Просыпаюсь от кошмаров. Хоть новых действующих лиц, не смотря на то, что мое личное кладбище увеличилось, не появилось. И это радует. Все старое, все привычное, тьфу!

С трудом, но сажусь. Мышцы почти не ломит, но думаю, что это продлится недолго. Анальгетик тратить нельзя, придется или терпеть, или в травах что-то подходящее поискать. Насморк отсутствует, горло не болит, хоть что-то хорошее. Девчонка с котом спит в обнимку, пленник тревожно ворочается. Багрово-алые угли костра пожирают сухие поленья.

— Утро доброе, Лис, — раздается голос Василисы, когда кулеш почти сварился.

— Это придумали всякие бояре, которым работать не приходится.

— Что ты говоришь?! — возмущается она. — Они с погаными бьются, землю нашу защищают!

— Думай, что хочешь, — пробую варево на вкус.

— Ты… ты…

— Подумай, прежде чем договаривать, — ставлю котелок на снег. — Я же не сказал, в каком виде ты попадешь домой.

Василиса дуется, как мышь на крупу.

— Торквемада, кис-кис, — подзываю хвостатого и даю ему кусок мяса.

Эх, мясо заканчивается…

Покормив пленника и сводив его до ветра, отправляемся в путь.

После полудня, в двухстах метрах от нас, видим стадо каких-то рогатых животин. Я не биолог и не охотник, так что точнее не скажу. Козлы какие-то одним словом, зато жирные и крупные.

— Стой, — тихо шепчу Василисе.

Для обреза далеко, кони их не догонят, да и я в седле не ездок. Значит магия. «Иглы» не надежны — перед глазами все плывет, значит «Танец крови». Сползаю с лошадиного крупа. Обретя устойчивость, стягиваю перчатки и рассекаю кожу на ладони. Стекающую кровь собираю в составленные ковшиком ладони. Горсть есть. Три слова и выплёскиваю кровь в сторону стада. В полете виднеется слабое подобие стрелы. Заклинание набирает силу и скорость. Удар сердца и оно настигает зверя. Стадо срывается с места и быстро удаляется. Мгновение и животное вздымает вверх, пытаясь последовать за остальными, но ноги подламываются, и оно бездыханно падает на снег. Из туловища вырываются тонкие «нити» крови и, переплетаясь или расходясь в разные стороны, возвращаются в мою сторону. Этот «танец» завораживает! А раньше казался неприятным зрелищем… «Нити» попадают мне в грудь, и чувствую, что запас маны начинает пополняться. Да и самочувствие улучшается, зрение проясняется, и голова почти перестает кружиться. Повторюсь наверно, но кто бы, ни создал это заклинание, был гением: соединить коварство магии крови и изящество тёмного целительства!

— Что это было?! — вскрикивает девчушка.

— Магия, — опираюсь на заднюю луку седла и смахиваю пот со лба.

— Это грех! Это посулы Диавола, ты отдашь ему свою бессмертную душу за это! Ты должен будешь исповедаться, и на тебя наложат епитимью!

Еще один фанатик на мою седую голову. Хотя какой царь — такой и народ.

— Ты предпочитаешь с голода сдохнуть? А может вернуться к колдуну?

— Господи! Сохрани и помилуй, рабу свою грешную!

— Значит — нет. Тогда клянись самым святым, что никому и никогда не расскажешь то, что уже знаешь про меня или увидишь потом!

— Как же колдуну слово давать?!

Нет, точно сейчас ее придушу и домой отвезу хладный труп! Не зря тогда подумал, что я дурак. Вот и подтверждение!

— Или ты клянешься, или я оставляю тебя здесь! — пристально смотрю на девчушку. — Выбирай!

— Господи, прости меня за это! — Василиса неистово креститься. — Клянусь землей родной, здоровьем батюшки и матушки, что никому и никогда не расскажу, что знаю или узнаю о страннике Лисе!

— Умница, ничего твоей душе не грозит — это же мой грех! — криво усмехаюсь. — Ты сможешь разделать зверя?

— Да, — кивает девчушка и еще раз крестится.

— Тогда поехали за добычей, — с трудом забираюсь в седло позади нее. — Сколько до твоего дома?

— Почти декаду, — она посылает лошадь вперед неспешным шагом.

С разделкой добычи возимся почти до темноты: я из-за физической слабости, Василиса… Не знаю, да и не хочу знать, почему. Мечтаю лишь о том, чтобы поскорее выполнить данное ей обещание! Надеюсь, что она ночью не попытается меня прирезать. Куски мяса и печень заворачиваем в освежеванную шкуру.

На ужин вареное мясо и перловая каша на бульоне. Эх, еще бы хлеба горбушку. Но и так наелся до отвала. Торквемада вообще лежит черным ковриком. Лишь движения хвоста свидетельствуют о том, что он жив. Пленник накормлен и напоен. Кони тоже, правда скоро овес закончится. Медитирую и ложусь спать.

На четвертый день вдалеке появились темные очертания. Использую «Зоркость». Кочевники. Думаю, меня они точно заметили: черная клякса на белом фоне. Что поделать, привык я к костюму охотника.

— Отъезжай назад на полет стрелы, — говорю Василисе, спрыгиваю на землю и расстегиваю кобуру обреза.

— Что случилось?

— Гости незваные, — проверяю на месте ли небольшой кистень в рукаве.

Слышен хруст наста под копытами коней. Стягиваю перчатку с левой руки, правой беру чекан. Шестьдесят метров — несколько «Игл» в правого, двадцать — картечью по живым. Но это если они решать взять меня живым и более-менее целым!

Двести метров… Взвожу курок обреза. Сто пятьдесят… Рассекаю два пальца. Сто…

Пора! «Иглы» попадают в крайнего справа. Он падает на шею скакуна и сползает, нога застревает в стремени и труп волочится за конем.

Двадцать пять метров… Разряжаю два патрона в оставшихся. На втором выстреле рука вздрагивает, и ствол уводит в сторону. Один всадник вместе с конем катиться кубарем. Минус один транспорт, жаль. Второй продолжает нестись на меня, уже приготовив саблю. По его лицу струится кровь.

Чеканом отбиваю саблю, но ногу сводит судорога, и я падаю на снег. Кочевник разворачивает коня и теперь уже пытается растоптать меня. Уворачиваясь от копыт, рассекаю подпругу, несильно раня брюхо коня. Он взбрыкивает, но я успеваю схватить всадника за ногу и дернуть на себя.

Кочевник что-то кричит и приземляется рядом со мной. «Шок»! Подползаю к нему, бьющемуся в конвульсии от заклинания, рассекаю артерию и начинаю пить. Фу, шею нужно хоть изредка мыть!

Напившись вдоволь, отрываюсь от практически мертвого кочевника. Снегом вытираю лицо. Хорошо-то как! Ничего не болит, настроение повышенное. Жаль, что это ненадолго. Удар траншейником останавливает его сердце. Хм, перстень на четверть заполнен. Вечером надо будет по энергетическим каналам попробовать прокачать чистую ману.

Поднимаюсь на ноги и подбираю обрез. Вытерев его насухо, перезаряжаю и убираю в кобуру. Эх, патроны с обычной картечью заканчиваются, да и ее не так уж и много с собой брал. Придется телекинезом из трупов доставать.

В ладони сжимаю окровавленную горстку свинцовых шариков, а перед глазами плавают разноцветные круги. Теперь их как-то надо почистить…

Примерно через час мы отправляемся дальше. Наш караван увеличился на двух лошадей, лично я разжился парой кошелей и кое-каким барахлишком, снятым с трупов. Да и коллекция сабель пополнилась. Вот так и становятся мародерами!

В этот день, по моим прикидкам, мы прошли гораздо больше. Вот и польза заводных коней, да и рощицы встречаются все чаще.

После ужина решаю заняться оружием и шкатулкой.

Вот за что люблю наших конструкторов, так это за простоту и нелюбовь к мелким деталям механизмов! Особенно это ценно сейчас, когда мелкая моторика не очень. Почистил, смазал и готово! Барабан обреза набит патронами, и оружие отправляется обратно в кобуру.

Теперь шкатулка. По привычке провожу ладонью над крышкой. Ого, а содержимое еще как фонит! Попытки открыть не дают никакого результата.

Засовываю лезвие траншейника под крышку, нажимаю, и она с хрустом откидывается назад. Вот и он… Полная безвкусица и не функциональность! На ножнах мелкая россыпь самоцветов, литая рукоять из золота, в ней сияют нужных мне камня.

Кот тут, как тут, обнюхивает кинжал и громко чихает.

— Это точно. Игрушка! — достаю и начинаю крутить в руках трофей.