На полпути к пляжу, понимаю, что это были не мои мысли! Вот так морок!

— Хороший кот, очень хороший! — глажу хвостатого по голове.

Останавливаюсь в десятке метров от того места. Хвостатый перебирается на ветку, взвожу курок обреза и активирую «Щит крови». Ни смотря на внушаемые мысли, пытаюсь бесшумно двигаться вперед. И когда, кажется, что вот-вот врежусь лбом в стволы сосен, как передо мной открывается большая поляна.

— Упертый ты, — вздыхает пожилой мужчина, опираясь на посох.

Умное лицо с тонкими чертами и козлиной бородкой. Волосы зачесаны назад и сдерживаются плетеным ремешком. Балахон из небеленого полотна длиной до земли, подпоясанный широким кожаным ремнем, через плечо свисает холщовая сумка. И все бы хорошо, только сквозь мужчину видны деревья на противоположном конце поляны!

— Что поделать? — крепче сжимаю оружие. — Мне нужен череп.

— Выбирай, — призрак указывает посохом в сторону, — мне не жалко.

Аккуратная пирамидка черепушек, выбеленных временем и дождями, расположилась справа от него.

— А твой там есть?

— Нет, — усмехается мужчина, — а вот твой там скоро будет, если не развернешься и не уйдешь!

— Может, договоримся? — предлагаю я.

Пока продолжается беседа, магическим зрением окидываю поляну. А пирамидка не так уж и проста: от нее тянется едва заметный энергетический канал к призраку.

— О чем? Золото, власть и любовь мне уже не нужны!

— Тебе — покой, мне — череп, который ты хранишь.

— Это гибель, — он качает головой. — У тебя пока есть выбор…

— Причем тут это?

— Он зол… Уходи, пока жив!

И о чем этот призрак глаголит?

— Хм, бывает, но мне моя честь дороже жизни, — использую «Свиток крови», вскидываю обрез и стреляю по черепам.

Призрак вскрикивает, по его телу проходит рябь, и несется в мою сторону. Подставляю под удар посоха чекан. Выстрел, еще раз. Осечка. Следующий удар приходится в плечо. Щит выдерживает. Снова осечка. Значит рукопашка.

Обрез в кобуру и в призрака летит сгусток огня. Бесполезно — он пролетает сквозь него и обугливает кору дерева за его спиной. Траншейник выручает, мгновенно отбиваю посох в сторону, принимаю удар кулака плечом. Очередной удар и клинок утопает в теле призрака. Он шипит и отступает назад на пару шагов.

Срываюсь с места в направлении черепов. «Зажигаю» чекан и начинаю крушить все подряд. В стороны летят осколки костей. Удар в спину больно швыряет меня на землю. Чертыхаясь и пошатываясь, пытаюсь подняться на ноги. Щит исчез, а четверть черепов невредимы, плохо. И «Свитков крови» не осталось, а от обычной магии точно отключусь. Надо рискнуть!

— Продолжим, — шиплю сквозь стиснутые зубы и использую «Ускорение».

В глазах темнеет. Бросаюсь вперед. Руку с траншейником обжигает холод. Не глядя, отмахиваюсь. Зрение слегка проясняется, и я вижу перед собой оставшиеся черепа. Из последних сил снова «зажигаю» чекан и докалываю их. Новый удар в спину, боль и яростный крик, бьющий по ушам.

Переворачиваюсь и вижу, как призрак медленно исчезает в воздухе. А я снова ощущаю чужой взгляд…

— Ты! Эта кровь будет на твоих руках!

Значит, и его кости были там. Но хоть посмертное проклятье в нагрузку не получил.

Сажусь и осматриваю левую руку. Одежда цела, а рука и спина, судя по боли, — нет. И не посмотришь же, времени нет на раздевание! Сначала отыщу череп, а потом вернусь к месту стоянки.

Ползком из последних сил, расшвыриваю осколки пирамиды. Где он?! «Поиск» и сознание покидает. Заклинанье не врет, что он здесь. Значит, копать, придется лезвием чекана — лопатка в рюкзаке осталась.

Наконец-то! Отбрасываю остатки почти сгнившей рогожи и достаю потемневший череп. Обычный козий, но весь испещрен тонкими извилистыми линиями, сплетающимися в завораживающий, почти гипнотический, узор. Убираю его в сумку. Опираюсь на чекан и поднимаюсь на ноги. Ох, как меня штормит! Точно как после посиделок с казаками.

— Ты был прав, — говорю коту, сидящему на той же ветке, где я его оставил.

Он протяжно мяукает и спрыгивает вниз.

Вот и закат уже давно прошел. А я никак не могу добрести до места стоянки, от шатания, ноги подкашиваются, падаю на землю, но с упорством, достойным лучшего применения, продолжаю двигаться вперед.

Я смог! Теперь развести костер и вколоть себе анальгетик.

Пламя весело пожирает дрова, боль притупилась. Расстегиваю ремень, кое-как снимаю мантию, бригантину с наручами и поддоспешник. М-да, ну и зрелище! Был бы я прошлым студентом, то меня наверняка бы вырвало, Кожа с мясом отслаивается, не поймешь — то ли обморожение, то ли ожог. На спине, наверно, то же самое. И как это лечить? Ритуал исцеления не потяну, состояние и так полутрупное. Радует одно — кочевников рядом не видно!

Мой блуждающий взгляд останавливается на лошадях. Вроде бы потеря небольшого объема крови для них не смертельна, за пару дней восстановятся. Монголы так поступали, да и все равно другого способа не нет!

Кровь медленно наполняет котелок, после кровопускания даю коням двойную порцию овса. Перед сном надо будет напоить их укрепляющим отваром.

Сжав деревяшку зубами, начинаю срезать омертвевшие ткани с руки и спины. Ешкин кот, как же больно! Что-то хрустит, то ли дерево, то ли зубы. По щекам стекают кровавые слезы.

Фух, вроде все. Сплевываю щепки, в которую превратилась ветка. Смачиваю тампоны лошадиной кровью и приматываю к ранам. Остатки допиваю. Хорошо!

Плотно едим с котом, что-то жор на меня напал неимоверный — видно регенерация пошла, укладываемся спать. Кони допивают варево, к лешему эту медитацию, вымотался по самое не хочу!

Утром с трудом продираю глаза. Умываюсь снегом и через силу ем: организм требует, а желания нет. Хвостатый с громким урчаньем поедает свой паек.

Кони накормлены и оседланы, можно и волхва проведать. А то вдруг помер в печати Чернобога? Улыбаюсь немудреной шутке, отправляю Торка за пазуху и отправляюсь в путь…

Пейзаж поражает своим однообразием. Камыши вдоль берега плотной стеной закрывают воду, степь с редкими холмами и такими же рощицами по одному берегу, а что на втором не видно — больно он крут, но скорей всего там то же самое. Ветер бьет по глазам колючими снежинками, от чего приходиться щуриться, да и неприятные ощущения на коже лица не доставляют радости. И так уже пять дней!

Вот и остров. Самочувствие серединка на половину, анальгетик придерживаю на потом, ведь пополнить его запасы просто негде! Да и раз чувствую боль, то значит, еще жив. У мертвых по определению ничего болеть не может.

Хм, лошади вроде прыгают или нет? Сейчас проверю. Беру повод в руку, и посылаю их в галоп. Полынья все ближе. С трудом удерживаюсь в седле, под копытами хрустит песок вперемешку со снегом и хвоей и вот мы на твердой земле.

Преграда остается позади. Надо заняться хозяйственными делами: запастись дровами для костра, лошадей почистить, покормить и стреножить. Солнце давно минуло зенит.

— Торквемада, остаешься главным, ясно! — усмехнувшись, продолжаю: — Ужин, так и быть, можешь не готовить.

Не успеваю добраться до поляны, как солнце уже скрылось за горизонтом.

— Ты уже собрал посох? — вместо приветствия, произносит волхв.

— Три части, но сейчас мне нужна твоя мудрость.

— А когда принесешь мне его? — продолжает гнуть он.

— Думаю что осенью. Так ты мне поможешь?

— Придется, — мужчина подходит к границе круга, — что у тебя стряслось?

Коротко пересказываю последние приключения, делаю акцент на том, что повредил энергоканалы тела запредельными нагрузками и опуская малозначимые детали.

— Хм, — волхв начинает перебрасывать посох из руки в руку, — никогда с таким не сталкивался. Приходи завтра после полудня — мне нужно подумать.

Эх, еще один день потерян. А там скоро весенняя распутица, да и казаков придется нагонять по пути в Москву. Думал вместе с ними из Раздора ехать, но видно не судьба. И почему Фортуна всегда поворачивается ко мне своими нижними девяносто, что за пошлые намеки?!