В последующие недели дом охватила лихорадка, связанная с приготовлениями к отъезду. Сэр Уолтер чаще бывал в Лондоне, нежели в Шерборне, он являлся домой внезапно, забрызганный грязью, злой и готовый взорваться. Иногда он приезжал один, иногда с кем-то еще, но каждый визит хозяина ставил всё в доме с ног на уши.

Правой рукой Рэли стал седовласый моряк сорока лет по имени Роберт Кросс, он был любимым капитаном Фрэнсиса Дрейка. Вместе с сэром Уолтером они отвечали за вербовку и поиск людей для экипажей тех кораблей, что готовились к походу в портах Темзы. Большей частью то были транспортные суда и суда обеспечения, они стояли вдоль берега от Грейвзенда до Гринвича, и некоторые из них отличались плохим состоянием и требовали серьёзного ремонта.

В марте Сесил получил секретное сообщение, подтверждающее захват Дрейком Гаваны, и снял свои возражения против экспедиции, хотя и предупредил Тайный совет о появлении серьёзного препятствия с другой стороны. Король Франции Генрих был банкротом и устал от войны. Чтобы удержаться, ему требовалась поддержка. По его словам — английская армия.

И что ещё хуже, Генрих знал: эта армия существует. Целых десять тысяч отборных солдат под командованием лучших офицеров готовились занять места на английских кораблях и покинуть родину ради одного из крупнейших военных походов в истории, однако в их планы входила не помощь французам, а поддержка неких манёвров в более далёких краях — возможно, им предстояло защищать Ирландию или атаковать Блаве. Положение было не из приятных. Генрих не доверял англичанам и даже не пустил их в порт Кале, продолжая держать там усиленный гарнизон, но в этот судьбоносный час он требовал присутствия английских войск на территории своей страны. Между тем, с каждым днём Франция становилась всё ближе к роковому мирному договору с Испанией. Избежать этого договора можно было, лишь ответив на призыв Генриха.

Сэр Уолтер пребывал в волнении, опасаясь, что теперь поход не состоится. Шестнадцатое марта выпало на субботу, и, как мне стало известно, именно в этот день сэр Роберт Сесил согласовал полномочия руководителей кампании, что давало им право вести грозную флотилию и войско прочь от английских берегов. Королева, как отметил сэр Уолтер за обедом, хотя и была самой одарённой и умной женщиной из всех, когда-либо им встреченных, теперь оставалась в плену нерешительности. Однако в этом случае было понятно, почему она колеблется, не решаясь подписать документы. Принятое решение могло изменить судьбу всего мира.

Приезжая домой, сэр Уолтер обычно отдыхал после лондонских хлопот и с энтузиазмом, свойственным более молодым людям, предавался разным видам деятельности, тренирующей тело и дух, но на этот раз он впал в уныние. Чувствовалось приближение очередного приступа болезни. Утром в воскресенье непрерывно лил дождь, и после церковной службы сэр Уолтер удалился в свой кабинет и велел передать, что примет лёгкий обед в своей комнате. Всю вторую половину дня Артур Трумортон и Карью Рэли играли в триктрак, игру, которую никогда не затевали в присутствии сэра Уолтера. Когда-то он обожал триктрак, но его друг Кристофер Марлоу погиб в драке, завязавшейся за игровой доской, и с тех пор сэр Уолтер не терпел шашек в своём окружении.

Все прочие, включая меня, провели это время в конюшне, любуясь белым мерином, которого приобрёл сэр Уолтер, и гнедой кобылой, ожеребившейся на прошлой неделе. Маленький Уолт, не дождавшись внимания со стороны отца, приковылял вместе с нами. Леди Рэли осталась дома, чтобы помочь миссис Халл, своей швее, которая собиралась обшить корсаж кроличьим мехом.

Депрессия Рэли возродила во мне безумную тревогу прошлогоднего августа. Куда бы ни шёл, я чувствовал себя зверем в клетке, а клеткой была моя любовь и желание обладать Сью Рескимер. Но где-то должен был найтись выход. Перед ужином я вышел прогуляться с Виктором Хардвиком, но шагал так яростно, что он выбился из сил и попросил передышки.

— Как будто сам дьявол гонится за тобой, друг мой. Не забывай о моём возрасте и немощи.

Я мрачно посмотрел на него.

— Если ты не можешь пройти одну милю по парку, ты не годишься для морского похода, Виктор.

— Ну что за вздор. — Он закашлялся. — Разве можно пройти целую милю на борту военного корабля? В этом и состоит прелесть морской службы, она лучше солдатчины: ведь тебя доставляют прямо к месту боя. Это гораздо удобнее.

— Солдатчины там тоже будет достаточно. Люди де Вира отправляются с нами не ради прелестей морской поездки.

— И что же, пусть себе сражаются на суше. Я буду вести судовой журнал. Не хочешь же ты сказать, что я задохнусь, выводя буквы?! Даже кузина Бесс с этим бы поспорила!

— Кто? Леди Рэли? Разве она не хочет, чтобы ты уезжал?

— Нет. Она суеверна. Бесс — противоречивая натура. В ее глазах сэр Уолтер безупречен, но она всё равно считает, что он приносит несчастья. Она говорит, что в каждой своей экспедиции он теряет кого-нибудь цветущего и юного. В прошлый раз это был Джон Гренвилль. А кто теперь? Она боится, что это буду я.

— Я бы не назвал тебя цветущим и юным, — ответил я.

— Согласен! Все грядущие опасности угрожают кому угодно, но только не мне. Так ей и скажи. — Он взял меня под руку. — Давай пойдём обратно, но в более спокойном темпе.

В тот вечер ужин был скромным. Сэр Уолтер спустился к столу, однако его присутствие лишь омрачало трапезу. Покончив с едой, он объявил, что если не возникнет препятствий, он завтра намерен вернуться к Темзе, продолжить набор рекрутов. Задачу эту он печально сравнивал с собиранием песка пальцами — у людей нет рвения к подобной работе, едва подберёшь экипаж, они разбегаются, утекают словно песок из ладони.

Сэр Уолтер собирался уже подниматься наверх, когда Белл, слуга, ввёл насквозь вымокшего гонца с сообщением от Эссекса. В нём содержалось только три слова: «Её Величество подписала».

В меланхолическом настроении, которое продолжало довлеть надо мной, как будто какие-то миазмы передавались мне от хозяина, я наблюдал и выслушивал и ликование, и последовавшие за ним тосты, не разделяя всеобщей радости. Вина было выпито много, все развеселились. Виктор Хардвик принёс лютню, и они пели песни. Казалось, победа уже одержана. На самом деле — лишь предварительная победа над нерешительностью монарха. Какими бы ни были планы, я достаточно повидал испанцев и понимал, что вряд ли эта экспедиция достигнет победы легко или недорогой ценой. Должно быть, знал это и сам сэр Уолтер, поскольку постоянно предостерегал своих соотечественников от недооценки силы, мужества и решительности врага. Но этим вечером он преобразился и, казалось, как беззаботный мальчишка радовался доброй вести.

Он тут же отбросил все мысли о возвращении в кабинет, а вместо этого принес карты и с улыбкой наблюдал, как остальные разглядывают их и рассуждают о назначении экспедиции. Первая цель, по его словам — прикрытие триумфального возвращения Дрейка и Хокинса. Затем они пойдут в море, искать свою славу.

— Понятно, что вы, кузен, точно знаете, куда направляетесь, но не желаете говорить, — сказал Виктор Хардвик.

— Я только контр-адмирал на «Уайте». Лорд-адмирал Говард возглавит первую эскадру, граф Эссекс вторую, лорд Томас Говард третью. И в их компетенции будет решать вопросы передвижения флота, а так же то, о чём и когда информировать его офицеров.

— Какой корабль станет вашим флагманом? — спросил Артур Трумортон.

— «Уорспайт». Самый новый.

— А что же «Арк ройял»?

— Корабль лорд-адмирала.

Голоса все смешивались и перебивали друг друга. Виктор снова взял лютню и улыбнулся мне. Его угловатое лицо с впалыми щеками сияло в свете свечей. Он начал осторожно перебирать струны.

— Будь я любим, искал бы доблести тогда?

— Любовь тепла, отвага холодна.

— Будь я любим...

— Виктор, — сказал сэр Уолтер. — Ты знаешь песню «Не плачь, моя распутница», которая была в моде прошлым летом? Дай-ка мне лютню. Там играется так...

Он взял инструмент и начал играть, почти не уступая в мастерстве молодому человеку. Карью Рэли, самый хладнокровный и циничный из всех, подхватил припев и запел прекрасным чистым голосом, вскоре к нему присоединились остальные. Маленькая решительная голова леди Рэли чуть склонилась набок, губы шевелились, но не издавали ни звука, пока она смотрела на своего мужа, брата, шурина, кузена, на всех мужчин рядом с ней. Затем ее взгляд внезапно поднялся к двери. Сэр Уолтер остановился на полуслове.

Там стоял Белл рядом с новым посыльным, еще более мокрым и забрызганным грязью, чем первый.

Думаю, мы все решили, что, возможно, по пути между церковью и обедом королева передумала и решила отменить первый приказ. Сэр Уолтер развернул второе сообщение, которое было намного длиннее. По тому, как он читал, было понятно, что новости не самые приятные, но он продолжал читать молча.

— В чем дело, Уолтер? — Спросил Карью Рэли. — Еще вести от Эссекса?

— Нет ... нет, это от Джона ... сэра Джона Гилберта, моего сводного брата. Он пишет из Плимута. Дозорный корабль только что прибыл с новостями о Дрейке и Хокинсе. — Он замолчал и откашлялся. — Сообщение о том, что они захватили Гавану, неправда. Все их начинания завершились полным провалом. И Дрейк погиб.