Сегодня воскресение.
Будет продолжение затянувшейся на две недели шахматной партии, много бутербродов, кофе без кофеина и ненавязчивая беседа.
Ллойд с недавнего времени больше не спрашивал за Эмму и все меньше смотрел Ларсону в глаза. Нетрудно было догадаться, что у него появилась девушка.
Ларсон не задавал вопросов и Ллойд молчал. Это была странная дружба, но довольно искренняя. Старик понимал, что Ллойд приходил к нему за тишиной, словно прячась от назойливого мира, который был явно ему в тягость. Они оба сходились в своей хвори, только по разным причинам…
Автобус пришел четко по расписанию и путь до дома занял четверть часа. Ларсон сошел на одну остановку раньше, чтобы пройтись немного и зайти в овощную лавку, которую содержал говорливый индус Суман.
Ларсон стал его постоянным покупателем, когда врачи рекомендовали добавить больше фруктов и овощей в рацион. Согласно кивая головой, старик клятвенно обещал так и поступить, но в мыслях давно послал дорогостоящих обормотов куда подальше. Хватит с него и бульона, который он поглощал в качестве профилактики приступов гастрита, которые порой изрядно донимали старика.
Но у Сумана были совершенно бесподобные яблоки, ароматные и сочные, одно удовольствие было вонзаться в них зубами, которые почти в полном составе сопровождали Ларсона в его преклонные годы.
Колокольчик на двери тихо звякнул и индиец тут же вынырнул из подсобки, чтобы сложить руки в намасте и завихляться, как это делают добродушные псы.
Лярсон, добрий день добрий день, — мягкий акцент забавно коверкал слова, вызывая улыбку.
Два ряда белоснежных зубов засияли на фоне темной кожи мужчины.
Здравствуй!
Позвольте я вам помогу, — индиец театральным жестом выдернул фасовочный пакет и резко встряхнул им в воздухе. — Яблоки, как обычно?
Да, только чуток больше.
Ларсон вознамерился угостить Дебби Сандерс, которая на него в последнее время зверем смотрела. Дебби выплевывала приветствие, когда Ларсон, чувствуя за собой вину особо приветливо здоровался с рыжей соседкой. Порой она еще недовольно фыркала и отворачивалась демонстрируя надменный взгляд, который должен был задеть за живое самого непробиваемого циника.
Ларсон пропускал все мимо ушей, зная, что время залижет эти мелкие царапины на впечатлительной натуре мисс Сандерс.
Очень хорошо, — глаза Сумана загорелись. — Как ваше здоровье, Лярсон?
Не жалуюсь…, - с неохотой ответил старик, догадываясь, что тема для разговора выбрана бездонная.
Выглядите отлично!
В огромному облегчению дверь снова звякнула и в магазин зашла полноватая женщина.
Добрий день! Рад вас видеть, — тут же затараторил индиец, впиваясь взглядом в прилавки, к которым подошла покупательница. Он то знал, что люди к нему заходят честные, но все равно, как хорошему хозяину за всеми нужен был глаз, да глаз.
С вас восемнадцать девяносто шесть.
Ларсон сунул руку в карман и достал двадцатку. Он никогда не брал с собой много денег. Набор его желаний был скудным, но их воплощение делало его счастливым.
Суман протянул сдачу и пакет с яблоками.
Хорошего дня, Лярсон!
Ага…и тебе, — не глядя на говорливого хозяина магазина Ларсон кивнул и поспешил к двери, радуясь, что «легко» отделался.
Следующим и завершающим этапом было посещение газетного киоска на противоположной стороне улицы, куда Ларсон ходил неизменно весь год, каждый божий день. Его пристрастие к кроссвордам и бульварной прессе стало уже легендой. Здесь диалог проходил куда более приветливо и шаря глазами по пестрящим заголовкам, Ларсон одновременно выуживал из-за пазухи очки, напяливал из на нос и скрупулезно сверял то, что он уже покупал со свежими поступлениями.
Продавец никогда не торопил старика, зная постоянных клиентов в лицо.
Выбрав два журнала, Ларсона почувствовал, что настроение подтянулось к планке отличного и нажелав всех благ, торопливо пошел домой… Скрипучая дверь в подъезд хвасталась дивным узором потрескавшейся краски, которым, все будут любоваться до тех пор, пока вся конструкция не рухнет с петель от ветхости. Внутри было тепло и на своем стуле неизменно сидел Дрю Гилмер. Увидев Ларсона, Дрю скупо улыбнулся и демонстративно закашлялся.
Чего такой довольный? Опять газетный киоск выгреб?
Ларсон частенько баловал это брюзгу мелкими презентами и между мужчинами установились странные полуприятельские отношения. Слезящиеся глаза Дрю насмешливо засветились.
Что есть, то есть…
Ларсон сунул в руки своему почти ровеснику один из журналов и выудил из пакета пару яблок.
Угощение было принято молча, но Ларсон и не ждал явной благодарности. Ведь было и без слов видна легкая растерянность и кустистые стариковские брови Гилмера едва дрогнули, прикрывая нехитрые мысли о подачке. Однако, Ларсон имел потрясающий талант всучивать подарки без гадкого налета благотворительности, а именно, легко и по-дружески.
Благодарю, благодарю, — довольно закряхтел Дрю и полез в карман за очками.
Одетый в выбитый молью свитер, перештопанный столько раз, что можно было уже давно связать и новый, Гилмер повязывал не менее потрепанный шарф и напяливал смешную вязанную шапку, когда спускался вниз для традиционных посиделок. Его не пугали сквозняки и этот образчик старой закалки был своего рода Цербером, правда беззубым и безобидным. Но три символические головы: наблюдательность, любопытство и недоверчивость служили сомнительному порядку всего дома. Жильцы относились к Гилмеру, словно к талисману и уже никто не мог представить себе возвращение домой, без лицезрения недовольного лица старика, который жить не мог без всех этих чужих, но знакомых лиц.
Лучше прибереги это для рыжей оторвы. Надутая еще с утра, скоро лопнет от молчания. Значит дело не в квартирантах, на них обычно же орет…
Ручка есть? Или карандаш, — Ларсон нахмурился и посмотрел на верх лестницы.
Дрю захлопал себя по бокам выудив огрызок карандаша он протянул его и с удовольствием открыв журнал прищурился и погрузился в чтение.
Ларсон оторвал кусок обложки от своего чтива и нацарапав пару слов, сунул огрызок обратно Дрю, а обрывок бумаги в пакет яблоками.
Этого дракона яблоками не усмиришь.
Попробую, — Ларсон усмехнулся и поплелся по лестнице, переводя дыхание через каждые десять ступенек.
Он подошел к двери квартиры Дебби и замер на секунду, прислушиваясь к доносящимся изнутри звукам. Там, как обычно, гундявил телевизор и доносился запах жаренного масла. Старик было уже занес кулак, чтобы постучаться. Звонок давно был в нерабочем состоянии, если судить по выдраным с корнем проводам. Но тут он передумал, запустил руку в пакет, выудил одно яблоко и повесив пакет на дверную ручку, бодро зашагал к себе.
Ларсон демонстративно громко хлопнул дверью и припал к глазку. Не прошло и нескольких секунд, как дверь Дебби приоткрылась и показалась копна рыжих волос. Она вышла, постояла немного, уперев руки в упитанные бока и заметив пакет, сняла его с ручки. Женщина улыбнулась, заглянув внутрь, прочитала записку и с довольным видом скрылась со сцены, вместе с пакетом.
Ларсон поздравил себя с маленькой победой и почувствовал, как обида, которую он невольно нанес этой шумной, но хорошей женщине, отступила с обещанием, в скором времени, раствориться окончательно.
На часах было три часа дня. Солнце заливало крохотную гостиную и Ларсон сообразил себе пару бутербродов, почувствовав, что голоден. Ллойд обычно приходил часов в шесть. Что ж, было немного времени на уборку и отдых.
Затянувшаяся прогулка, как бы упоительна она не была, выбила из старика почти все силы. Ларсон достал пакет и собрал мусор по гостиной, концентрация которого была особо высока в районе его любимого кресла. Пустые пачки из под печения и оберточная бумага от хот-догов составляла львиную долю того, что отправилось в мусорный бак. Открыв не без труда окно, Ларсон проветрил комнату и сложил ровной стопкой, накопившиеся за неделю газеты, после чего в нерешительности замер и смело, сгреб половину в охапку, чтобы тоже отправить в мусорное ведро.
Весьма довольный, проделанной работой, Ларсон подошел к комоду и нацепив очки, чтобы не перепутать названия, достал несколько таблеток из разных пузырьков, после чего не без труда проглотил их, запив водой. Бутерброды на обед, чашка молока и яблоко составили скудную трапезу, которая своей простотой доставила старику удовольствие. Незаметно для себя Ларсон задремал в кресле, в котором удобно устроившись перечитывал любимую книге, пригревшись в лучах зимнего солнца. Сэр Конан Дойль был бессилен против законов жанра, которые диктовала старость.