Поэр заявил, что, перекусив, он сразу поедет обратно и присоединится к Годольфину. Так он разведает местность и в то же время укрепит главные силы сопротивления. Он предложил разделить отряд, десять человек останутся и будут охранять женщин и дом, а более молодые и активные поедут с ним.

Тут я понял — нам со Сью предстоит разлука. Я не мог претендовать на какую-то исключительную заботу о ней, ее муж находился рядом, а если бы я стал увиливать — прослыл бы за труса.

Пока мы ещё оставались, я хотел побыть со Сью наедине, но она держалась миссис Лавлис и избегала разговора со мной. Думаю, она ещё пребывала под воздействием ночного наваждения и пыталась обрести почву под ногами. То же самое касалось и меня: я хотел поговорить со Сью, но от этого разговора не могло быть никакого толку. Случилось то, что случилось, и возврата к прошлому уже не было. Мы не избавились от своих переживаний, а, напротив, приумножили их. Теперь разуму требовалось время, чтобы осознать создавшееся положение.

Перед самым отбытием я подошёл к Сью и сказал ей в присутствии старушки:

— Я должен ехать, Сью. Вернусь, как только всё закончится. Обязательно вернусь, если только останусь жив. Не забудь на этот раз.

Она посмотрела на меня искоса.

— Не забуду.

В сопровождении Лавлиса мы уехали. Погода изменилась, небо стало серым и низким, а со стороны моря задул крепкий юго-восточный ветер. Высаживаться из шлюпок на берег было бы гораздо труднее, чем накануне.

Мы обошли острый выступ скалы, и перед нами предстал весь залив Маунтс-Бэй. Пензанс лежал в руинах: стены стояли без крыш, город не подавал признаков жизни и не видно было ни англичан, ни иноземцев. Вершина большой скалы Сент-Майкл скрывалась в дождливом облаке, а перед ней, на равнине Марасиона, расположился большой отряд, насчитывавший примерно пять сотен человек, разместившихся в беспорядке небольшими группами у шатров и телег. У скалы на якоре стояли четыре испанских галеры. Всё остальное море было пустым до самого горизонта.

— Трудно сказать, окончена ли битва или ещё не начата. Предлагаю спуститься вниз, где будет покончено либо с ними, либо с нами, — возвестил капитан Поэр.

Но я слишком хорошо знал дисциплину в испанских войсках, чтобы предположить, будто их пешие солдаты могут расположиться на равнине Марасиона беспорядочными группами. Перед нами были разношёрстные ополченцы Годольфина.

Сэр Фрэнсис воспрянул духом. Сведения о силах Испании оказались преувеличенными — по крайней мере, это пока что не крупномасштабное вторжение. Пусть у берега и собрались другие корабли, согласно отчётам, однако высадку совершили только четыре галеры. Вчера испанские войска подожгли Пензанс, а затем посетили мессу, которую три священника отслужили на возвышающимся над городом холме. Когда стемнело, то, опасаясь ночной контратаки, основные военные силы ушли на галеры и пока отсиживались там. Никто не знал, остались ли на берегу гарнизоны, но Годольфин решил не тратить военные силы, чтобы это выяснить. Он видит наилучшую стратегию в том, чтобы его люди держались вместе и наблюдали за галерами, дабы не допустить повторения вчерашнего.

Пара бывалых и опытных моряков из нашей армии следили за погодой. Галеры двигались, пока работали вёслами, но морской бриз не давал им убраться подальше. Если ветер усилится, то загонит их в бухту, а если англичане появятся с наветренной стороны, враги окажутся в ловушке. Но, само собой, никто не знал истинное количество испанских сил, скрывающихся за горизонтом. Если вдруг появится Дрейк и вступит в бой с галерами, он тоже может оказаться в ловушке.

А пока что мы выжидали. Разбили лагерь на траве, мужественно перенося зарядивший мелкий дождь, нехватку продовольствия и отсутствие укрытия. Двадцать прибывших женщин отправили прочесать местность в поисках хлеба и самого необходимого. Вечером зарезали нескольких овец и цыплят — зажарили их на вертелах, а также добыли достаточно эля для поддержания боевого духа.

Примерно в семь, когда с неба всё ещё падали мелкие дождевые капли и крепкий ветер дул с юго-востока, мы заметили, что первая галера пришла в движение. Её вёсла пенили воду, поворачивая нос корабля к берегу на западе от нас, в сторону бухты Пензанса. Незавершённый ужин был мгновенно забыт, раздавались крики, люди седлали лошадей, вооружались аркебузами, мушкетами и пиками и вешали на пояс клинки. Галера скользила по воде, за ней следовали три корабля поменьше, и довершала картину пёстрая толпа людей, собравшаяся на берегу.

Не добравшись до бухты Пензанса, первая галера развернулась вглубь залива. На воду спустили шлюпки. В эту минуту капитан Поэр на одном фланге и сэр Фрэнсис Годольфин на другом отдали приказ открыть огонь. Послышался раскатистый грохот выстрелов, и кое-кто из людей на первой галере поспешил отойти от борта и занять более безопасную позицию. С корабля ответили залпом малых орудий. Видно было, что на корме держат военный совет. Если бы галеры стали стрелять из главных орудий, они могли легко зачистить берег и высадить первую группу войск. Всё зависело от того, сочтут ли они благоразумным тратить порох на эти выстрелы.

Тем временем полдюжины человек продолжали стрелять с берега из современных мушкетов, а ещё шестеро, вооружённые длинными луками, спустились на выдающийся в море мыс и пытались превзойти мушкетёров в меткости.

В этом противостоянии силы оставались равными. В сотне ярдов дальше вдоль берега я увидел старика и старуху. Старик раскапывал песок в поисках рыболовной наживки, а старуха собирала водоросли в корзину. Не знаю, возможно, они не замечали перестрелку, в которую вот-вот могли угодить, или были глухи и не слышали грохота выстрелов, но казалось, их совершенно ничто не интересовало. Эта пара напомнила мне человека, у которого я спрашивал дорогу накануне. Борьба за существование низвела этих людей на тот уровень бытия, где уже не придают значения самой большой и серьёзной из всех возможных опасностей. Для них не существовало более жестокого врага, чем голод, и более сильного страха, чем страх остаться с пустым брюхом.

Ветер усиливался, и небольшие волны разбивались о берег. На носу первой галеры скопилась толпа, и внезапно один из этих людей осел, покинув своих товарищей. Это отличился один из лучников. В течение пяти минут после падения солдата галеры поспешили убраться из зоны обстрела.

Защитники побережья разразились нестройными ликующими криками.

— Пускай проваливают, — сказал мужчина, стоявший рядом со мной. — Уж мы задали им жару.

Но, оказавшись в безопасности, четыре корабля вновь выстроились в линию и встали на якорь. Они не собирались сдаваться.

Мы выставили часовых вдоль пляжей. Основные же силы расположились на отдых за травянистыми склонами. Когда стемнело, на пляже разожгли два костра, чтобы ободрить всех светом и теплом. Я задремал, прислонившись спиной к сырому замшелому валуну. Мне привиделась Сью — никаких испанцев, никакой войны, сожжённых церквей — только Сью. Сила влечения к ней не давала мне уснуть — я вскочил и потряс головой в попытке избавиться от наваждения. Не знаю, что за магическая сила пробуждает в мужчине влечение только к одной женщине, определённому лицу, рукам, губам, телу. Красота здесь играет немаловажную роль, но всё же не главную.

Посреди ночи я отправился к палатке, где сэр Фрэнсис Годольфин писал депешу. После двух бессонных ночей он стал выглядеть на свои шестьдесят с лишним лет. Я предложил свою помощь в написании депеши. Он согласился и, откинувшись на спинку кресла, продиктовал мне остальное. Это был полный отчёт о своих и вражеских действиях, предназначенный для Тайного совета Вестминстера. Также он дал трезвую оценку будущего. Тогда-то я и понял, почему Тайный совет больше прислушивался к сэру Фрэнсису Годольфину, нежели к мистеру Джону Киллигрю.

Мы как раз закончили и запечатали конверт, когда вдали послышались крики, и через заросли травы к нам примчался слуга сэра Фрэнсиса с известием о том, что наконец-то прибыло подкрепление из Плимута.

В шатёр бодро зашёл высокий и крепкий молодой человек — сэр Николас Клиффорд. Он привёз с собой, как он сказал, двести солдат под командованием двух опытных капитанов, а также передал заверения от Дрейка, что часть его флота отчалит от Лизарда на рассвете. Осталось только согласовать действия на случай любых неожиданностей.

Разбудили капитана Поэра, и в шатер вошли два новых капитана, чтобы обсудить план дальнейших военных действий. Поскольку в этот момент я находился в шатре, никто не стал допытываться, почему я здесь.

План Николаса Клиффорда отличался от плана Фрэнсиса Годольфина: его стратегия основывалась на силе, а не слабости. Если мощь противника составляет только четыре галеры, то не следует препятствовать высадке на берег. Хотя в среду они запаслись пресной водой, вполне возможно, что совсем скоро она им снова понадобится. Ночью весь лагерь должен переместиться в другое место.

Мы выступили к трём часам, а к пяти заняли новые позиции. Около тридцати человек с пиками и луками продолжали охранять побережье, куда испанцы пытались высадиться накануне, а остальные в количестве семисот человек, включая конных солдат, прибывших ночью, держались за пределами видимости в долинах Галвала и Лудгвана. Почти ничто не могло помешать неприятелю совершить высадку на берег. Но, попытавшись уйти вглубь острова от побережья, вражеские войска были бы атакованы со всех сторон.

Клиффорд рассчитывал, что флотилия Дрейка прибудет в Маунтс-Бэй к полудню или немногим позже. Ждать предстояло семь часов.

С выгодной позиции в горах мы наблюдали, как четыре тёмных пятна в море превратились в хорошо знакомые нам четыре корабля. Небо становилось светлее не только из-за рассвета. День обещал быть погожим.