Вот и стольный град. Деревоземляные стены Великого посада, практически квадратные стены Китай-города и, конечно же, кирпичные стены Кремля. Шатровые крыши, приходящие на смену двухскатным. Дым на северо-западе, вроде там находится Пушечная изба, снабжающая Русь пушками, да колоколами. Виднеются то тут, то там купола и кресты церквей. Хм, надо искать постоялый двор подальше от них. Ешкин кот, а как я в Кремль-то пойду? Царь-то набожен до ужаса!

Фух, атаман выбирает постоялый двор почти у самого выезда из города. До ближайшей церкви пара кварталов, хорошо. Торквемада сразу убегает, видно решил улучшить породу местных кошачьих.

— Баньку затопи, — говорю хозяину, поймав его за рукав. — Пива, кваса, да девок симпатичных с вениками дубовыми и березовыми!

— Уже велел затопить, — кивает он, — вы откушайте, а потом и попаритесь!

— Тогда кабанчика давай, ушицы, капустки квашенной с огурчиками да вина хорошего! — вкладываю ему в ладонь золотые монеты. — Давай быстренько!

— Ты что, девку вчера нашел? — удивляется подошедший ко мне характерник.

— Они в бане будут, — шлепаю разносчицу по нижним выпуклостям. — Понял, что пока жив, то смогу сделать, а значит и горевать нет смысла!

— Давно бы так! — кивает он. — Поедим, попаримся, а там решать будем, как быть!

О, хорошая ушица, да хрустящая капустка с огурчиками, лепота! Правда, что-то разоткровенничался с Миколой, наверно действительно устал. Нет ни физических, ни моральных сил. Чувствую себя листком, сорванным с дерева: куда подует ветер — туда и лечу. Просто отрешено наблюдаю за тем, что происходит вокруг меня. Усталость и апатия практически поглотили меня.

Еще и эта либерия. Сомневаюсь, что морок или личина поможет. Царь умен — дурак гримуары на классической латыни читать не будет, да и если описания его внешности не врут, то он и сам не чужд магии. Да и кого-то, похожего на характерника наверняка к присяге привел. Значит надо как-то договариваться, что-то посулить или сделать. Мало того, что там могут быть бесценные для меня знания, так там еще и две части нужного посоха!

С одной стороны это может привести к гибели Руси, но слово уже дано. А когда за душой кроме него ничего нет, то начинаешь им дорожить, как всеми земными благами! Глупо, наверное, но это мой случай, и именно странный кодекс чести все еще держит меня на плаву.

— Баня готова, — произносит подошедший трактирщик.

— Отлично, — встаю из-за стола, — сейчас возьму смену одежды и подойду.

Поднявшись в комнату, беру чистую рубаху со штанами и нижним бельем и, спустившись вниз, выхожу на улицу.

— Давай быстрее, — подгоняет меня характерник, — а то остынет или банники расшалятся!

— Да какая нечисть, — иду следом за ним, — она попряталась, едва заслышав о нас!

Так перешучиваясь, заходим в предбанник и раздеваемся.

Ух, сколько жара! Крынки, видимо с пивом и квасом и шайка с распаренными вениками. А в довесок две симпатичные девушки в длинных исподних рубашках, уже прилипших к телу, подчеркивая приятные мужскому глазу формы.

— Мы мыться будем или что? — спрашиваю, проводя ладонями по бедрам симпатичной брюнетки.

— Мыться, господин, — потупив смущенный взор, отвечает она.

— Тогда одежда помешает, — говорю и начинаю стягивать с нее рубашку.

Действительно, фигура симпатичная: есть, на что посмотреть и за что подержаться! Характерник тоже свою обнажил полностью.

— Кваска на угли плесни, — говорю, растягиваясь на самом верхнем полоке.

Хорош пар, да с хлебным духом! Вот, и поры открываются, полчасика и можно спуститься пониже, да венечником пройтись.

Кожу обжигают удары дубового веника, девушка трудится в поте лица. Хорошо-то как!

Облившись ледяной водой, выходим в предбанник. Девки пусть отдыхают — хорошо красавицы потрудились, а мне еще с Миколой надо дела обсудить.

— Что-нибудь вспомнил? — интересуюсь я, после того, как мы взяли пару кувшинов вина и поднялись в комнату.

— Морок, как и личина не поможет, — он озвучивает мои собственные мысли, — помнится несколько характерников присягнули ему, взамен на помощь казакам.

— Предлагаешь договариваться? — делаю пару глотков из кружки.

— Наверное, вроде бы только так, — Микола пожимает плечами и прикладывается к своей кружке.

— Только о чем я могу договориться с царем?

— Может службу какую исполнишь. В конце концов, именно ты «птичку» поймал!

— М-да, — запускаю пальцы в изрядно отросшие волосы, — а если не получится?

— Тогда дождемся, пока царь куда-нибудь не отъедет, и постараемся проникнуть в библиотеку!

— Мы? — вскидываю бровь вверх.

— Ну да, один ты дров наломаешь.

— Может быть, — наполняю кружки вином. — Ладно, поживем-увидим.

— Истину глаголешь, — чокаемся и пьем.

Нас вызвали через три дня. Наконец-то! А то я себе уже места не находил! С другой стороны приобрел в иноземных торговых рядах, в аглицкой лавке кофе в зернах. Цена, правда, кусачая, но на что мне еще тратить деньги? Так же прикупил пару хороших пистолей в подарок Миколе, если бы не он, то раны зализывал бы гораздо дольше. Зато теперь я полностью исцелен и готов к новому походу на пути к дому. Гребень для своей шевелюры тоже купил. Атаман подарил булатную саблю в богатых ножнах. Приятно, что не забыл, но только что мне с ней делать? Я уже к чекану привык, весьма универсальное оказалось оружие: и в бою, и в быту себя показало.

Сначала нас обыскивают и конфискуют: у меня чекан, у атамана саблю и два пистоля. А ножи оставляют, странно. Затем проводят не в тронный зал, а в кабинет с парой сундуков, стол, завален бумагами и пюпитр с какой-то книгой возле окна. Ни кресел, ни лавок. Аскетично.

Перед столом прохаживался мужчина, крутя в руках гусиное перо. Средний рост, короткая рыжеватая бородка, усы, худощавое лицо и обритая наголо голова, черное монашеское одеяние и деревянное распятие на кожаном шнурке. Неужели это царь?

— Хм, так вот ты какой, — он устало переводит на меня взгляд глубоко посаженных янтарных, волчьих глаз.

Отвешиваю полупоклон. Ого, ну и глаза. Похоже, что я был прав, и он не чурается магии.

— Но дюже дерзок, — царь отшвыривает перо на стол. — Рассказывай.

Сообщаю ему, как меня попросили достать кинжал, а потом выяснилось, что его передарили рыцарю. Как в одиночку захватил его, и после допроса выяснилось, что их орден желает натравить османских выкормышей на Русь.

— Зело странно это, — он начинает перебирать бумаги на столе.

Я молчу, смысл что-то говорить?

— Их послы клянутся в вечной дружбе, а вот в твоих письмах, — он бьет кулаком по столу, — гибели нашей хотят!

— Они всегда боялись Руси, а уж ее усиление под вашей властью им как кость в горле. Да и союзников, я так мыслю, нашли здесь, а не только у басурман.

— Вот и я так считаю. Астраханское и Казанское почти склонились, а теперь пора и Крымское ханство к покорности приводить, слишком они много о себе возомнили. Вы, казаки, займетесь этим!

— Я не казак, — качаю головой, — просто странник.

— И ради чего ты бродишь по белу свету?

— Знания ищу, да путь к родному очагу пытаюсь найти, — достаю книги колдуна из поясной сумки и с поклоном протягиваю их ему. — Слышал, что у вас богатейшая библиотека, примите от меня этот скромный дар.

Царь пролистывает дневник колдуна, его губы растягиваются в легкой улыбке. Видно латынь хорошо знает, да и на веселый отрывок наткнулся.

— Благодарю за дар, — кивает он. — Чувствую, что твоя помощь понадобится там. Я разрешу тебе в течение целых трех декад пользоваться всей моей библиотекой. А ты же, клянись, что поможешь казакам выполнить мою волю!

— Я согласен, — отвешиваю поясной поклон. — Клянусь тебе, царь всея Руси, что помогу в покорении ханства крымского.

Его лицо разгладилось, и он кивнул.

— А ты что скажешь атаман?

— Царь, не вели казнить — казак так же кланяется, — но людей с конями мало, а пушек считай и нет.