— Кому это надо?! — Эмма улыбнулась, понимая, что доведет своего собеседника до состояния аффекта. — Я и без этих твоих данных все сделаю!

— Кейтенберг!!! — заревел Ллойд меряя свой кабинет шагами. — Не смей так шутить!

— Все! Ко мне массажист пришел. Отбой!

Услышав короткие гудки в телефоне, Ллойд побелел от злости. Он не заметил, как приоткрылась его дверь и с неимоверной силой швырнул телефон в стену, от чего тот раскрошился на мелкие осколки.

Роза Альбертовна застыла с открытым ртом, не в силах вымолвить не слова.

— С возвращением, — процедил Ллойд сквозь зубы и провел рукой по волосам. — Вы, как всегда вовремя!

— Даже не сомневалась, — вяло кивнула Роза.

— Мне нужен новый телефон и…чтобы меня никто не беспокоил хотя бы час. Потом созвонитесь с службой охраны компаний, по этому списку и получите разрешение на проведение геодезических работ, — Роза взяла протянутый ей лист бумаги, пристально всматриваясь в лицо мистера Грэнсона.

Она решительно кивнула и сделала первые неутешительные выводы, которые нуждались в формальном подтверждении.

Мистер Грэнсон всегда отличался завидной выдержкой и даже, когда фирма переживала не самые легкие времена, именно Ллойд подбадривал коллектив и поднимал общий рабочий дух. Единственный раз, когда Роза наблюдала у шефа подобное поведение, случилось два года назад, когда он искал ту девицу.

Догадка пронзила женщину слишком внезапно.

Покинув кабинет секретарь цокнула языком:

— Похоже, нашлась!

А «пропажа» с довольным видом вернулась к прерванной партии покера, в которой участвовал Руди. Ларсон и Арти, сидя в ее палате. Эмма маялась от безделия и страдала от ватной больничной еды. Доктор Оттерман настоял, чтобы она прошла курс лечения и назначил наблюдение в течении недели. Возражения не принимались, потому что Руди уже успел доложить о «Санта-Монике» сеньору Селестино.

Столь романтичное название было придумано именно для описание сложившейся ситуации, в целях конспирации. Эмме пришлось долго отговаривать Хьюго, чтобы тот не прилетал, потому что инцидент ни чем не отличался от тех, что случались с ней в Барселоне. Доктор подтвердил, что по итогам проведенного обследования ухудшений нет, а причиной, как и в предыдущие разы, было высокое нервное напряжение.

Нервы чинились, депрессия от отвратительной еды грозила перейти в хроническую, а сама палата напоминала магазин флориста-маньяка. Не имея возможности лично приободрить свою музу, Хьюго каждый день присылал роскошные цветы. Доктор Оттерман закрывал глаза на то, что в палате его пациентки практически всегда есть посетители. Девушке это явно шло на пользу.

Даже импровизированный покерный турнир укладывался в рамки дозволенного, а когда стала известна ставка в этой игре, то даже не в меру хмурая медсестра, закрепленная за палатой мисс Кейтенбрег сдалась и выдавила из себя улыбку.

Эти четверо играли не на деньги. Проигравший должен будет разориться на самые роскошные стэйки, которые только можно было найти в Нью-Йорке.

Погрузившись в ход игры, Эмма хмуро смотрела на свои карты, сдерживая довольную мину от созерцания туза и валета, она неизвестно откуда выудила сигарету и по привычке сунула ее в зубы. Утренний обход давно минул, капельницу установили только пятнадцать минут назад, а потому никто не должен был потревожить покой «больной», еще, как минимум пол часа. Ларсон попытался напомнить, что находятся в учреждении, где запрещено курить, на что Эмма невозмутимо сказала, что это поджигать сигарету не собирается и это просто помогает ей сосредоточиться, Руди промолчал, а Арти подкатил глаза и ничуть не удивившись, творившемуся безобразию.

Пока Ларсон, в силу возраста, читал морали, Руди прикидывал как бы ему незаметнее подменить злополучную шестерку на более старшую карту, которую он припрятал под больничным одеялом — покерный бой велся прямо на койке, где лежала Эмма. Но тут ворвалась старшая медсестра — необъятная блюстительница медицинского порядка округлив от ужаса глаза, едва ли не с зубами вырвала сигарету изо рта пациентки.

— Я не курила!

Руди воспользовался суматохой и подменил карты, а Ларсон молча наблюдал за творящимся балаганом и только качал головой, Арти мечтательно покачал головой, наивность персонала поражала.

Медсестра ушла, окатив Эмму таким взглядом, будто та была разносчиком проказы.

— Эмма! — Ларсон с укором посмотрел на девушку, которая вытащила из-под подушки еще одну сигарету.

— Что?! У всех свой антистресс.

— Ллоду, тоже начинать курить?

— А при чем тут он?

— Да! При чем? — оживился Арти, когда затронули его любимую тему для разговоров.

— Ты бы по-мягче с парнем.

— С этим дяденькой?

— Тебя по губам отшлепать?! — возмутился Арти.

— Ему тридцать восемь!

— Сейчас точно отшлепаю! Значит, якшаться с итальяшкой, которому за пятьдесят, это нормально, а ангел во плоти, который, кстати, не выглядит, на, прости Господи, свои тридцать восемь, это нонсенс, — Арти был настроен решительно.

— Ой, ладно! Пусть с этим принцем его лошадь помягче будет.

— Эмма, парень разве что ноздрями землю не роет. Переживает страшно, уже осунулся, похудел.

— Он последний кто будет переживать за семейный бизнес, — Эмма яростно жевала сигаретный фильтр. Ставлю еще один стэйк!

— Поддерживаю!

Они с Руди сменили по одной карте и Эмма поняла, что проигрывает.

— Пока ты не приехала, он всегда побеждал в шахматах, а теперь — я! — не унимался Ларсон.

— Ну, так не благодари! В крайнем случае могу снова уехать.

— Я тебе уеду. Не раньше чем я ноги протяну!

— Опять за свое? Кто из нас двоих в больничной койке мается который день?

— Такими темпами я скоро тут рядом лежать буду! — старик насупился, потеряв всякий интерес к игре.

Тяжело вздохнув Эмма открыла свои карты и мужчины последовали за ней. Руди громко хлопнул в ладоши и мечтательно улыбнулся.

— Мясо должно быть с кровью!

— Будет тебя с кровью! — Эмма кивнула и заметила, что старик расстроился не на шутку.

— Хорошо. Войду в режим нейтралитета. Но о большем и не мечтай, я вижу вас обоих насквозь!

Сколько бы дешево не звучали ее слова, Эмма старалась изо всех сил убедить в своем безразличии даже саму себя. Но Ларсон видел, что ее покой утерян безвозвратно, так же как и покой Ллойда Грэнсона, который запутался окончательно в двуличном поведении Эммы, в ее поступках, в своей прочной сети порядочности, которая ему мешала пренебречь чувствами его девушки и пойти на поводу у собственных желаний.

Ллойд запутался в поведении своего брата и словах матери, которая ежедневно, немногословно, но очень убедительно говорила о том, что его возвышенные чувства достались меркантильной приспособленке, которая, готова была идти по головам, ради того, чтобы лишний раз порадовать свою бездонную кормушку в лице Селестино.

Самым верным решением было действовать по мере возникновения проблем и первоочередная была в разработке проекта.

Заручившись обещанием мисс Веллинг уведомить его о появлении мисс Кейтенберг на работе, Ллойд просиживал неподвижно в офисе целыми днями, игнорируя щебетание Розы Альбертовны, ее советы и желание помочь.

Последний оплот тишины и уединения окончательно потерял свой статус и порой единственным местом, где Ллойд мог побыть наедине с собой, был его офис. Эрин нельзя было отказать в понимании, но девушка заметно нервничала из-за резких перемен в настроении своего бойфренда, который по прежнему не подавал никаких надежд в вопросе о помолвке и был сам не свой с того момента, как появилась эта отвратительная выскочка.

Его квартира напоминала военный штаб, где роль генералов играли его мать и мать Эрин, они собирались часто и в его присутствии вели беседы на чисто женские темы, но стоило ему скрыться в другой комнате, их голоса стихали и уже шепотом они делились своими страхами и мыслями, создавая видимость, что все под контролем, чтобы заглушить нервозность от надвигающегося хаоса.

Эмма вырвалась на свободу только в пятницу. Она вихрем пронеслась по квартире, набила живот яичницей и схватив лэптоп, наказала Ларсону ждать доставку рамок умчала на работу.

Уединение в больничной палате действовало угнетающе, но нет лиха без добра и в голове стали появляться идеи на счет внешнего вида небоскреба. Оттерман настоял на применении инновационного препарата, который очень хвалили и Эмма согласилась на продолжение курса капельниц, при условии, что их будут ставить у нее на работе, где есть все условия для проведения подобных процедур.