Так пленник стал гостем. Энрике Кальдес принял меня со всей присущей ему благосклонностью и любезностью. Я был совершенно сбит с толку, и как я ни пытался, он не желал обсуждать эту тему.

Второго июня Энрике спросил:

— Готовы ли вы завтра отправиться в Кадис?

— Значит, меня отправляют обратно в Англию?

— Я знаю не больше вашего, друг мой. Давайте выясним вместе.

Мы выехали в шесть утра, и к следующей ночи достигли Кадиса. Даже при быстро меркнущем свете видно было, что бо́льшая часть города лежит в руинах. Энрико сказал, что хотя англичане явно намеревались пощадить церкви, они, уходя, поджигали дома, и почти все церкви погибли в пожаре.

Гавань восстанавливалась быстрее, и все признаки сражения в заливе Пунталь исчезли. Несколько почерневших корпусов ещё оставались в грязи у Пуэрто-Реаля, где горел Вест-Индский флот.

Мы остановились в гостинице на краю города и в семь позавтракали свежей камбалой, бараниной со специями и лёгким пивом. В восемь пешком направились в форт Святого Филиппа, где нас провели в комнату с видом на бухту. Нас ждали трое. Один — Андрес Прада, дядя Марианы, дон Хуан де Идьякес, высокопоставленный чиновник Ночного совета, который присутствовал, когда я получал сообщение во дворце Мадрида. А третьим был капитан Эллиот.

Я сразу понял, чьё решение так кардинально изменило отношение испанцев ко мне. И что это было за решение.

Достаточно было увидеть кольцо капитана Эллиота. Я сразу его признал — то самое, с испанским королевским гербом, что было послано со мной отцу для передачи в должное время носителю его ответа.