По правую сторону от нас «Сопротивление», корабль Эссекса, вступило в жестокий бой с береговыми батареями, пытаясь оказать поддержку «Радуге». Корабли позади уже не держали линию, а разошлись в стороны, так что в эту минуту «Уорспайт» словно пребывал на острие копья, «Уникальный» и «Лев» держались у кормы и справа от нас, а «Мэри-Роуз» и «Дредноут» — слева.

«Сан-Фелипе» дал залп. Его палубы изрыгали огонь и дым, двадцать пушек одна за другой стреляли по нам через сужающуюся полоску воды. Полдюжины снарядов из кулеврины попали выше ватерлинии, а те, что крупнее, не долетели. Теперь мы были на расстоянии пятисот ярдов.

— Сэр, нам угрожает опасность наткнуться на мель! — крикнул Оукс. — Лучше встать на якорь и ждать прилива.

— Если мы сядем на мель, прилив снимет. Нужно воспользоваться главным орудием.

Полдюжины выстрелов просвистели выше, и ядра разлетелись в разные стороны над нашими головами. Фрегаты тоже вели беспорядочный огонь, и «Мэри-Роуз» вступила с ними в бой.

— Сэр, если мы сядем на мель, то потеряем позицию, и бой пройдёт без нас!

— Господь милосердный, мы обязаны подойти ещё на один кабельтов! Их корабли выше наших — почему же для нас мель страшнее?

Загрохотали наши погонные орудия. Очередной залп дал «Сан-Фелипе», и на этот раз больше половины ядер поразило наш корабль.

— Очень хорошо, — возвестил Рэли. — Бросайте якорь, если нужно.

Капитан Оукс тотчас же проревел приказ, люди на реях начали поднимать паруса, загремели цепи. Другие корабли не замедлили последовать нашему примеру; они, казалось, не больше нашего хотели рисковать и открывать огонь на поражение из мушкетов, не получив окончательного разрешения на абордаж.

Рэли, обладающий богатым воображением и чувствительностью, все же смог собрать волю в кулак, принять и даже приветствовать опасность: сама драма битвы, казалось, привлекала его. Пока люди стреляли из пушек и яростно запаливали фитили, а матросы бегали, прыгая в укрытия на палубе, он стоял на высокой корме вместе с капитаном Оуксом, который, как я заметил, с радостью сам бы где-нибудь спрятался, и наблюдал за ходом боя. Иногда он отворачивался от ревущих пушек «Сан-Фелипе» и осматривал море и окрестности, стараясь убедиться, что ни один другой английский корабль не прокрадется к ним, скользя по прибрежному мелководью.

«Уорспайту» сильно досталось. Его грота-рей раскололся, два орудия вышли из строя, а также сильно пострадали каюта капитана и окна на корме. Мы не видели, насколько серьезный ущерб нанес наш ответный залп, поскольку палубу «Сан-Филипе» полностью заволокло белым дымом от пушечного огня. Много наших ядер попало в центр вражеского корабля, и часть их главных орудий прекратила огонь.

Пролив здесь оказался настолько узок, что «Уорспайт» остался на острие атаки на большие галеоны, в то время как наш эскорт из четырех кораблей теснился по левому и правому борту от нас, обмениваясь залпами с другими вражескими галеонами и находясь под обстрелом у их фрегатов и восьми галер. Все английские корабли в той или иной степени пострадали, фактически подставившись под огонь противника, и не могли развернуть все свои тяжелые орудия, как это делали испанцы.

Английских флиботов с солдатами на борту еще не было видно, но справа от нас ситуация изменилась. Галеры у Пунталя почти час успешно противостояли «Радуге» и «Сопротивлению». Но прибытие «Авангарда» с полудюжиной лондонских кораблей переломило ход битвы, и, получив серьезный урон, последняя галера, спасаясь, направилась под защиту галеонов-апостолов. Теперь «Радуга» и «Сопротивление», преследуя их, не без помощи ветра с берега, вошли в зону главного сражения. «Радуга», все еще находившаяся в прибрежных водах, явно намеревалась обойти «апостолов» с фланга и таким образом взять на себя руководство атакой. «Сопротивление» шло к нам напрямик.

— Вот как! — воскликнул Рэли, — Мы этого так не оставим! Сейчас посмотрим, что скажет Эссекс.

Он окликнул меня, и я охотно пошёл за ним. Сейчас движение помогало справиться с мыслями, расслабить напряжённые мышцы, вспотевшие руки и хватку страха.

Сэр Уолтер быстро спускался по верёвочному трапу в лодку, его плащ раздувался как распускающийся цветок. Четыре человека ожидали его на вёслах. Когда к нему присоединился и я, тяжёлое ядро ударило в море, и нас окатило водой.

Вблизи «Сопротивление» казался огромным кораблем. К счастью, ветер покинул его паруса, и корабль продвигался вперёд только по инерции. Когда мы прошли рядом, Сэр Уолтер ухватил свисающий трап и живо по нему поднялся. Я на трап не успел, но поймал канат, который с силой ударил меня о борт корабля.

Когда я поднялся на палубу, обмен резкостями уже состоялся — Эссекс отдал моему патрону приказ встать на якорь в удалении от врага, и Рэли запальчиво ответил:
— Я солдат, милорд, и мне не больше вашего нравится дальний бой, но поскольку от высадки я отстранён, я скорее склонен позаботиться о своих людях, чем подвергать их бесконечному обстрелу из лёгкого вооружения на близком расстоянии, в ожидании флиботов. Где они? Лорд-адмирал щедро раздавал обещания.

Граф Эссекс носил под доспехами белый атлас.

— Абордажные команды были обещаны, когда умолкнут основные орудия. Они пока не умолкли.

— Они умолкнут. Но не раньше, чем «Уорспайт» получит пробоину и затонет. Я прошу у вашего сиятельства разрешения пойти на абордаж, если флиботы не прибудут в течение двадцати минут. Раз уж нам суждено потерять корабль королевского флота, то лучше сделать это так.

Сквозь лес такелажа Эссекс всматривался в приближающееся сражение.
— Я не могу отдать вам такой приказ, сэр Уолтер, но не стану вас останавливать. На самом деле, меня искушает желание присоединиться к вам, когда придёт время.

Рэли расхохотался — невесело, но облегчённо.

— В таком случая, я буду весьма польщён. Позвольте покинуть вас и вернуться в бой.

— Мы будем там тогда же, когда и вы.

Когда мы вновь спускались по лестнице, орудия «Сопротивления» открыли огонь по одному из фрегатов. Разместившись в нашей крошечной шлюпке, мы оттолкнулись от борта боевого корабля, и четыре мощных весла понесли нас прочь — назад, к «Уорспайту». За время нашего отсутствия одно пушечное ядро угодило в то место, где мы стояли на корме, и оторвало ногу моряку, который передавал рулевому команды капитана. Вдобавок лорд Томас Говард заметил отлучку сэра Уолтера и распорядился ситуацией: «Уникальный» поднял якорь и крадучись обходил «Уорспайт», занимая почётную позицию.

Это привело сэра Уолтера в ярость, но прежде чем он успел отчитать Оукса за такую оплошность, с нами поравнялось «Сопротивление», корма которого поворачивалась под ударами волн. Корабль Эссекса едва разминулся с «Мэри-Роуз», вовлечённой в бой с «Сан-Андреа», но не успел вовремя выровнять корпус и врезался в левую раковину «Дредноута». Строй нарушился, и на протяжении десяти минут ни один из огромных кораблей не мог вести огонь по неприятелю.

Теперь по правую сторону от нас стремительно приближалась «Радуга» сэра Фрэнсиса Вира. Сэр Уолтер велел Оуксу поднять якорь и любой ценой обойти «Уникальный». Мы начали двигаться в сторону врага.

В эту самую минуту тяжёлое пушечное ядро разнесло нашу фок-мачту чуть выше главного рея, и упавшие ванты скрыли под собой носовые орудия, выведя их из строя.

Двигаясь вместе с приливом, мы настигли «Уникальный», а затем бросили якорь лишь со стороны борта и, к вящему злорадству моего патрона, повернулись боком к испанцам, оказавшись совсем рядом с ними и одновременно почти перекрыв путь к неприятелю для остальных кораблей нашей флотилии. «Радуга» и «Уникальный» теперь поравнялись, и с корабля де Вира на соседний бросили абордажный крюк, чтобы продвинуться вперёд и принять участие в бою. На палубу «Уорспайта» обрушился шквал огня, убивая людей и круша орудия.

Сэр Уолтер оглянулся. Приближались небольшие корабли — часть голландской эскадры. Но флиботов среди них не было. Затем Виктор обратил внимание своего родственника на то, что экипаж «Радуги» швырнул ещё один буксирный канат — на этот раз на борт «Уорспайта». Благодаря второму абордажному крюку «Радуга» незаметно пробиралась во главу флотилии.

— Рубите канат! — прокричал рассвирепевший сэр Уолтер.

Канат обрубили, и «Радуга» мгновенно сникла, оставшись позади.

Весь удар брали на себя три корабля: «Уорспайт», «Уникальный» и «Радуга». Остальные не принимали участия в бою. Флаг королевы истрепался до неузнаваемости, палубы кораблей были усеяны стенающими людьми, половина орудий не могла стрелять, а другая половина вела огонь из-под упавшего такелажа. Едкий дым закрывал солнце.

«Сан-Фелипе» пострадал ещё больше, чем мы. Огонь продолжали вести лишь два его средних орудия, в борту виднелись огромные пробоины, а на верхней палубе не осталось ни одного человека.

— Поднять якорь! — закричал Рэли. — Мы пойдём на абордаж!

Он взобрался на леер и помахал шпагой, чтобы подать сигнал Эссексу и де Виру. Среди грохота орудий прозвучали отдалённые радостные крики. Экипажи обоих кораблей приняли сигнал и, поддерживая «Уорспайт», пошли на сближение с врагом.

Что-то просвистело, и раздался громоподобный шум. Рэли уже не стоял, а лежал на палубе, и его пурпурный плащ раскинулся подобно растоптанному цветку. Виктор тоже упал, но остался на коленях.

Я подошел к сэру Уолтеру. Он был в сознании, но под одной ногой собиралась лужа крови.

— Не двигайтесь! — крикнул я.

— Прочь с дороги!

Он попытался подняться.

— Дайте мне посмотреть!

— Это подождёт. Готовьтесь к абордажу!

— Нужно остановить кровь...

— Идите к черту! — Он снова был на ногах. — С дороги! Готовьтесь к абордажу!