Глава вторая

Она сделала два шага, протянула ко мне руки, бросилась бежать навстречу, остановилась и медленно подошла ко мне.

— Моган! О, благословенный день! Слава Богу! Я почти не надеялась, что ты во второй раз...

— Вернусь домой? Я и сам в этом сомневался время от времени. Эта встреча....

Она поцеловала меня, но затем немного отстранилась, потому что в комнате сзади послышались шаги.

— Ох, Моган, я получила твоё письмо... Я молилась... Ты изменился, стал старше... Ты через многое прошел?

— Это уже как сон. А явь — здесь. Расскажи мне о своем муже, я не знал...

— Это случилось в сентябре. — Она глубоко вздохнула. — Умер благородно, как и жил. — Она повернулась. — Ты помнишь мистера Генри Аранделла? Мне кажется, вы уже встречались...

Тучный мужчина вышел из комнаты и кивнул мне.

— Разумеется. Какая удача. Мы почти списали вас со счетов, Киллигрю.

Они отвели меня в комнату, из которой недавно вышли, и забросали вопросами. Cью держалась учтиво, впрочем, так поступали почти все. Она хорошо выглядела, хоть и казалась чуть менее худой и бледной, держалась со мной тепло, но скованно в присутствии Аранделла. Несмотря на внешнюю любезность, он, казалось, радовался моему приезду меньше, чем старался показать. Сам я был рассеян и ошеломлен новостью, что Сью теперь вдова. Я думал, что ее муж проживет еще несколько лет. Я спрашивал о нем, и мне ответили. Но я ничего не запомнил: возможно, мой разум пытался отогнать эти мысли и отделить радость от освобождения Сью от радости от человеческой смерти.

Мне хотелось, чтобы Генри Аранделл ушел, но он не торопился. Предполагалось, что с появлением в деревне нового священника Сью переедет в небольшой дом в Хельстоне, принадлежавший ее мужу. Это ближе к Трутхоллу, самодовольно заметил мистер Аранделл, и он с нетерпением ждет дня, когда они станут соседями. Он c радостью и удовольствием и сделает всё возможное для вдовы своего старого любимого друга. Пыхтя красными губами, он смотрел на Cью с благосклонностью, показавшейся мне подозрительной.

Она повернулась ко мне, на ее волосы и ресницы легли отблески из решетчатого окна.

— Моган, дорогой, после твоего последнего визита я взяла на себя смелость поговорить о тебе с мистером Аранделлом. Как ты знаешь, он искал деятельного и образованного управляющего, который взял бы на себя ежедневное управление его имуществом. Я рассказала ему о твоем таланте и опыте службы секретарем.

Я уставился на нее. Ее туфелька с широким вырезом осторожно стучала по длинному зеленому ковру.

— К сожалению, поскольку ты так долго был в плену, мистеру Аранделлу пришлось найти кого-то еще, так что шанс упущен.

Генри Аранделл хмыкнул.

— Я нашел хорошего человека. Конечно, он породнился с богатой семьей и гораздо старше вас, Киллигрю. Сложно сказать, сумели ли бы вы распорядиться такой властью.

Я облизнул губы и снова посмотрел на Сью, разглаживавшую ленту в своем поясе.

— Но еще, — продолжила Сью, — в то же время, когда мы это обсуждали, я спросила мистера Аранделла, не может ли он, раз уж считает тебя слишком юным для управляющего, порекомендовать тебя своим кузенам в Лондоне. Это Говарды. И он согласился. Я всё еще могу положиться на вашу доброту, Генри?

В комнате повисла долгая тишина.

— Я сделаю это... для вас, Сюзанна. У меня едва ли есть хоть небольшое влияние на лорда Томаса. Но лорда Генри я знаю хорошо, так что рекомендательное письмо от меня на многое повлияет. У него много интересов: искусство, литература, образование, благотворительность. — Мистер Аранделл выдохнул. — Ему часто требуются люди, и предпочтительно молодые. Не сомневаюсь, что он найдет вам какую-нибудь работу, Киллигрю.

Не успел я открыть рот, как Сью перебила меня и рассыпалась в благодарностях. Казалось, каждое ее слово все больше радует Аранделла. Мне пришло в голову, что я не раз видел, как Рэли действует коварно и лицемерно, как политик. Если я сразу откажусь прямо перед лицом Аранделла, то могу смертельно обидеть Сью, которая в глубине души убеждена, что действует в моих интересах. Я мог позволить себе коварство. Теперь, когда она стала вдовой, моя жизнь начнется с чистого листа.

— Спасибо, сэр, — сказал я, — очень вам обязан.

Мистер Аранделл собирался уйти, но Сью убедила его ненадолго остаться, и прежде чем он ушел, получила не только письмо к лорду Генри Говарду, представляющее меня, но и обещание, что завтра письмо отправится из Трутхолла, рекомендуя обратить внимание на Могана Киллигрю, когда тот появится.

Мистер Аранделл пригласил меня провести ночь у него. После моего отказа он осторожно убедился, что я собираюсь заночевать у Годольфина. Я чувствовал, что он заботится о приличиях больше, чем стоило бы.

Когда мы проводили его и входная дверь наконец закрылась, с нами осталось ещё двое слуг. Сью формально поинтересовалась:

— Не желаешь ли отужинать здесь, Моган?

— Благодарю, не откажусь.

Она взяла меня за руку и провела в гостиную. Компаньонка собралась последовать за нами, но Сью с улыбкой остановила ее.

— Флоренс, я тебя позову.

Когда дверь за нами закрылась, я поцеловал Сью в шею. Чёрная тафта шуршала, хрупкая фигурка словно плавилась в руках, хотя вшитый в корсаж китовый ус прочно удерживал девичий стан, пахло сандалом, а ее пальцы поглаживали мои волосы. Я потянулся к её губам. Мне казалось, что за два года я стал циничнее и очерствел. Но ошибся. Я утонул в ней, позабыв обо всём на свете. Исступлённо бормотал всякие нежности, не понимал, что говорю, пытаясь выразить всю свою страсть.

Через некоторое время она высвободилась из моих объятий, опустила голову и тряхнула рукой, словно ей больно. Она подошла к окну — я провожал её взглядом. Сью никак не могла взять себя в руки.

— Сью… у меня такое ощущение, словно мы век не виделись…

— У меня похожее ощущение. Столько всего случилось. Когда ты сегодня пришёл, я просто не могла поверить… Я постоянно молилась об этом.

— Наверное, эти молитвы меня и спасли. Мысли о тебе помогали мне сохранить ясность рассудка. В тюрьме у меня появилась привычка мысленно беседовать с воображаемым собеседником, перебирать в памяти давние беседы, представлять твой образ…

— Когда я узнала, что тебя опять взяли в плен... Именно этого я и боялась. Я чувствовала, что так случится, когда ты тогда пришёл; помнишь, как я не хотела, чтобы ты уходил? А потом пришло то письмо. Единственное твоё письмо… Ох, Моган.

Я подошёл к ней и обнял. Так мы простояли долго. Из окна виднелся каменщик на церковной башне.

— Расскажи, что случилось. Обо всём расскажи.

— Позже. Когда сюда придёт та женщина?

— Не торопись, Моган. Я овдовела меньше двух месяцев назад.

— Его... похоронили здесь?

— Нет, в семейной церкви недалеко от дома Рескимеров.

— Расскажи об этом.

И она рассказала. Я слушал, но всё равно ничего не запомнил. Вроде она сказала, что тот скончался внезапно. В те минуты мне хотелось только одного — слушать её дыхание, наблюдать за движениями рук, губ и век.

Мы сели ужинать. Женщина по имени Флоренс тоже присутствовала. Я рассказывал об Испании, не упомянув только убийство Буаркоса, договор с де Прадой и своё обращение в католичество. Ни к чему об этом сейчас говорить.

Сью во многом переменилась. Эти новые черты только зарождались в ней, когда я навещал её в последний раз. Та очаровательная девушка, что я помнил, ничуть не потеряла своего обаяния, но в ней также появилась тихая властность и сила. Слуги были всецело в её распоряжении, она отдавала приказы с улыбкой, уверенно и спокойно. Три года относительного денежного благополучия. Три года перемен. Жизнь других людей протекала тихо и размеренно в отличие от моей, но эти люди тоже жили.

После ужина Флоренс осталась с нами, однако потом Сью её отпустила. Было уже семь вечера. Стоило поторопиться, чтобы успеть добраться до Годольфинов прежде, чем все в их доме улягутся спать.

— Сью, когда мы поженимся? — спросил я.

— Моган, не сейчас, но скоро… Где-нибудь в следующем году, наверное.

— В следующем году. Значит, в начале года.

— Да. Но должно пройти какое-то время.

— А пока что делать?

— Ждать осталось совсем недолго, дорогой, поэтому давай не будем встречаться урывками и украдкой — всё это только погубит наши чувства.

— Сью, твои чувства ко мне остались прежними?

— Как ты можешь сомневаться?

— Я просто не могу жить без тебя. А вот ты, как я вижу, куда спокойнее меня относишься к ожиданию.

— Может, я сама по себе такая. Или жизнь заставила. Но мы ждали четыре года — что нам стоит подождать ещё каких-то четыре месяца? Во-первых, того требуют приличия. Во-вторых, мне нужно уладить дела Филипа. В-третьих, у тебя появится возможность встретиться с лордом Генри Говардом и узнать, нет ли у него места для тебя.

— Погоди, я не понимаю. В прошлую встречу мы это обсуждали, я сказал, что служу Рэли и хотел бы всё так и оставить.

— Тогда ты служил ему перед отплытием. Это вопрос верности, и я это понимаю. Но теперь ты вернулся — спустя столько времени! — и уже никому ничего не должен. Что дала тебе эта поездка? Одни только страдания. Все, кто служит Рэли, страдают.

— Моё отношение к нему не изменилось. Я предан ему.

Она чуть поморщилась от отвращения.

— А что хорошего ты от него получил, Моган? Должность младшего секретаря? Ты чуть не умер в сражении и чуть не сгнил в испанской тюрьме.

— А что хорошего мне ждать от Генри Говарда?

— Не знаю. Но хотя бы повидайся с ним.

Зря я задал последний вопрос, ибо её ответ прозвучал так, словно я неразумное дитя.

— Когда мы поженимся, — продолжала она, — наше материальное положение должно быть устойчивым. Иначе на что нам жить? Если бы ты не собирался жениться, то мог бы и дальше оставаться на должности младшего секретаря Рэли или отплыть в Гвиану, или исполнять его приказы. Но мы же создаем семью. А семья должна иметь дом.