Мы спустились на площадь, расположенную ниже. Здесь два английских солдата спорили из-за испанской женщины и дёргали её за руки каждый со своей стороны. Вынув шпагу, к ним поспешно приблизился офицер, раздосадованные спорщики отпустили жертву, и женщина убежала в дом. На крыше кто-то сражался, и безжизненное тело упало на мостовую с громким и глухим ударом. Наша лошадь отпрянула и едва не затоптала меня, но Белл дёрнул за узду, и мы пошли дальше.

Через ворота в город вступала новая группа английских солдат. Они хорошо держали строй, не обращая внимания на пожар, охвативший здание у ворот, и на беспорядочную пальбу, по-прежнему ведущуюся из башни неподалёку. У самых ворот кучей лежали около двадцати мертвецов с нелепо вывернутыми конечностями — нам казалось, что они принадлежат совсем другому племени. Мерцающий свет падал на лица, некоторые из которых безотрывно смотрели вверх — фиглярские маски, обескровленные и утратившие надежду. Это могли быть как испанцы, так и наши товарищи — смерть лишила этих людей не только национальности, но и человеческого облика.

Ночь выдалась яркой, и на окрестных склонах тут и там мелькали огни. Мы сделали остановку и сняли Виктора. Я смочил его губы водой и омыл ему лицо. Белл и Майерс выломали несколько досок и связали их вместе, соорудив грубые носилки, на которые положили раненого. Рэли едва смог взобраться на лошадь. Мы побрели дальше по мягкому и подвижному песку.

Мы обошли стену, скрывавшую от нас гавань. Два огромных галеона продолжали гореть, но огонь теперь бушевал внутри, обнажив шпангоуты. Корабли похожи были на две чаши жаровен, горящих в грязи. Полдюжины маленьких судов догорели и затонули, там огонь погас. Наши собственные корабли позади напоминали линию фортов, поставленных чересчур близко, мачты теснились, загородив линию горизонта.

— Мне говорили, что в распоряжении адмирала Портокарреро есть эскадра галер, — сказал Рэли. — Хотелось бы верить, что мы об этом не забыли. Вести бой с галерами не так-то легко, они могут нанести нам серьёзный урон, если не побоятся потерь со своей стороны.

Мы достигли воды. Грязный берег обрамляло несколько гребных лодок и барж, была выставлена охрана. Виктора погрузили на лодку, сэру Уолтеру помогли сойти с лошади. Я пробрался по илу, ступил на планширь, и Белл подал мне руку. Боль пульсировала. Она присутствовала постоянно, но пока доминировали другие чувства, оставалась на втором плане.

Мы отплыли, и рассерженная старуха шла вдоль берега, что-то крича нам вслед. Лодка двигалась среди мертвецов — одни плавали, другие завязли в грязи. Дым стелился в воздухе, а в клубках такелажа, как рыба в сетях, запутались обломки брёвен, обгорелая парусина, бочонки с вином и галетами. Тут и там слышались голоса, всё ещё кричащие или стонущие. И вода была чёрной и грязной, словно тоже закоптилась в огне.

На «Уорспайте» горел огонь, кто-то играл на лютне, пели нестройные голоса, но люди, спустившие нам трап, встали по стойке смирно, едва увидев, кто возвращается. Кое-как мы перенесли Виктора в большую каюту позади главной мачты. Послали за хирургом Вудом. Белл наконец отстегнул мой нагрудник, который со щелчком оторвался от полузасохшей крови. Белл разорвал рубаху, и свернувшаяся кровь опять начала сочиться.

Подошёл Рэли, лицо его было мрачно.

— Ну как?

— Слишком плох, — сказал Вуд, подняв голову. — Тут я мало что могу сделать.

— А что с ним?

Хирург переключился на меня и стал ощупывать рану. Потом осмотрел мою пронзённую ножом руку.

— Это не страшно. Но вторая рана глубокая. Там возможен разрыв брюшной стенки. Перевяжите его покрепче, Белл, чтобы стянуть края раны. Если он доживёт до утра, то вполне может поправиться.

— Как же Виктор? — спросил я, пытаясь подняться.

— Прошу вас, сэр, лежите спокойно, — сказал Белл, старавшийся обмотать вокруг моей талии грубую хлопковую повязку.

— Кэтрин Футмаркер иногда делала укрепляющую микстуру...

— У меня имеется собственное укрепляющее, — сказал сэр Уолтер, — но я думаю, ему оно ни к чему...

В углу стонал офицер, потерявший ногу.

— Теперь сюда, сэр, — сказал Белл, и я повернулся набок. Слуга управлялся с раной грубовато, но ловко, ему явно не впервой приходилось это делать.

Лёжа на боку, я смотрел через иллюминатор на гавань, не в сторону города, а в направлении тёмных холмов. Уголком глаза я заметил мерцающий блеск и переместился на пару дюймов, чтобы рассмотреть получше. Белл запротестовал, но я прервал его:

— Сэр, — обратился я к Рэли. — Там новый пожар.

Он сразу же подошёл и стал всматриваться сквозь открытый иллюминатор. Вдалеке мерцал огонь.

— Господь милосердный, — сказал он. — Испанцы подожгли Вест-Индский флот. Мы опоздали.