центра.

Как и предполагалось, от нового знакомого, который стал очередным должником Эммы на вечеринке в «ПепперКрим», не было ни слуху, ни духу… Громкие слова про «позвоню» и сомнительную благодарность, Эмма приняла за очередное подтверждение прописной истины, которую свято вбивали ей еще со времен пребывания в приюте — справедливости в этом мире слишком мало, чтобы на нее могли рассчитывать никому не нужные дети. И залогом выживания, именно выживания, а не жизни, было скорейшее усвоение того факта, что, чем меньше ты будешь рассчитывать на кого-либо кроме себя, тем легче тебе будет существовать в этом мире.

Про безразличие и несправедливость еще ярко свидетельствовал тот факт, что Эмма четыре раза сегодня звонила Джейсону, чтобы напомнить про ключи от квартиры и деньги, которые он ей был должен, но он ни разу не ответил. Прощаться с двумя сотнями было не так легко, как с двадцадкой и возмущение в перемешку с праведным гневом тихонько душили Эмму с самого утра.

А потому непрерывный поток «идей» миссис Риттеррайт выводил девушку из равновесия и мешал сосредоточиться. Как обычно, этой ухоженной милой леди, через каких-то полтора часа дебатов, наскучит давать Эмме советы и ждать отклика у своего молчаливого мужа, которому было глубоко все равно какой узор батика выбрать для подушек на кушетку около камина.

Короткие паузы в монологах миссис Риттеррайт возникали все чаще, а значит запал проходил. Эмма кивала и поддакивала, зная, что малейшее возражение будет воспринято, как вызов. Наметки уже постепенно вырисовывались в воображении и дизайн-проект, гостиной будет последним этапом визуализации, после чего начнется непосредственно сама отделка и подбор мебели и аксессуаров.

Ну, и замечательно! Милочка, я попрошу Вас поторопиться с моделированием, еще столько надо антикварных лавок обойти и отдельная история будет с коврами.

Разумеется, миссис Риттеррайт, — в очередной раз кивнула Эмма, пропуская мимо ушей фривольное и пренебрежительное обращение к себе.

Юсеф, полноватый, с благородно седеющей шеверюлой, стоявший с цепленными за спиной руками, извиняющеся посмотрел на молодого дизайнера. В этой скромной и явно умной девушке, его жена не видела человека, а только некое подобие робота и вещи. Благо, что Эмма держалась крайне профессионально и привыкла к подобному обращению, судя по всему. Пренебрежительный тон жены резал уши только ему.

Дорогой, ты объясни, что там с твоим кабинетом. Те полки, что ты выбрал….не совсем, кажется, впишутся.

Хорошо, милая, — Юсеф покорно кивнул лишь бы не провоцировать жену на дальнейшие комментарии.

Все я ушла, — миссис Риттеррайт деловито посмотрела на свой телефон, который блеснул золотым корпусом, после чего повесила сумочку, на которой скромно был оттиснен логотип «Прада» на сгиб локтя и цокот ее каблуков растворился в коридоре.

Какое-то время мистер Риттеррайт и Эмма наслаждалишь тишиной. Сняв некоторые параметры лазерной рулеткой, девушка спокойно могла записать данные и немного подумать о всех тех «пожеланиях», которые вылила на нее хозяйка этого дома.

Мисс Кейтенберг, прошу Вас, после составления сметы и когда будет проект готов, первым делом отправить все на мой электронынй ящик.

Похлопав себя по карманам, мистер Риттеррайт выудил визитку.

Нина, не всегда отдает себе отчет в своих тратах.

Конечно, мистер Ритетррайт, — Эмма, как и полагалось внимательно прочла визитку, перед тем, как убрать ее в блокнот. — Так, что с Вашим кабинетом?

У Вас есть время на кофе? Я принес чертеж планировки и прочую техническую документацию, мы спокойно можем обсудить отдельные нюансы относительно обстановки и не находясь здесь. Ведь так?

Как Вам угодно, — Эмма с радостью приняла приглашение.

У нее с утра не было и маковой росинки во рту. Она собиралась перекусить где-нибудь после встречи с Риттеррайтами, но благодаря говорливой мадам, они впустую провели практически два часа, обсуждая не самые важные детали. Перебивать требовательную и высокомерную Нину Риттеррайт явно не стоило, а потому Эмма несколько раз делала над собой усилия, чтобы удержаться на ногах. От голода ее уже начинало мутить.

Вот и отлично! Не могу смотреть последние пол часа на то, как Вас шатает. Наверняка, не завтракали.

С видом заботливого дедушки, Юсеф, подхватил свой кожаный портфель, добро посмотрел в полные благодарности глаза Эммы и мягко улыбнулся.

На углу есть просто чудесный ресторан. Нина давно посадила меня на диету, но за их равиолли, я готов пойти против всех мыслимых угроз… Будь то зоровье или моя жена!

Эмма не стала лишний раз припираться. Не смотря на баснословное состояние и высокое положение, этот прекрасный человек, не забывал, что, его таковым делает и к удивлению Эммы, рядом с такими людими, она осознавала, что деньги портили не всех. Юсеф Риттеррайт по дороге в ресторан, тихим, вркадчивым голос рассказывал, как ему приходилось работать подростком на заводе в Германии, когда он жил там с родителями. Он не родился с серебрянной ложкой во рту, а потому мог отличить по одному только выражению лица, голодного человека от сытого. Это он сказал вслух, а своем умение разлицать наглость от уверенности и скромность от лицемерной тишины промолчал, чтобы не обидеть свою спутницу.

Оказавшись на улице, Эмма сразу почувствовала, как холод стал пробираться под одежду. Тонкое пальто не могло уберечь ее от пронзительного сквозняка, гулявшего между дорогими особняками. Тем более, что еще ночью выпал снег. Зима обрушилась на Нью-Йорк в первый свой законный день.

Ресторан был обставлен со вкусом — сдержанный, благородный интерьер, явно был призван не отвлекать гостей от вкуса блюд. С Юсефом при входе поздоровалась симпатичная администратор и без лишних вопросов провела его к столику около окна, откуда открывался живописный вид на улицу.

Оказавшись в тепле, Эмма почувствовала себя лучше и пока мистер Риттерайт делал заказ, она тайком глянула на телефон.

Кусок пластика стойко делал вид, что он сломан — ни одного звонка, ни одного смс. Даже с работы не звонили.

Хотя тут не было ничего удивительного. Когда Линда покидала чертоги своего царства по причине очередной командировки, все вздыхали с облегчением и расслаблялись. Работа ни в коем случае от этого не страдала, даже наоборот.

Впрочем, как и везде, где были руководители-тираны.

Или Вы желаете, что-то другое?

Простите?

Эмма прослушала вопрос, когда Юсеф обратился к ней чуть громче.

Легкий салат, равиолли с телятиной и шпинатом, черный кофе.

Прекрасно, спасибо! Только вместо кофе, пожалуйста, черный чай, — Эмма улыбнулась с виноватым видом.

Она давно хотела попробовать омаров. И здесь они были в меню. Вот только атрофированная наглость не позволяла ей этого сделать. Другие дизайнеры, работающие у Линды жили на широкую ногу, если попадался богатый и щедрый клиент. Их частенько угощали в дорогих ресторанах, дарили пригласительные на закрытые вечеринки.

На прошлое Рождество Никки перепал подарочный сертификат на закрытую распродажу в дорогущих брендовый магазин на 5-й авеню. Умопомрачительные туфли, которые она там себе отхватила практически бесплатно, не давали покоя всему агентству еще долгое время.