Мы начали наступление: сначала по вязкому и горячему песку, а затем поперёк дороги, ведущей от берега к городу. Вперёд был отправлен батальон из двухсот человек под командованием сэра Джона Уингфилда, а остальное войско остановилось в ожидании. Похоже, Уингфилд должен был связать боем передовой отряд испанской пехоты с тем, чтобы начать полномасштабное сражение, однако командир батальона намного превысил свои полномочия и прорвался прямо к основным силам противника. Затем Уингфилд осознал свою ошибку и, поняв, что ему грозит окружение, отдал команду к отступлению, которое вышло поспешным и неорганизованным.

Сверх всякой меры ободрившись своим успехом, испанцы энергично контратаковали, и отряд Уингфилда превратился в беспорядочную толпу. Однако вскоре прозвучал горн, и двести растерявшихся бойцов снова овладели собой, встав в строй с неожиданной для недавних беглецов старательностью. Затем уже другой батальон, ведомый сэром Мэттью Морганом, отчаянно атаковал врага с флангов, благо теперь они оказались открыты. В эту минуту де Вир отдал команду к наступлению для остального войска.

Этот приём относится к разряду самых старых военных хитростей, но он сработал и на этот раз. Ряды испанцев дрогнули, и войско обратилось в бегство: и конные, и пешие бежали к городским воротам. Людей охватила паника, и первые из тех, кому удалось протиснуться внутрь, увидели, что мы почти настигли их конницу, а потому поспешно отдали приказ закрыть ворота, оставив снаружи целых четыреста или пятьсот своих товарищей. Оставив оружие и лошадей, эти несчастные столпились у верёвок, сброшенных для них с городских стен. Однако, чтобы впустить беглецов, ворота открылись вновь и захлопнулись, прежде чем до них успел добраться первый англичанин.

Задыхаясь и едва не теряя сознание от жары и от усталости, вызванной битвой, наши военачальники остановились на расстоянии мушкетного выстрела от ворот.

— Почти получилось, Вир! — прокричал Эссекс, — Ещё минута, и мы бы их настигли! Боже, я ведь ещё не думал штурмовать город...

— Здесь оборона слишком сильна для штурма, — ответил сэр Фрэнсис. — Но я готов поспорить, что город не везде охраняется так же хорошо. Поэтому предлагаю взять по одному батальону. Вы пойдёте направо, милорд, а я — налево. Некоторые из этих укреплений построены недавно, а другие достаточно стары. Уверен, в обороне есть слабые места.

— Было бы славно захватить город до прибытия Говарда, — пробормотал Эссекс.

— Помните о вашей безопасности, милорд. Королева будет недовольна, если мы вернёмся без вас.

На этом они расстались. Мы присоединились к батальону, который повёл Эссекс. Графа окружали двадцать дворян в лёгких доспехах, но порывистый, пылкий и заносчивый командир отряда легко возвышался над ними.

Фортификации Кадиса представляли собой глубокий ров, за которым стояла высокая стена, прерываемая крепостными башнями. Мы стали обходить город, а его защитники открыли огонь в нашу сторону.

Через пять минут Эссекс остановился. Часть городской стены лежала здесь в руинах, и земля, извлечённая во время рытья рва, образовала пологий склон, позволяющий добраться до вершины укреплений. Но испанцы знали о слабости этого места, и оборону здесь держал целый строй мушкетёров, а одна из крепостных башен вела дозор.

— Думаю, мы не найдём ничего более подходящего, господа. По моей команде следуйте за мной, — возвестил Эссекс.

— Нет, сэр! — возразил капитан Сэведж. — При всём моём уважении, вашему сиятельству не подобает сейчас вести войско. На правах вашего заместителя я требую для себя этой привилегии.

Эссекс колебался, пока дворяне и офицеры толпились вокруг, требуя его внимания.
— Пусть будет по-вашему. Сэведж... и вы, Эванс... и вы, Багнал — возьмите каждый по пять человек. Но мы пойдём сразу за вами. Стойте. Мушкетёры! Приготовьтесь стрелять!

Из башни уже вели беспорядочный огонь в нашем направлении. Отряд из восемнадцати человек разделился на три группы. Затем мушкетёры дали три залпа по неприятелю. Сэведж прокричал, и люди бросились вперёд: сначала они обрушились в ров, а затем стали поспешно карабкаться вверх по склону отвала к разрушенной городской стене. Двое пали, но остальным удалось достичь стены. Сэведж убил солдата у бруствера и встал, высоко подняв шпагу и вызывая огонь со стороны защитников города.

Эссекс отправился следом в сопровождении двадцати солдат, и мы были в их числе. За нами в атаку пошёл отряд пикинёров, а вслед за ними — мушкетёры. Подъём оказался трудным и страшным, и без компании товарищей я, вероятно, не сохранил бы присутствие духа.

Я достиг городской стены раньше Виктора и сразу за Эссексом. Внизу, на улице, стоял человек с тележкой для воды и смотрел на нас, выкатив глаза и раскрыв рот. На балконе напротив сушилось бельё, а на кровле дома подальше была устроена терраса, где двое детей играли у деревянной колыбели. В ближайшем переулке блохастый пёс пожирал какие-то отбросы.

Место было не самое удобное: испанцы не защищали эту часть стены, но справа над нами возвышалась башня, и к тому же в глубине, но в пределах мушкетного выстрела, обнаружилась ещё одна башня — мы не увидели её снизу. Спуститься на улицу можно было, лишь спрыгнув, а высота стены составляла чуть менее двадцати футов.

Ранения получили ещё двое наших людей. Капитан Багнал, один из самых опытных солдат Вира, расположил мушкетёров в две шеренги, так, чтобы второй строй стрелял через первый. Стрелкам велели сосредоточить огонь на ближайшей башне, и мушкетёры выполнили приказ с такой точностью, что из башни стрельбу прекратили.

— Здесь слишком высоко, — объявил Эссекс, — Если прыгать в доспехах, обязательно сломаешь ногу.

— Я попробую, — отозвался я и стал расстёгивать нагрудник, но лейтенант Эванс сел на край стены, бросил вниз шпагу и, соскользнув, упал на городскую улицу. Загрохотали доспехи, и какое-то время солдат лежал неподвижно, однако прежде чем два испанца успели схватить его, Эванс поднялся на колени и потянулся за шпагой. Издав крик, со стены упал ещё один офицер, а следом за ним ещё трое. Не снимая нагрудника и остальных доспехов, я тоже шагнул через край и получил страшный удар при падении на землю.

Когда со стены спрыгнули две дюжины солдат, враг уже покинул улицы. Из второй башни всё ещё вели беспорядочный огонь. Эссекс в неуверенности стоял на стене, хотя из тех, что решились спрыгнуть вниз, лишь один человек перекатывался на земле от боли. Виктор приземлился почти мне на руки и упал.

Затем я услышал радостные возгласы, и кричали, несомненно, англичане. Эссекс поднял голову и не стал прыгать. Вир и его опытные бойцы взломали ворота.