Наконец я смог отвлечь внимание, сказав:

— А… бабушка?

— О, она до сих пор с нами, — ответил мистер Киллигрю. — Держится, хотя большую часть времени задыхается, как выброшенная на берег рыба. В последнее время она всегда в своей комнате.

— А Джон? Со своей новой женой?

— Они в гостях у ее отца. Уехали на месяц, поэтому я надеюсь скоро получить от них весточку.

Капитан Александер и лейтенант Гилфорд, вежливо извинившись, отказались от игры в кости и отправились в замок. Я подумал, что отец захочет поговорить со мной наедине, но он удалился в свою комнату и больше из нее не выходил. У миссис Киллигрю появилась еще одна дочь, названная в ее честь Дороти. Рождение чертовой дюжины ребятишек стоило миссис Киллигрю фигуры и зубов, но последний год подействовал на нее совсем удручающе.

После ужина Белемус жестом подозвал меня, и я, отделавшись от детей, присоединился к нему на заросшей лужайке перед домом.

— Итак... незваный гость. Тебе никогда не были так рады, как сейчас. Но как ты изменился — щеки впали, глаза горят. Неужели тебя пытали?

— Нет, но английской лилии не место в испанской тюрьме.

Он пристально посмотрел на меня.

— Здесь происходит много такого, чего я не понимаю, и твой приезд, кажется, имеет к этому отношение. Я слишком хорошо тебя знаю, Моган. Ты явно что-то скрываешь. Что ты там делал?

— Что бы я ни делал, это было по принуждению.

— Хм, это о многом говорит. А ...

— А что происходит здесь такого, чего ты не понимаешь?

Он наклонился ослабить пряжку своего башмака.

— Ну вот, опять уходишь от темы. Ты же видишь этот обнищавший дом, видишь своего растолстевшего и осунувшегося отца. Слухи о заговоре давят на всех нас. Всё тут решается беспричинно и начинает действовать без предупреждения. Взять хотя бы эту заварушку. С начала сентября твой отец суетился словно лис, учуявший приближение собак. Не знаю, было ли у него какое предчувствие, вполне возможно, что было. Ты же знаешь, он может лакать вино, не просыхая, но в этот месяц был трезвее некуда... В сентябре он с болью в сердце отослал Джона и Джейн в Нортгемптон, хотя они, казалось, не хотели никуда ехать. Вот почему я говорю, что он что-то предчувствовал. Но если и так, он даже не попытался подготовиться к нападению. У Карминоу не хватило бы пороха, чтобы отразить первую же решительную атаку. А Фостер в самый неподходящий момент отправился в Лонсестонский замок договариваться о покупке полупушки, будто у нас были на нее деньги. Думаю, из-за этого у него еще будут неприятности.

— Какие неприятности?

— Рэли побывал здесь, словно шторм, налетел и снова исчез, но эти люди, эти солдаты взяли замок и укрепления под свой контроль. Решения принимаются без согласования с мистером Киллигрю: размещение войск, планы обороны, снабжение продовольствием и порохом, вооружение. Мы как будто на оккупированной территории. Твой отец, кажется, с этим смирился. Это на него непохоже. Еще пару лет назад он решительно боролся бы за свои полномочия и не позволил бы себя так легко сместить.

Мы дошли до края лужайки, заросшей мокрой и косматой травой по щиколотку, и посмотрели на черную громаду замка.

— Его долги всё так же велики?

— Ха! Посмотри вокруг.

— А Джейн?

— Джейн, дорогой Моган, это просто чудо невиданное.

— В смысле?

— Проскачи твой отец все дороги Англии, он не нашел бы более неподходящей пары для здравомыслящего Джона. Настоящая волчица! Она вполне могла быть дочерью леди Киллигрю от капитана Эллиота!

— А где её приданое? Отец о чём-то упоминал мне в письме.

— Не видать нам этого приданого. Похоже, у неё имеется свой источник денежных средств помимо тех самых двухсот фунтов в год. У нее есть лодка, построенная в Пенрине — в Пенрине, подумать только! — и Джейн собирается открыть своё дело, как она выражается, заняться каботажной торговлей, и это в восемнадцать-то лет!

— Может, совсем скоро у неё появится семья, и она немного остепенится.

— У них до сих пор нет потомства, а ведь они женаты уже год. Хотя со своей стороны она сделала всё, что могла.

— Ты о чём?

— Она и трёх месяцев здесь не пробыла, как вдруг предложила мне переспать с ней. Дело-то пустячное для мужчины, а вот чем для меня обернётся — неизвестно.

Я раздумывал, спрашивать или нет, и всё же не смог удержаться:

— И ты отказался?

— С трудом. Да, она не богиня, но я бы всё равно отлично провёл время. Как я сказал ей, у меня есть правила, одно из которых исключает совокупление с молодой женой кузена, когда даже обручальное кольцо не успело потускнеть.

Некоторое время мы шагали в молчании.

— А Сьюзан Рескимер? — спросил я.

— Слышал, её муж болен.

— Он болел ещё до моего отъезда.

— Некоторые старики упрямо цепляются за жизнь.

В безоблачном ночном небе мерцали звезды. Они сверкали ярче жёлтых звёздочек со стороны холма, где стоял замок.

— Через месяц я уеду отсюда, — сообщил Белемус.

— Что? Почему? Чем ты собираешься заниматься?

— Два года я проработал на здешней ферме и служил оруженосцем твоего отца. А через своего дядюшку — не того, который в тюрьме, а другого — я получил офицерский чин и буду служить у Норриса. А что, может, я прирождённый наёмный солдат?

— Ты же говорил об Эллиоте, — напомнил я.

— Ну, «Дельфин» мотался туда-сюда, последний раз выходил в море дней восемь-девять назад. Его изрядно потрепал шторм. Они, как обычно, устроили тайное совещание за закрытыми дверями. Как только стало известно, что испанцы могут высадиться, Эллиот сразу же смылся. В чём-то я его даже понимаю. Оказаться меж двух огней никому не захочется.

Я никак не мог привыкнуть, что в родном доме мало что изменилось. За шестнадцать беспросветных месяцев я всякого насмотрелся и натерпелся, пока жизнь здесь шла своим чередом. Всё тот же склон холма, каждый день одно и то же. Коровы давали молоко, овец стригли, поля возделывали, яблоки давили на сок — одним словом, все вели однообразное существование. Я жил в одном мире, а моя семья — совершенно в другом. Для них время словно застыло. Та жизнь не отпускала меня до сих пор. Я эгоистично требовал от здешних обитателей перемен.

За время моего отсутствия Мэг Стэйбл родила мальчика. Может, из-за этого, а может, из-за чего-то другого, но она ко мне подобрела. Похоже, Мэг перестала возмущать наша интрижка. Самый замечательный подарок к моему возвращению. Я радовался, что снова могу с ней общаться.

На другой день мистер Киллигрю остался у себя, передав через слуг, что приболел. Днём он вызвал меня к себе в спальню. Когда я пришёл, отец сидел перед потрескивающим дровяным камином в ночной сорочке, когда-то изумрудно-зелёной, а теперь изрядно выцветшей, словно её прополоскали в морской воде. У отца был сильный насморк. Вся прислуга кашляла, поскольку осень выдалась холодная.

— Моган, ты до сих пор не повидался с родной бабкой. Она мне жаловалась.

— Простите. Утром я был занят и хотел увидеться с ней за обедом.

Отец начинал нудеть, когда сидел один и без друзей. Ему досаждали даже неодушевленные предметы. Свежесрубленные дрова в камине не разгорались и не грели. И как раз вчера развалились его любимые тапочки.

В кружке рядом с его локтем, как он объяснил, находилось давнее средство, отвар ромашки с вином. Полагаю, последнего там было явно больше. В комнате стояла мерзкая духота.

— Ну что сказать, мой мальчик, здорово, что ты вернулся. Раз получил от меня письмо, то знаешь обо всём, что у нас тут случилось. Дела идут хуже некуда, поскольку Ферморы подло одурачили нас с приданым, а теперь ещё эти вояки отняли мою должность. Не самая приятная картина для того, кто вернулся домой!

— Сэр Уолтер приказал этим людям принять на себя командование замком?

— Только я командую замком, и больше никто. Но зато им подчиняются войска, защищающие замок! В этом вся загвоздка. Я годами просил средства и людей, но не получал их. А теперь, когда возникла реальная угроза, вдруг дали людей, щедро обеспечили боеприпасами, но управление новобранцами передали командующему из армии. Жутко несправедливо.

— Но ведь вы подадите жалобу в Тайный совет.

Он прокашлялся, высморкался и детским носочком вытер влагу на усах.
— Обязательно подам, разумеется. Но вряд ли ко мне прислушаются. Обстановка тревожная и напряженная; ты и понятия не имеешь, что я пережил за неделю или даже больше, ещё до прихода солдат. Я собирал людей, готовился к обороне замка с ничтожным числом слуг и двумя подготовленными канонирами, бесконечно метался между замком и домом, писал депеши и всё время представлял, как жену и детей выволокут из дома, жену изнасилуют, а детей убьют. Я выложился на полную катушку, но кто за это поблагодарит и кого волнуют мои переживания? Да никого. Я совсем расклеился из-за болезни; без конца просыпался сегодня ночью. Всё навалилось одновременно.

— Я видел капитана Эллиота, — сообщил я.

Отец взглянул на меня. Второй раз с тех пор, как я вошёл в комнату.

— Когда он передал тебе моё письмо?

— Да, как раз тогда.

— Что ж, на будущее постараюсь иметь с ним дел поменьше. Уж больно горазд он перебегать в другой лагерь, от таких надо держаться подальше.

— Скорее, он посредник между двух лагерей, — возразил я.

Повисла тишина.

Мистер Киллигрю поправил потрепанный рукав ночной сорочки.

— Я видел Эллиота в Кадисе и Эль-Ферроле, — продолжил я. — А чуть позже видел, как он отчалил от берегов Силли. Это случилось менее двух недель назад.

— Когда ты был с испанским флотом?

— Да, именно тогда.

— Тебе надо как-нибудь рассказать обо всём... С тобой плохо обращались?

— Нет. Отнеслись благосклонно. Думали, я им пригожусь, когда они доберутся до Англии.

— А... они добрались? Никак не могу свыкнуться с мыслью, что они могли нас подкупить. Эти испанцы не знают Киллигрю.

— Я притворился, что хочу им помочь, иначе бы не выжил. Когда дело касается жизни и смерти, действуешь по обстоятельствам.