К тому же в глазах королевы слава, добытая в родных водах, имела больший вес, чем слава, ради которой следовало преодолеть четыре тысячи миль. Так что пока сэр Уолтер пригласил Эссекса навестить его в Шерборне, а к этому времени книга уже должна была выйти в свет и произвести на всех впечатление. Тем не менее, со всей свойственной ему поспешностью Рэли уже занялся приготовлениями к новой экспедиции в Гвиану. Пускай размах был совсем не тот, а масштаб значительно сократился по сравнению с прошлым летом, экспедицию всё равно следовало предпринять, чтобы выполнить обещания, данные туземцам, и сохранить у них интерес к Англии.

Исходя из моей осведомлённости, можно предположить, что всю зиму со мной обращались, скорее, как с членом семьи или родственником, а не как со слугой или секретарём. Мы жили одним хозяйством, и в большинстве случаев я присутствовал при личных разговорах. Всё это делалось естественно и почти совершенно непринуждённо, так что я был окончательно покорён.

Сэр Уолтер был требователен к тем, кто на него работал, и остёр на язык, если люди не оправдывали возложенных надежд. Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к этому. Однако имелись в его характере и некоторые обезоруживающие черты, позволяющие сгладить впечатление от его высокомерия. Для человека, который, как я заметил, не чурается сомнительных уловок и самых коварных ходов в управлении своими делами, он поддерживал на удивление добросердечные отношения с друзьями, искренние и доверительные, равные которым мне никогда не доводилось видеть.

В Шерборне я не обращал внимания на девушек, хотя некоторые из них явно мною интересовались. Но я завёл дружбу с Виктором Хардвиком, родственником леди Рэли, который исполнял роль помощника управляющего. Когда сэр Уолтер бывал в отлучке, мы брали пару его лошадей и вместе отправлялись на конную прогулку. Виктору было двадцать четыре, и он совсем не походил на беспутного Белемуса, будучи серьёзным молодым человеком, страдавшим от постоянного кашля из-за болезни лёгких. Виктор играл на лютне, писал стихи и любил замужнюю женщину из Серн-Эббаса, молодую жену ткача, у которого сэр Уолтер приобретал перчатки и колеты.

От Виктора я узнал, что, несмотря на большой доход от торговли вином и тонким сукном, после экспедиции в Гвиану общий долг сэра Уолтера составлял тридцать тысяч фунтов. Ещё сорок тысяч он растратил во время своих предыдущих путешествий, когда пытался организовать колонию в Виргинии, и эти расходы по большому счёту так и не удалось возместить.

— Два года назад он мог навсегда обогатиться за счёт добычи с «Мадре де Дьос», но, чтобы выкупить свою свободу, ему пришлось отдать всё это богатство королеве — восемьдесят тысяч фунтов или даже больше, — рассказал мой новый друг, — Так что теперь у сэра Уолтера с деньгами худо.

— Как и у многих других, — добавил я, вспомнив своего отца.

— Да, но пока его не жалует королева, он вряд ли сможет оправиться от этих потерь. Вот почему ему так нужен Эссекс. Для него это превосходная возможность. И Гвиане придётся подождать, пока королева не смягчится.

«По крайней мере, у моего отца есть сын, которого можно выгодно женить...» — подумалось мне.

Всё это время мы не слышали ничего о Дрейке и Хокинсе. Затем после Нового года нам сообщили, что они захватили Гавану. Известие развеяло страхи сэра Уолтера за судьбу флотилии. Гавана была ключевым портом для всей Вест-Индии, и теперь стало очевидно, что опытные и одарённые морские волки смогли одержать победу над организованными испанцами.

Таким образом, сэр Уолтер пребывал в хорошем расположении духа, когда сошёл с крыльца Шерборна и приветствовал графа Эссекса, выходящего из экипажа. Я наблюдал за этой сценой из окна.

Мой патрон всегда предпочитал великолепно одеваться, любил бриллианты, крупные жемчужины и серые шелка, но в этом случае роскошь полностью себя оправдывала. Гость и хозяин вместе поднимались по ступеням и не уступали друг другу в красоте и величии. Это были два достойных человека, однако Эссекс, будучи на четырнадцать лет моложе, превосходил Рэли ростом примерно на пару дюймов и носил густую каштановую бороду, оставляя подбородок спереди гладко выбритым. Темноволосый, с широкой костью, стройный и энергичный, он излучал магнетизм, заметный даже издалека.

Но кроме этого, я мало что видел при той их встрече, поскольку ужинали они в узком кругу, вшестером — Рэли, Карью, Эссекс и Нортумберленды. В десять карета отъехала. Встреча двух главных претендентов на благосклонность её величества имела большое значение для всех, кто у власти в Англии, несмотря на уверения в обратном. Поэтому чем больше секретность, тем лучше. Я думал о том, прослышал ли о встрече сэр Роберт Сесил, ведь говорили, что в Теобальдсе слышно, как в королевской спальне падает на пол булавка.

В течение следующих нескольких дней сэр Уолтер выглядел задумчивым и угрюмым, не проявляя ни огорчения, ни восторга, как будто ожидал от этой встречи чего-то большего. Тогда я не знал, что на самом деле в то время он обдумывал большое решение. Эссекс предложил ему участвовать в рискованном предприятии, которое планировал совместно с адмиралом Говардом.

Единственный комментарий, который я слышал от сэра Уолтера был такой:

— Хотел бы я, чтобы Фрэнсису Дрейку дана была такая сила и власть, как у них. Если со своим скудным войском он смог захватить Гавану, то с силами, как у Эссекса, выиграл бы войну.

В том же месяце Роберт Робинсон издал книгу под заглавием «Открытие бескрайнего, богатого и прекрасного царства Гвианы и рассказ о великом и золотом городе Маноа (известном у испанцев как Эльдорадо). Путешествие свершил сэр Уолтер Рэли, рыцарь, капитан личной гвардии её величества, лорд-распорядитель оловянных рудников и наместник её величества на земле графства Корнуолл в году одна тысяча пятьсот девяносто пятом».

Книгу приняли более чем благосклонно. Четыре издания разошлись за четыре же недели. Опубликовать свой перевод пожелали немцы, голландцы, французы и итальянцы. В Англии о книге говорили многие. Сесил, которому она была посвящена, сдержанно выражал похвалу автору. Но сэр Уолтер вовсе не был счастлив или доволен. День за днём он проводил как на иголках, потому что молчание хранил единственный человек, который что-то для него значил. Возможно, она даже ничего не читала. Рэли считал, выход книги могли скрывать от королевы. Он просил помощи у Сесила, но Сесил оставался вежлив и холоден: из-за болезни своего отца он покидает Бёрли-хаус только по служебным делам. Даже Эссекс, как с горечью отмечал сэр Уолтер, вёл себя более великодушно. Недавний враг Рэли горячо и искренне хвалил книгу перед лицом Тайного совета и пообещал принять меры, чтобы королева получила её лично в руки. Но королева по-прежнему молчала.

Кое-кто счёл уместным посмеяться над творением Рэли, и спустя время слухи об этом достигли Шерборна. Презрительно перешёптывались Бэконы. Стало быть, люди без голов? Амазонки сожительствуют с мужчинами лишь один месяц в году с тем, чтобы вернуть новорожденных младенцев мужского пола отцам, но сохранить девочек и воспитать их подобными себе воительницами? Всё это так похоже на сэра Уолтера. Он готов продать свою душу, а может быть, уже продал, только чтобы приблизиться ко двору. Повествование о якобы состоявшемся путешествии в далёкую страну — и надо же такое выдумать!

Однажды за ужином Томас Хэрриот сказал своему другу:

— Очень плохо, что ты не передал мне одну из первых рукописей, Уолтер. Мне горько осознавать, что подобные россказни проскользнули в печатный вариант книги, и теперь это выглядит так, словно ты, будучи сам известным скептиком, просишь своих соотечественников верить в эти чудеса.

— Мои соотечественники, Том, так же бестолковы, как и ты. Перечитай-ка книгу заново. В ней лишь говорится, что я слышал эти истории от индейцев. Насколько они правдивы — это совсем другой вопрос, однако нередко подобные легенды основываются на твёрдых фактах. Последующие экспедиции предоставят возможность подтвердить или опровергнуть эти рассказы.

— В таком случае твоя уловка может расставить всё по местам... Но эти устрицы, растущие на деревьях. Вы их видели сами?

— Был бы здесь Лоуренс, он бы тебе это подтвердил. Спроси его, когда он вернётся.

Лоуренс Кемис три недели находился в Портсмуте. Сэру Уолтеру оказалось по силам снарядить одно подходящее для дальнего плавания судно, и этим должен был заняться хотя бы Кемис. Если бы сэр Уолтер отправился вместе с ним, то ему пришлось бы отказаться от участия в предприятии Эссекса и Говарда. Именно теперь предстояло сделать окончательный выбор.

— Хочу сказать, что меня, — объявила леди Рэли вечером после возвращения Кемиса, — одинаково не обрадуют обе возможные поездки. И та и другая обещает мне разлуку и одиночество. И та и другая обещает опасности и трудности для тебя. Мы счастливы дома. Пусть тяготы этих путешествий несут молодые люди.

— О, молодые люди, — торопливо отозвался сэр Уолтер. — Разумеется, куда без них. Однако, видит Бог, в сорок четыре мужчина ещё кое-чего стоит. К тому же, ему уже нечего терять... хотя насчёт последнего я не уверен. С каждым годом у меня всё больше поводов остаться. Ты затягиваешь свой шёлковый поводок, Бесс.

— Жаль, что он недостаточно крепок. — Леди Рэли внимательно смотрела, как её муж поднялся и стал, нахмурившись, глядеть в пламя камина.

— Что ж, отказываться мне сегодня нельзя, но и выбрать надо что-то одно. И выбор сделан, Лоуренс. Ты отправишься один.

Очки Кемиса блеснули в свете огня.

— Быть по сему.

— Если поход Эссекса увенчается успехом, в следующем году я смогу отправить в Гвиану отличную флотилию. Ты станешь моим посланником, Лоуренс. Возвести им, что скоро я буду с ними!