— Пошли к Кругу[25], — провожатый кивает на небольшую группу людей, — а ты, Андрей, вертайся назад к товарищам.

Спускаю Торквемаду на утоптанный снег. Он мгновение постоял, а затем куда-то понесся, видать кошку учуял.

Пробившись сквозь толпу, останавливаемся, не доходя пары шагов до атамана с кошевыми.

— Вот, Василий, спаситель твоей Василисы.

С бревна встает богато одетый, невысокий мужчина с роскошными усами. За пояс заткнут пистоль, помимо уже привычной сабли.

— Ох, успокоил старика, — он стискивает меня в объятиях, — спас дочурку, а мы места себе не находили. Чем тебя наградить?

Медведь, а не старик! Аж ребра захрустели!

— Мне в Москву надо, — переведя дыхание, говорю ему.

— Скоро оставшиеся кошевые подъедут, «птичку» твою послушают, — начинает он, — обсудим и поедем.

— Вы шкатулку с письмами не потеряли?

— Все в целости. А ты садись — поешь, а то какой-то ты бледный и худой.

— Препятствий много было, не все смог легко осилить.

— Вот и отдыхай, силы копи! Скоро они понадобятся всем нам, отдыхай!

Киваю и отхожу к Миколе.

— Вы что, всю зиму так гуляете? — интересуюсь, отрываю куриную ножку.

— Зипунов набрали, да на мед обменяли, — он протягивает мне кружку. — Да и что еще делать?

— Это да, нечего, — делаю глоток, кислое вино. — А летом что?

— По походам: когда мы кочевников, когда они нас.

— Весело живете, — отрезаю ломоть от печеного кабанчика.

— Так между османами и Русью, мы одни стоим.

— Ничего, — снова наполняю кружку, — даст Бог — все изменится.

— Странно такое слышать, — он шепчет мне на ухо, — от чуди красноглазой.

— Хм, ты поменьше бы пил, — залпом опустошаю кружку, — а то уже мерещится тебе.

— Я из запорожских казаков!

— А я из далеких земель, и что? — беру пирог с рыбой.

— У нас знания от волхвов остались, и люди, умеющие то, во что не верят остальные.

— Успокойся, — подливаю ему вина, — слышал я о характерниках[26]. Да только все меньше и меньше вас.

— Пока эта земля стоит, то и мы будем!

— Нет ничего вечного, — качаю головой, — но не будем о грустном. Давай пировать!

Погуляв в свое удовольствие, все разбрелись спать. Микола сказал, что я могу переночевать у него.

Вот и жилище характерника, почти у самого земляного вала. Такой же приземистый домик, крытый камышом. Внутри деревянный каркас и плетенки из ивовых прутьев и камыша, обмазаные глиной. Такое здание быстро строится, да и в случае чего бросить не жалко. В середине мазанки сложен круглый открытый очаг, где мерцают багровые угли. Микола неспешно подбрасывает на них пару поленьев и с негромким потрескиванием они начинают разгораться.

— Держи, — он кидает мне охапку бараньих шкур.

— Микола, а где тут свежей крови можно достать? — негромко спрашиваю я.

— Ты ж вроде на упыря не похож…

— Смотри, — показываю ему правую руку. — На спине такая же.

Вид кровавых бинтов его быстро отрезвляет.

— Эк тебя! — присвистывает он, разглядев в дрожащем пламени костра рану. — Кто?

— Один призрак, сейчас он уже за рекой Смородиной.

— Чья и сколько?

— Без разницы, хотя бы горсть. Мне надо быстрее подлечиться, а сами раны почему-то плохо закрываются.

— Попробую достать, — кивает он и выходит из мазанки на улицу.

Мистик мистика всегда поймет, но станет ли помогать, вот чаще всего, в чем вопрос. Сегодня мне повезло. Надо поискать способ сохранять кровь свежей в течение долгого времени. Это вампирам хорошо — их слюна не дает ей сворачиваться.

— Куринная пойдет? — вернувшись, Микола протягивает мне крынку с выщербленным горлышком.

— Да, я твой должник.

В дверь кто-то потихоньку начинает скрестись.

— Впусти кота, — прошу характерника.

Торквемада вбегает и ложится возле меня.

— Есть хочешь?

Он отрицательно мяукает и сворачивается клубочком.

— Ты с котыней как с человеком, — качает головой Микола.

— Он умный…

Бросаю заскорузлые от высохшей крови бинты в костер. Протираю раны и снова забинтовываю. Улучшения есть, но еще не скоро они полностью закроются.

Допиваю все, что осталось в крынке. Жаль, что в Азове мимоходом был, а то можно было бы кофе купить. Там его весьма любят и уважают, а я по нему уже соскучился!

Медитировать не буду, слишком много выпил. А по-другому и не получилось бы: мало пьешь и ешь — значит не уважаешь. А мне с ними полтора месяца до Москвы добираться!

М-да, как же мерзко в России по утрам! Голова раскалывается, во рту, такое ощущение, кошка сдохла и успела разложиться…

Позавтракав через силу, начинаю медитировать.

— Лис, тебя атаман зовет! — расталкивает меня Микола.

— Что случилось? — с хрустом распрямляю ноги.

— Все кошевые подъехали, Круг собирают.

— А я тут причем? — встав, начинаю делать разминку.

— Так «птичку» ты поймал, — Характерник пожимает плечами. — Видно что-то узнать хотят.

— Хм, лыцаря поймай, так еще лясы точить заставляют. Погодь, сейчас закончу и пойдем.

Разогрев мышцы, затягиваю ремни бригантины и, подпоясавшись, выхожу из мазанки.

— Веди…

Характерник приводит меня на площадь, где вчера пировали. Сегодня она полна казаков. О, вот и характерные чубы! Интересно, с чем связана эта оригинальная прическа? Надо будет у Миколы узнать, заодно и про дорогу спрошу, но это позже.

— Лис, подходи сюда, — зовет меня атаман в окружении кошевых.

Киваю и приближаюсь к ним.

— Вот этот человек спас мою дочурку и привез нам «птичку» заморскую!

Ловлю на себя десятки оценивающих взглядов. Как же я этого не люблю!

— Ты для этого меня звал? — негромко спрашиваю его.

— Ты же должен узнать решение Круга, а то еще подумаешь, что мы тебя обманули.

Пожимаю плечами и отхожу за спины кошевых.

— Други! Вольные казаки!

Ну, он и затянул речь, уже минут десять разглагольствует о том, что это их земля, а османов с прихлебателями надо метлой поганой гнать отсюда. Ничего нового, одна бравада.

— Слушай, — тихонько интересуюсь у характерника, — а почему чубы не у всех?

— Так это те, кто на галерах был, османы так бреют взятых на меч.

Атаман все продолжает свою нескончаемую речь…

— А до Москвы как добираться будем?

— По Дону вверх, потом на Оку перейдем, а уж в конце на Москву-реку.

— И сколько… — меня прерывает крик казаков: «Любо, атаман, любо!».

— Через три дня двинемся, — обернувшись ко мне, произносит атаман.

— Сколько добираться будем?

— Недолго, путь известен, — отвечает он. — А теперь пошли пировать!

Ешкин кот, бедная моя печенка и почки…

Через три дня мы все же двинулись к Москве. Надеюсь, что до ледохода успеем дойти, а уж обратно можно и на кораблях до Дона спуститься. Если будет война, то это хорошо: много смертей — море энергии! И я уж постараюсь, чтобы не наши гибли.

Глава 7

Уже два с половиной месяца в дороге… Только сошли с ледяного панциря Москвы-реки, как началась оттепель! Дороги превратились в густую жижу, копыта лошадей вязнут, и скорость передвижения сразу же упала до минимума.

Ничего, завтра въедем в город. Аудиенция у царя, но до этого еще неделю придется подождать, как сказал атаман. Затем уже отправимся в обратный путь. Это про казаков сказано, я же пока не изучу и не перепишу все интересное и полезное в легендарной библиотеке Грозного, не уйду отсюда. Такой шанс выпадает не каждый день! Только в нее еще нужно попасть…

Раны, нанесенные призраком, почти затянулись. И за это надо характерника благодарить, он уходил на охоту и незаметно приносил мне кровь. Энергетические каналы удалось полностью излечить. На будущее надо учесть, что так перенапрягаться нельзя! Повешусь, если еще раз придется их сращивать! Сколько я во время лечения съедал, страшно даже представить, казаки даже удивлялись: «Худой как щепка, а ешь как конь». Что поделать, после каждого сеанса накатывает дикий голод.