Глава третья

В апреле остатки флота Дрейка начали прибывать в Фалмутскую гавань. В этой неудачливой экспедиции погиб и великий Хокинс, многие из уцелевших матросов и офицеров находились в бедственном состоянии. Отец с горечью заявлял, что все неудачники вечно идут в его гавань — как выжившие в последнем путешествии сэра Хамфри Гилберта в восемьдесят третьем, а успешные капитаны прямиком плывут в Плимут и Дартмут, тем городам и достаётся добыча.

В апреле произошли и другие значительные события. Испанцы в Пикардии резко сменили направление фронта атаки, блестящим и неожиданным натиском захватили Кале и уничтожили весь его гарнизон. Лицо войны изменилось от этих ударов. На флот Дрейка возлагались огромные, бо́льшие, чем когда-либо ожидания. Теперь Дрейк погиб, а у нас под носом оказался испанский порт. Армаде в восемьдесят восьмом как раз этого и недоставало.

Дважды в том месяце я сопровождал Рэли в Лондон. Существование экспедиции удавалось поддерживать большими усилиями и уговорами, однако теперь никто не знал, покинет ли она когда-нибудь наши берега. В начале мая я отплыл с капитаном Кроссом на «Проворном», чтобы присоединиться к собираемому в Плимуте флоту. Предполагалось, что сэр Уолтер с основными силами почти сразу же отправится вслед за мной. Бухта Плимута кишела военными кораблями. На день раньше нас туда прибыл лорд адмирал Говард с «Арк ройялом», «Львом» и шестью другими. Его родича, лорда Томаса Говарда, ожидали на той же неделе, на борту «Чести» он вёл за собой эскадру. Первым прибыл граф Эссекс на «Сопротивлении», окруживший себя роскошью на борту корабля. Говорили, что кроме этого, он из собственного кармана кормит весь флот, чтобы сохранить заготовленные для похода припасы.

Едва мы оказались на месте, как капитану Кроссу по суше пришло послание от Рэли, в котором сообщалось, что ему не удастся на две неделе остаться в Плимуте вместе с арьергардом. Половина поставщиков не успевала подвезти провизию и поэтому загрузить корабли вовремя не получалось. Рэли обещал отплыть из Грейвзенда вместе со всеми подконтрольными ему кораблями шестнадцатого числа, даже если для этого ему придется повесить всех капитанов и на их место поставить фермерских сынков.

— Командирам это не понравится, — сказал Кросс. — И так уже ходят недовольные слухи, что он не слишком торопится. Когда они перестают ссориться между собой, то замечают на заднем плане еще не прибывшего сэра Уолтера, великого чудака, и используют его, как козла отпущения за все свои обиды.

В том же мешке лежало письмо от моего отца, которое пришло в Шерборн после моего отъезда:

Моган, сын мой!

Пишу сообщить, что твоя бабушка, скорее всего, покинет нас, прежде чем ты получишь это письмо. В начале года она отправилась в Лондон, а в прошлом месяце у нее начались сердечные приступы, вынудившие ее вернуться к нам. С тех пор ее состояние с каждым днем становится все хуже, я не думаю, что она переживет еще один приступ. Она была благородной женщиной и займет свое место со святыми на небесах.

Я верю, что этот пост принесет тебе прибыль. Это прекрасная возможность для любого молодого человека, особенно для такого, как ты.

У нас погибло уже восемь ягнят, и мне кажется, что кто-то сглазил наш дом. У Труди, гнедой кобылы, завелись личинки овода. В этом году мы засеяли поля перед замком овсом. Молюсь Богу, чтобы урожай был хорошим, иначе нам придется худо.

Твой любящий

Отец

Я получал в Шерборне небольшое ежемесячное жалование. Его должно было хватить на лошадь. Я обратился к капитану Кроссу.

— Сейчас здесь для вас все равно нет занятий, — ответил он. — Вернетесь восемнадцатого числа — точно не опоздаете.

В Арвнак я прибыл во второй половине солнечного и тёплого дня десятого числа и, проведя несколько месяцев на чужбине, поразился красоте родного края, а от вида нашей бухты у меня перехватило дыхание. Каштаны у дороги почти отцвели и тянули свои свечки к синему небу, чистому и далёкому. Рыбацкая лодка под жёлтым парусом скользила по заливу, чайки издавали одинокие и скорбные крики, и море вдалеке напоминало зеркало, на которое кто-то дышал, распространяя матовое пятно по сверкающей поверхности.

Первым человеком, которого я встретил, оказалась бабушка, восседавшая на стуле посреди лужайки перед домом.

— Да, ей действительно лучше, но надолго ли? — пояснил отец. — Я искренне уверен, что её недомогание вызвано не столько слабостью дыхания, сколько недостатком денег. Твоя бабушка хотела нанять экипаж, чтобы вернуться из Лондона, но дядя Генри уехал в Голландию, а дядя Уильям не протянул руку помощи, так что ей пришлось искать экипаж самой, тогда как её огромные долги (да и мои тоже) почти не позволяли такой роскоши. За кучера и пять лошадей попросили шесть шиллингов в день — представляешь, как взлетели цены? Так что она договорилась с одним из Фостеров, что получит от него экипаж на целый квартал. Ты ведь знаешь, бабушка никогда не сдерживала себя в расходах. Однако всё едва не пошло прахом, когда Фостер потребовал гарантий возврата, и бабушка со слезами негодования говорила, что ей пришлось похлопотать, прежде чем мистер Аткинсон выразил готовность поручиться за неё. К этому времени её настолько душил гнев, что первый из многочисленных приступов настиг её ещё до Бейзингстоука.

Отец сгорбился, словно озяб. В этом году дела у него шли неважно. Лицо его заплыло, и глаза теперь казались меньше, они сверкали, словно выпуклые голубые камни в розовой оправе. Его великолепные волосы стали безжизненными: эти пряди словно собрали с пола после молотьбы.

— Есть какие-нибудь известия от Ферморов, отец?

— О да, дело движется. Когда меня выпустили из тюрьмы, я направился к сэру Джорджу и поставил вопрос ребром. Или он назначает день свадьбы, или ему придётся искать другого отца для своих внуков — вот что я ему сказал. И он выбрал октябрь. С божьей помощью днём свадьбы назначили восьмое число. Услышав это, я твёрдо решил не допустить больше никаких отсрочек и не покинул Истон-Нестон, пока не был составлен и подписан брачный договор.

А леди Киллигрю обратилась ко мне словами:

— Должно быть, в Шерборне тебя не научили хорошим манерам, иначе по прибытии ты первым делом подошёл бы ко мне, зная, что я смертельно больна. Есть ли у тебя там возможность продвинуться по службе? С кем тебе довелось познакомиться? Леди Рэли тоже переняла эту моду носить арселе¹⁵?.. Твоя мачеха опять в положении, если ты заметил. А ведь, казалось бы, в нашем доме и без того хватает прожорливых нахлебников. Тебе больше не следует рассчитывать на помощь со стороны этой семьи, мальчик. Я никогда не думала, что мы докатимся до такой нужды. Потомок семьи Вулверстон живёт в нищете! Времена изменились к худшему, если человек уже не может извлечь для себя никакой выгоды из собственной власти... Королева слишком долго задерживается на этом свете: её правительство стало жестоким и скупым... Хотя одному Богу известно, кто придёт вместо неё. Молюсь, чтобы это не оказалась пришибленная и сумасшедшая Стюарт: если это будет она, не хотела бы я пережить королеву.

— Значит, ты решил навестить родной дом, мастер Моган, — сказала мне Мэг. — А я-то думала, что ты сбежал навсегда. Не бойся меня — я никогда не просила больше того, что и так, как мне показалось, раздаётся даром. Если уж совсем начистоту, то чаще всего я вообще не просила тебя ни о чём. Надеюсь, что ты об этом помнишь. Как там в новом доме? Ты уже нашёл себе какую-нибудь милую девочку, готовую быть рядом каждый раз, когда ты её поманишь, и терпеливо ждать во всякое другое время?

— Иногда я жалею, что не могу найти себе место в церкви, — доверился мне вечером Джон Киллигрю-младший, расшнуровывая ботинки перед сном. — Ты никогда не думал об этом, Моган? Нет, тебе это, наверное, не подойдёт, но я был бы совсем не против. Мне не очень нравится жизнь, которую ведёт отец... Праведные люди не живут такой жизнью, и я не хочу себе такой судьбы. Мне кажется, я был бы счастлив, если бы ты оказался моим полнокровным братом и мог унаследовать всё это вместо меня...

А Белемус сообщил мне:

— На прошлой неделе сюда заходил «Дельфин» с твоими старыми друзьями на борту. Но их едва не поймали. Суматоха была что надо.

— Едва не поймали?

— Да. Они чуть не угодили в лапы Джонасу на «Журавле». Эллиот едва успел поднять якорь и уйти вверх по реке с приливом.

«Журавль» принадлежал к числу кромстеров, достаточно новых кораблей для английского военного флота. Это был трёхмачтовый корабль водоизмещением целых сто восемьдесят тонн, приземистый, быстрый и имеющий на вооружении две восемнадцатифунтовых пушки и четырнадцать пушек поменьше. «Журавль» мог догнать и уничтожить любые суда, кроме, разве что, самых крупных, поэтому по всему побережью имя этого корабля наводило ужас на людей, подобных Эллиоту и Барли.

— Неприятность состояла в том, — пояснил Белемус, — что дозорный на мачте «Журавля» заметил подозрительное судно, скрывшееся в сумерках. Разумеется, капитан Джонас принимал одолжения от этой семьи, но всё это ерунда по сравнению с назревавшим скандалом. К тому же другие люди могли рассказать о корабле, прячущемся в бухте Майлор. Твой отец не мог действовать напрямую, поэтому на борт «Журавля» отправился я. Состоялись деликатные переговоры, сто фунтов сменили хозяина (одному богу известно, где твой отец умудрился их достать) — и «Журавль» отправился проверять сообщение о том, что на реке Хелфорд видели пиратское судно.

Я присвистнул.

— Кстати, ты всё ещё сохнешь по маленькой госпоже Рескимер? — спросил Белемус. — Говорят, её супруг болен...

Весь день накануне я боролся со страстным желанием уехать в Пол. Я знал, что эта поездка не принесёт ничего, кроме разочарования, но теперь подвернулся повод, и я уже не мог не поехать.