Недолет… Бьюсь о борт, успеваю только «зажечь» клинок и всадить его в доски. Ешкин кот, еще и мана заканчивается! Эх, не люблю я этого, но придется. Прокусываю до крови губу. Больно, но энергии маловато. Резкое движение, бьюсь головой о борт. Слышится хруст, нос пронзает острая боль и теплая струйка сочится по лицу. Больше! Свободной рукой бью по доскам и сбиваю костяшки до крови. Уже сочувствую адептам некоторых ветвей Искусства… Пока сила «капает» в резерв, надо постараться замедлить корабль.

Ноги и так ниже ватерлинии, рукой, размазываю кровь по доскам. Как раз опробую самодельное заклинание, обращающее кровь, находящуюся вне тела, в серную кислоту. Надеюсь, что имеющийся маны хватит.

Простой жест, толика энергии и сначала по борту вниз стекает смола, а затем с легким шипением начинают обугливаться доски. Удар ноги и в борту зияет дыра, наконец-то есть опора под ногами! Да и вода туда хлынула — в команде начнется неимоверная паника, как раз мне на руку.

«Мерцание» и я уже стою на палубе, несильно покачиваясь из стороны в сторону. Тяжеловато будет… Большей части команды не видно. На меня никто пока не обращает внимания. Оглушаю пробегающего мимо матроса, и он без промедления летит за борт. Дробь пронизывает паруса, и они начинают медленно расползаться. О, паника нарастет! На себя набрасываю иллюзию невинно убиенного матроса. Теперь пороховой склад и можно брать «языка» с кинжалом. Порох, думаю должен храниться в передней надстройке.

Ого, видно охранники никогда не голодали? Косая сажень в плечах! Два «Паралича» и они продолжают стоять, как стойкие оловянные солдатики. Дверь с глухим треском разваливается на части. То, что доктор прописал! Часть бочонков поливаю созданной водой, времени нет, нужно, чтобы корабль не сразу затонул. Ешкин кот, не ко времени носом пошла кровь! Беру один из сухих бочонков, выбиваю дно и рассыпаю порох по помещению, выводя тонкую дорожку к двери.

Да будет пламя! Десяток искр быстро настигают цель, пулей бегу к кормовой надстройке. За спиной в считанные секунды гремит взрыв, и раздаются крики боли. Мое бренное тело швыряет вперед воздушной волной и каким-то куском дерева. Только успеваю выставить перед собой руки, и это смягчает удар о палубу.

О, мана пошла. С силой выбиваю очередную дверь. Трое, мечи обнажены. Разряжаю оставшиеся патроны. Один цел, остальные корчатся на полу от неимоверной боли, зажимая развороченные картечью животы. Шаг вперед. Отбиваю меч чеканом в сторону и бью рыцаря в подбородок кулаком. Он откидывает голову и его бросает назад. Еще удар по запястью и его оружие со звоном падает на пол. Быстро заливаю дверь мебелью — ненадолго, но задержит матросов.

— Где кинжал и бумаги?!

— Что… — сначала следует, судя по интонации, какое-то ругательство на немецком, потом он переходит на русский с чудовищным акцентом.

Пинаю его ногой в живот.

— Где они?!

— Я не знаю…

Еще удар.

— Отвечай!

— Я, правда, не знаю, о чем ты говоришь! — говорит он, нервно косясь на сундук стоящий в углу капитанской каюты.

Бросаю в рыцаря «Шок», баррикадирую дверь и быстро перезаряжаю обрез. А теперь сундук. Заперт!

Времени нет, разбиваю крышку и начинаю выбрасывать на пол содержимое. Тряпки, снова тряпки, бутылки, по-видимому, с вином. Шкатулка. Закрыта. В дверь начинают ломиться. Время! Надо убираться восвояси.

Беспомощное тело рыцаря взваливаю на плечи и разбиваю окно. Жалко картечь оставлять в трупах. Мана есть, можно попробовать в несколько прыжков. Как бы ни надорваться…

Первый… И мы за бортом. Бр-р-р, холодно! Ледяная вода обжигает тело и действует отрезвляюще. Бросаю короткий взгляд назад. Пламя пожирает паруса с такелажем. Те, кто ещё мог стоять на ногах, стараются погасить пылающий нос судна.

Второй… Песок под ногами. Кое-как принимаю горизонтальное положение, и пытаюсь поднять «языка». Еще прыжок… Из носа кровь так и хлещет. Еще один раз!

Четвертый… Вот и девчушка с лошадьми. Связанный пленник не сопротивляется, кое-как перекидываю его через седло своей лошади. Сам же взбираюсь в седло второй.

— Садись, мы быстро уезжаем — хриплю своей попутчице.

Понимая опасность, она без слов забирается передо мной. Обнимаю ее за талию и лицом упираюсь ей в спину.

— Гони, нет времени, — произношу и отключаюсь.

— Странник, очнись! — кто-то настойчиво трясет мое тело.

Глаза с трудом открываются. Надо мной взволнованное лицо моей «добычи» и рядом с ней важно прохаживается Торквемада.

— Мы далеко уехали? — интересуюсь и пытаюсь сесть, не получается. — Помоги подняться.

Мышцы просто скручены в тугие узлы, боль пронзает тело, да и общее состояния можно выразить одной фразой: «Убейте, чтоб не мучился!». Все же надорвался, теперь декаду как минимум восстанавливаться.

— Не знаю, но уже полночь, — произносит она, помогает мне и придерживает за плечи, чтобы я не упал. — Я кулеш приготовила, будешь?

Молодец, костер развела, стянула с меня балахон и повесила сушиться. Меня же укрыла тулупом. Пленник лежит возле костра, на него наброшены бараньи шкуры. Во рту кляп и все, что он может — зло сверкать глазами. Кони стоят в сторонке стреноженными.

— Найди в моей торбе оранжевую коробочку, сухую одежду и дай все это мне.

Вскоре она пришла, держа в руках мою аптечку, с комплектацией для военного времени или сотрудников государственных силовых структур. И как только прапорщик смог ее достать? Правда, сколько мне пришлось денег на их приобретение отвалить, ужас. Да и часть препаратов в ней устарели годков так на десять-пятнадцать, но за то в комплекте есть анальгетик!

Укол в мышцу бедра и лепота…

— Помоги раздеться, — прошу девчушку.

Она резко отстраняется, вскакивает на ноги, а я заваливаюсь на спину. Пристально смотрю на нее. Девчонка заливается краской, нижняя губа подергивается, а в глазах блестят слезы, и от нее исходит страх.

— Дура! — сплевываю на снег. — Никто тебя к плотским утехам не принуждает, да и ты не в моем вкусе. Мне нужно переодеться в сухое!

— И-и-извини, — заикается она, — п-просто ты ш-ш-штаны стянул…

Тьма, дай мне терпения! Какая не испорченная малявка попалась! Кое-как сажусь и пытаюсь распутать шнуровку сапог. Хорошо хоть заледенеть не успели. Стягиваю их и, вытащив стельки, ставлю сушиться. Портянки, кто сказал, что носки лучше? Он никогда десяток километров с хорошим грузом за спиной, да еще и по жаре, не ходил! Броня с поддоспешником, штаны, рубаха и следом за ней трусы. Девчонку игнорирую — пусть думает, что хочет, плевать!

— Кулеш подогрей и покорми кота.

Обезболивающее подействовало сразу, так что все же доползаю до ближайшего сугроба. Хорошенько извалявшись в снегу, встаю и растираюсь рубахой. Хорошо-то как! Сухая одежда и толстые шерстяные носки, взятые на всякий случай быстро согревают тело. Для лучшего разогрева делаю глоток из фляжки, и мы приступаем к ужину.

— Покормишь этого? — киваю на связанного пленника.

— Хорошо, а кто он?

— Птичкой певчей будет у царя нашего, — криво усмехаюсь, выбирая травы, помогающие при простуде. — Как закончишь, приготовь отвар, хорошо?

С этим разобрался, теперь заняться медитацией и проверить, насколько повреждены энергетические каналы организма…

— Странник, я приготовила, — эти слова вырывают меня из транса. — А как тебя зовут? А то неудобно, все время тебя странником называть.

— Меня не зовут — я прихожу сам, как война, голод или мор, — какой я скромный, аж жуть! — Можешь называть Лисом.

Прихлебывая отвар, размышляю об увиденном во время медитации. Каналы вдоль позвоночника и идущие к правой руке сильно повреждены. Значит, классическую магию лучше не использовать. Восстанавливаться они будут не одну декаду, и это если повезет! Да, в случае чего придется заняться мазохизмом и применить магию крови…

Остатки отвара вливаю в пленника, а то не доедет. Не зря же я эту тушу на собственном горбу с корабля тащил, чуть пупок не развязался! Все, что мог — решил и сделал, а теперь спать.