Какое-то время мы не замечали никакого движения, а затем самая большая галера развернула пару парусов, словно пробуя силу ветра. Паруса быстро убрали. Корабли могли покинуть залив Маунтс-Бэй только на вёслах, и при этом пришлось бы засечь гребцов-невольников до смерти, потому что иначе галерам было вообще не достичь открытого моря.

В нашем лагере никто не жёг огня, но оставшиеся на берегу люди тянулись к своим кострам, и, хотя утро и не было зябким, мы поёживались на ветру, продолжая жевать хлеб с сыром.

Примерно в восемь вернулись три небольшие группы разведчиков, которые должны были оценить обстановку на западе. Эти люди доложили, что в Пензансе и Маузхоле не осталось ни одного испанца и местные жители возвращаются обратно. Больших потерь среди населения удалось избежать, потому что люди покинули дома при первых сигналах тревоги.

К этому времени день разгулялся, и я с недоверием смотрел в небо. На полуострове, далеко выдающемся в море, смена погоды может быть стремительной. Ветер, дувший с юго-востока уже двадцать шесть часов, всё ещё был сильным, но стал менее постоянным и теперь налетал порывами. Через прорехи в облаках на землю прорывались лучи солнца. С самого начала вторжения линия горизонта скрывалась за туманной пеленой то по одной, то по другой причине, но сейчас край моря был виден совершенно отчётливо. Теперь нас не могли застать врасплох, но испанцы оказались в ловушке, и им оставалось надеяться только на смену ветра.

В девять часов Клиффорд и Лавлис в сопровождении четырёх человек, в число которых попал и я, спустились в долину в полумиле от берега. Мы остановились в безопасном месте, Клиффорд потерял интерес к галерам и стал пристально разглядывать горизонт. Именно в этот момент я почувствовал затылком свежий порыв ветра.

Остальные, похоже, ощутили порыв на несколько минут позже. Они дружно посмотрели наверх, а затем Клиффорд пришпорил лошадь и помчался прочь из-под тени деревьев. Юго-восточный ветер полностью стих, и теперь задувал бриз с северо-запада.

Во весь опор мы помчали к морю, рассыпая проклятия, и Клиффорд в отчаянии едва не загнал лошадь. Когда мы достигли берега, галеры уже разворачивали паруса. Но одна из них, самая главная, встала на вёсла и поворачивала нос к побережью.

— Боже праведный! — пробормотал Лавлис — Неужели удача нас ещё не покинула!

Галера подошла на расстояние мушкетного выстрела. На носу корабля собрались люди, и пара человека из ополчения уже пытались прицелиться, но Клиффорд поспешно вскинул руку.

— Во имя всего святого, не заставьте их передумать.

Галера описала полукруг и с шумом опустила паруса. В эту минуту около дюжины человек спрыгнули с борта и поплыли к берегу. Клиффорд по-прежнему не отдавал приказа стрелять, и когда первый пловец ступил на твёрдую землю, живительный бриз уже уносил корабль в открытое море. Люди кричали нам по-английски и умоляли не открывать огонь. Испанский капитан предпочёл выбросить за борт некоторых пленных моряков и простых англичан, захваченных в этом походе и не представляющих никакой ценности.

Радость этих людей, обретших свободу, стала нашей единственной наградой. К одиннадцати часам все четыре испанских корабля полностью скрылись за горизонтом. Не ранее чем через час показались первые паруса флотилии Дрейка.