Поиск
199
Увы, любовь! Для женщин искони
Нет ничего прекрасней и опасней:
На эту карту ставят жизнь они.
Что страсти обманувшейся несчастней?
Как горестны ее пустые дни!
А месть любви — прыжка пантер ужасней!
Страшна их месть! Но, уверяю вас,
Они страдают сами, муча нас!
200
И вспомните, как часто мы, мужчины,
Несправедливы к женщинам! Не раз,
Обманывая женщин без причины,
Мы учим их обманывать и нас.
Скрывая сердца боль от властелина,
Они молчат, пока приходит час
Замужества, а там — супруг унылый,
Любовник, дети, церковь и… могила.
201
Иных любовная утешит связь,
Иных займут домашние заботы,
Иные, на фортуну осердясь,
Бегут от положенья и почета,
Ни у кого из старших не спросясь,
Но этим не спасаются от гнета
Условностей и, перестав чудить,
Романы принимаются строчить.
202
Гайдэ — как дочь наивная природы
И неподдельной страсти — родилась
Под знойным солнцем юга, где народы
Живут, любви законам подчинясь,
Избраннику прекрасному на годы
Она душой и сердцем отдалась,
Не мысля, не тревожась, не робея;
Он с нею был — и счастье было с нею!
203
Ах, счастье душ блаженно — молодых!
Как бьется сердце в нежные мгновенья!
Пускай мы платим дорого за них,
Но безрассудно мудрости стремленье
Вредить упорством доводов своих
Алхимии блаженства — без сомненья
Нравоученья ценны, но не смог
Сам Каслрей ввести на них налог.
204
Час пробил! Их сердца соединились
На берегу среди суровых скал.
Над ними звезды яркие светились.
И океан обетам их внимал.
Их чувства тишиною освятились,
Их дух уединенья обвенчал,
Они дышали счастьем, принимая
Друг друга за детей земного рая.
205
Любовь! Сам Цезарь был твоим ценителем,
Рабом — Антонии, Флавий — знатоком,
Катулл — учеником, Назон — учителем,
А Сафо — синим ревностным чулком.
(Всем изощренным древности любителям
Скалы Левкадской миф давно знаком!)
Любовь! Ты — зла богиня! Я немею,
Но дьяволом назвать тебя не смею!
206
Ты не щадишь супружеских цепей,
Рогами украшаешь лбы великих:
И Магомет, и Цезарь, и Помпеи,
Могучие и славные владыки,
Их судьбы поражают всех людей,
Все времена их знают, все языки;
Но, как геройство их ни воспевать,
Всех можно рогоносцами назвать.
207
И Эпикур в рядах твоих сторонников,
И Аристипп — адептам нет числа,
Но вольная доктрина беззаконников
Лишь на пути разврата увлекла.
Боюсь, утащит черт твоих поклонников,
А то их вера всем бы подошла!
Ешь, пей, люби и не грусти нимало'
Таков девиз царя Сарданапала.
208
Но как же мой Жуан? Ужели он
Так быстро мог забыть о донне Юлии?
Вопрос труднейший! Я весьма смущен;
Ответить сразу на него могу ли я?
Всему виной луна, я убежден;
Весь грех от полнолуний: ну, усну ли я,
Когда чертовский этот свет опять
Зовет о новых радостях вздыхать?
209
Непостоянства я не признаю,
Противны, гадки, мерзки мне натуры,
Меняющие вечно суть свою,
Как ртуть от перемен температуры.
Но нынче в маскараде — не таю
Попал в ловушку хитрого Амура:
Хорошенькое личико и мне
Внушило чувства, гнусные вполне.
210
Но Мудрость мне велит угомониться:
«Ах, Мудрость! — я вздыхаю. — Как мне быть?
Ах, милая! Могу ли я решиться
Ее глаза и зубки позабыть?
Замужняя она или девица?
Мне нужно знать, чтоб сердце усмирить!»
Но Мудрость головою покачала
И «перестань!» торжественно вскричала.
211
И я, понятно, сразу перестал.
Непостоянство в том и заключается,
Что прелести природной идеал
Всегда восторгом общим награждается:
Тот ставит божество на пьедестал,
Тот статуям прекрасным поклоняется,
Прелестный новый облик каждый раз
Стремленье к идеалу будит в нас.
212
Платон нас поучает, что сознание
Способностей тончайших глубина,
Прекрасного живое познавание,
В котором глубь небес отражена.
И точно: жизнь без мысли — прозябание!
Глазам на мир глядящего дана
Способность видеть мир, поскольку все же
И мы из праха огненного тоже.
213
Но если б нам всегда один предмет
Казался и желанным и прекрасным,
Как Ева в дни, когда не ведал свет
Других, мы прожили б в покое ясном
Свой век, не испытав жестоких бед,
Не тратя денег. Мой совет — всечасно
Единственную женщину любить,
Чтоб сердце, да и печень, сохранить!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: