Увидев, что мы приближаемся, изрядно потрёпанные испанцы решили не принимать бой. Первым строй разорвал «Сан-Фелипе», а за ним последовали остальные. Используя то, что осталось от мачт, экипажи подняли некие подобия парусов, и четыре великих галеона направились в порт, а португальцы и левантинцы поспешили за ними.

Вскоре стало очевидно, что опасения Оукса касательно осадки «Уорспайта» были небезосновательны, потому что через пару минут и «Сан-Фелипе», и «Сан-Матео» сели на мель. Отчаянно пытаясь избежать подобной судьбы, «Сан-Андреа» столкнулся с «Сан-Томасом», и оба корабля тоже сели на мель. Орудия замолчали, и моряки оставили свои места. Мёртвые и раненые продолжали лежать на палубах. «Сан-Фелипе» опасно накренился в нашу сторону, и мы видели, что происходит на его палубе. Отдельные орудия скользнули по её поверхности к противоположному борту, а другие попадали через люки в море. Вместе с пушками в воду падали и прыгали люди.

Рэли держался за ногу, пытался остановить кровь, но в то же время продолжал кричать:

— Абордажная команда, в бой! Абордажная команда, в бой!

Я вцепился в рубаху мёртвого моряка, лежавшего рядом, и разорвал её. Затем подошёл к сэру Уолтеру и стал перевязывать ему ногу выше колена — там, где находилась рана. Пациента едва можно было удержать на месте. Позади нас «Уникальный» спускал на воду шлюпки: одни с солдатами на борту, а другие пустые — чтобы подобрать барахтавшихся в воде людей.

Над «Сан-Фелипе» показались языки пламени. Возможно, виной тому была случайная искра, а может быть, испанский адмирал решил, что корабль не должен достаться врагу. К тому времени, когда я туго перевязал рану, используя для этого деревянную палку, одну палубу галеона охватил огонь.

Теперь из страха перед возможным взрывом корабль покидали все. Десятки людей прыгали в воду, и некоторые уже горели живьём. Иные были ранены, а кое-кто из уцелевших спускался по верёвочной лестнице. Многие сломали руки или ноги, угодив во время прыжка в едва скрытое водой илистое дно. Люди падали со всех сторон вдоль борта.

На «Сан-Томасе» тоже начался пожар, и ужас повторился ещё раз. Остальные два галеона всё ещё оказывали некоторое сопротивление, хотя их экипажи наполовину разбежались. Многие шлюпки, спущенные англичанами на воду для захвата галеонов, вынуждены были спасать утопающих.

Моряки с «Радуги» и с нашего корабля карабкались на «Сан-Андреа», надеясь захватить галеон до того, как он загорится, но до сих пор никто не мог захватить «Сан-Фелипе». Однако вскоре одна из шлюпок с «Уникального» проскользнула через узкий коридор в охваченном хаосом проливе, и её экипаж бросил абордажный крюк на борт галеона. Люди карабкались наверх, намереваясь потушить огонь, когда у главного орудия корабля раздался оглушительный взрыв, и одна мачта рухнула, охваченная огнём, словно факел. Упав прямо на шлюпку, мачта зашибла пять человек и обожгла пламенем остальных. Через несколько секунд шлюпку тоже охватило пламя, она стала уходить под воду. Люди ныряли в море и в компании испанцев плыли к ближайшей доступной шлюпке.

В эту минуту на место прибыло несколько голландских флиботов, они стремительно ворвались в переполненный пролив. Вооружившись пистолетами, топорами и ножами, голландцы стали чинить расправу над испанскими моряками и солдатами, плававшими и барахтавшимися вокруг. Голландцы помнили о жестокости, страданиях и резне, многим людям довелось потерять родных из-за бессмысленных убийств в Антверпене и других городах. Теперь эти воспоминания приносили свои мрачные плоды. Голландцы не желали слушать возражения со стороны своих союзников, и в суматохе всё чаще возникали безобразные и жестокие сцены.

Крепла уверенность, что «Сан-Андреа» и «Сан-Томас» достанутся нам и не будут сожжены: абордажные команды уже успели подняться на палубы вражеских кораблей. Сэр Фрэнсис Вир присоединился к Эссексу, открыто стоявшему на верхней палубе «Сопротивления». Они обсуждали штурм города. Солдаты занимали места на флиботах и транспортных кораблях. Военачальники поспешили к ним присоединиться и спустились в баркас Эссекса. Экипаж «Уорспайта» не давал никаких сигналов о готовности принять участие в операции, но Рэли смог распорядиться и выделил два полка из состава экипажа, чтобы подключиться к десанту, а затем обмяк, опустившись на стул. Его состояние начинало сказываться.

— Вест-Индский флот... Пробейтесь вперёд и захватите его. Нас некому остановить — у врага осталось лишь несколько фрегатов, да и те в беспорядке. Пора нанести удар.

— Но им некуда скрыться, сэр — ответил капитан Оукс. — Есть только узкий пролив, и он весь в нашем распоряжении.

— А эти каналы за караккой? Они судоходны?

— О, ни в коем случае. Туда не сунется даже самое мелкое судно.

— Они отплывают! — вскричал Виктор, указывая в сторону флиботов. — Вы только посмотрите.

Десантная флотилия покидала корабли и гребла по направлению к берегу. Во главе следовал баркас Эссекса с развевающимся знаменем на борту. Графа сопровождала дюжина дворян в доспехах, и сэр Фрэнсис Вир стоял рядом с ним на правах командующего сухопутными войсками. За баркасом шла группа шлюпок — в три ряда, бок о бок и в самом строгом порядке. Стояла относительная тишина, не слышно было радостных криков, рёва фанфар или грохота выстрелов — ничего, кроме простой барабанной дроби. Вёсла взмахивали в ритме барабанов, и когда дробь смолкала на минуту, останавливались и гребцы — с тем, чтобы возобновить движение при первых ритмичных ударах. Шлюпки несли, должно быть, две тысячи человек.

Этот строгий порядок совсем не был похож на разобщённость, царившую среди доблестных морских командиров, тогда как странное и грозное движение вперёд казалось ещё страннее после дикого и беспорядочного морского сражения.

— Виктор, немедленно отправляйся к лорду Эссексу, — внезапно заговорил Рэли. — Проси его разрешения пойти вперёд и захватить суда Вест-Индского флота с ценностями, пока солдаты атакуют Кадис... Возьми с собой Могана.

— А как же вы? — спросил я. — Ваша рана...

— Не смертельна. Хирург о ней позаботится. Идите. Мне нужен ответ.

Гребцы вели нашу лодку среди горящего мусора, и мимо проплывали лохмотья, брёвна и трупы. Чья-то рука продолжала удерживать деревянную палку, но владелец руки уже давно с ней расстался. Совсем рядом покачивалась шляпа с большим промокшим пером, плавал окровавленный кусок парусины и пузырилось содержимое чьего-то желудка.

Десантные шлюпки намного опередили нас: войска уже приближались к песчаному берегу у самой крепости Пунталя, но оттуда никто не стрелял. Когда мы догнали последние шлюпки, Эссекс уже сошёл на берег в сопровождении знаменосца. Полки приступили к высадке и в строгом порядке выстраивались на песке. Нам пришлось обходить шлюпки стороной, и когда мы достигли берега, бо́льшая часть солдат уже высадилась.

Мы помчались к Эссексу. Он стоял в окружении офицеров, и лишь через несколько минут нам удалось привлечь его внимание.

Поприветствовав его, Виктор заговорил:

— Ваше сиятельство, сэр Уолтер Рэли передаёт вам нижайший поклон и просит позволения отправить отряд для захвата Вест-Индского флота, покуда их никто не защищает.

Раскрасневшись, лорд Эссекс упивался успехом, и глаза его блестели.

— Нам по-прежнему неизвестно, сколько людей потребуется для штурма города. Вот о чём следует думать в первую очередь.

— Тем не менее, я считаю, что один отряд может отлучиться, милорд, — возразил капитан, — На захват города может потребоваться несколько дней.

— А может и не потребоваться, Монсон. Разделив силы, мы можем потерпеть поражение и там, и здесь.

— Пусть Рэли попытается, сэр. При поддержке двух других кораблей они с Кроссом могут сломить сопротивление врага и передать корабли временным экипажам.

Эссекс бросил взгляд на солдат, стоявших строем в нагрудниках и шлемах и ожидавших новых приказов.

— Где лорд-адмирал? Он должен скоро прибыть с остальным войском. Я никому не могу дать разрешение отступить от первоначального плана.

— Я отплывал, как раз когда он садился в шлюпку. Полагаю, он вместе с Томасом Говардом, — ответил сэр Фрэнсис Вир.

— Ну хорошо. Отправляйтесь, Монсон... и вы, Эшли. Передайте просьбу контр-адмирала... и мою тоже... о том, чтобы отправить достаточно крупный отряд на захват Вест-Индского флота. Ещё скажите лорд-адмиралу, что мы ждём его с подкреплениями с минуты на минуту.

— Можем ли мы остаться с вами, милорд? — спросил Виктор.

— Что? Да, конечно. Монсон, отправьте человека, чтобы сообщить об этом на «Уорспайт». Но помните, никаких распоряжений для Рэли у меня нет. Разрешение может дать только лорд-адмирал и никто другой!

В строю раздались приказы, и войско выступило в направлении Кадиса под водительством неутомимого графа Эссекса, широко шагавшего впереди. Поход оказался тяжёлым. Солнце всё ещё стояло высоко, и яркий день подошёл к самому разгару. Стоило сделать два шага вперёд, как склоны песчаных дюн осыпались под ногами и опускали нас назад на целый шаг. Доспехи казались невыносимо тяжёлыми, мышцы налились свинцом, пот бежал градом, и люди спотыкались и едва не падали от жары.

Однако мы смогли дойти до вершины последнего склона и не встретили никакого сопротивления. По правую сторону в полумиле от нас высились стены Кадиса. Близ них собирался вражеский полк, и развевались флаги. Всадники располагались на флангах, а пехота выдвигалась вперёд, намереваясь задержать нас на подходе.

Я заметил, что Вир пытается убедить Эссекса в преимуществах какого-то плана. Сколь мало я ни был знаком с сэром Фрэнсисом, я всё же успел понять, почему этот смуглолицый и язвительный человек обрёл такое могущество в Нидерландах.