Цитадель накрывает полупрозрачно-серый купол, поглощающий вражеские заклинания и обращающий стрелы со снарядами катапульт в пыль. Обстрел продолжается долго, за это время защитники крепости смогли уничтожить големов и большую часть нежити с нечистью. Что поделать, профессия накладывает свой отпечаток. Жаль, «бревна» до сих пор живы! О, и бородатые коротышки здесь, хотя это и не удивительно.

Неожиданно щит, прикрывающий Цитадель, начинает мерцать и пропадает. Слышится скрежет открываемых ворот и поднимаемой решетки. Вот и предательство.

Через стену перелетает несколько больших комьев, рассыпающихся на драугров. И через ворота вбегают вражеские отряды, с бородатыми и демонами на острие прорыва. Вдали ученика рвут на части гончие, одной он успевает спороть брюхо. Надо помочь, нужно опустить решетку и поднять щит. Голова коротышки катится по ступеням, звеня шлемом и разбрызгивая кровь. Ноги скользят по обагренным кровью камням. Гибнет молодежь, и нет возможности им помочь. Цинично? Весьма, но ради спасения большинства, приходится чем-то или кем-то жертвовать. Даже своими братьями. Как же паршиво на душе…

— Задержите их! Мастера в главный зал! — раздается усиленный заклинанием голос магистра.

Там где шел охотник, виднелись лишь мертвые тела, целиком и по частям. Падает рассеченный пополам человекообразный демон, забрызгивая балахон ярко-оранжевой кровью. Вперед, еще есть шанс уничтожить всех врагов ворвавшихся в наш дом!

— Лис! Быстрее! — кричит глава Ордена, сражаясь с эльфами.

Охотник кивает и срывается на бег, мимоходом укорачивая на голову ушастого.

Лестница стелется под ногами, светильники сливаются в единую яркую полосу. Неожиданно он спотыкается и смотрит вниз. Рэль, мастер, обращен в камень и разбит на части.

— Давай быстрее! — кричит последний мастер.

— Ренегат! — мечи со звоном и искрами скрещиваются. — Как ты мог предать братство, падаль?!

— Тебе не понять! Ты не любил! — он огрызается и усиливает нажим.

Охотник яростно рычит и атакует ренегата.

Вихрь ударов, вспышки заклинаний. Кровь из порезов, обагряющая все вокруг. Силы, как и энергия на исходе. Сосущая пустота внутри, стучащее в рваном ритме сердце и стучащая набатом в голове мысль: «Этого не может быть!».

Особенно яркий сноп искр, оглушительный лязг и ренегат остается с обломком меча в руках.

Три удара и он падает на пол.

— Ты тут и сдохнешь. Подходящая смерть для падали, а я не хочу обагрять руки кровью, пусть и бывшего, но охотника. Я не ты!

Лис разворачивается на каблуках и бегом направляется наверх. Меч магистра переломлен, а он сам обращен в каменную статую. Снаружи бой так же почти закончен. Мы победили, но какой ценой? Слишком многие остались лежать на этих камнях, слишком много нашей крови впиталось в эти камни. Ощущаю, как по щекам текут слезы. Нет, они не должны знать, что нас предал свой. Не должны! Простите, братья, если сможете, то простите. Короткий взгляд вверх. Яркое солнце с чистым, бездонным небом над головой, как насмешка.

— Добить этих тварей! Ни одна не должна уйти живой из-под этих стен! — рычит охотник и бросается в самоубийственную атаку на строй выживших коротышек.

Рубил, колол, рвал клыками, пробивал латы голым кулаком. Обзаводился ранами, но все равно сражался. Он перешел ту грань, где человек еще способен бояться, впадать в отчаяние или думать о сохранении собственной жизни. Осталась лишь одна мысль — о том, как унести с собой побольше врагов. Да, не зря последний градус холодной ярости, то самое боевое безумие, что можно сравнить лишь с божьим гневом. Он сражался, как дышал, и дышал, как сражался. Отдавая всего себя без остатка, выжигая остатки расколотой души. Последний враг падает, и охотник опускается на колени, запрокидывает голову и по Цитадели разносится горестный вой, вой обезумевшего волка, потерявшего свою стаю. На землю падают первые капли ледяного дождя, смывая свернувшуюся кровь с лиц и камней…

— Где я?

— На постоялом дворе, — произносит Иргх. — Этих шакалов выкинули из Цитадели, провели ритуал, и местность закрыта для всех не-охотников. Многие братья отправились на встречу с Предвечной. Вечная им память, честь и слава!

— Вечная, вы умерли, но честь так и осталась мерилом для вас, как в жизни, так и в смерти. Да будет легок ваш путь за гранью! Извини, я хотел бы побыть один.

— Вино на столе, твой меч тоже, как и одежда, — сказав это, он выходит и прикрывает дверь.

Оружие, как и одежда с броней в потеках засохшей крови. Лис вскидывает и упирает меч острием напротив сердца.

— Это не выход, мой вассал.

— Предвечная, — охотник отводит меч и опускается на одно колено.

— Точнее, я перестану тебя уважать.

— Уважать?! — Лис вскакивает и направляет оружие на нее. — Где ты была, когда Цитадель утопала в крови своих защитников, где?!

— Мой главный дар — свобода.

— Свобода от чего?

— От всего.

— Мне не нужна такая милость! Верни их, ты можешь!

— Нет, это был их выбор.

— Уходи, я не отрекаюсь, но уйди, прошу тебя.

А в голове всплывает ритуал Отречения от клятвы верности божеству. Не важно, какого он ранга. И еще один, весьма страшный. Хм, для чего ему такие знания и где он их нашел? Ответов на эти вопросы нет…

— До встречи, мой вассал, — девушка делает шаг назад и растворяется в тенях.

— Свобода… Да видел я ее на погребальном костре! Ты нас предала… Мы убивали с твоим именем, мы умирали с ним на губах… Мы всего лишь псы, твои цепные псы, и тебе нет никакого дела до нас…

Мужчина начинает быстро облачаться в свои лохмотья.

— Я не смогу, но… Да, мне плевать на вечность, пусть он проклянет меня, но я уже не могу… Или это, или брошусь на меч — третьего не дано!

Выпрыгнув в окно и поморщившись от пронзившей тело острой боли, оказавшись на земле, он начинает быстро оседлывать лошадь.

Безумная гонка, дни и ночи слились в серое пятно, лошади падают загнанные одна за другой. Вот и знакомая поляна. Охотник сбрасывает с заводных коней на землю связанные человеческие тела. Трое, судя по лицам закоренелые душегубы. Каторга по ним рыдает горькими слезами.

Двадцати семи лучевая звезда, каменная глыба, обвитая рунами в центре.

— Вы мне поможете, — Лис укладывает первое тело на алтарь и начинает его разделывать.

От восхода до заката продолжается его грязное дело, они умирали долго и мучительно, а пропитанный камень начинает светиться красноватым светом.

— Все, — кинжал погружается в сердце последней жертвы. — Умыться, переодеться и можно начинать.

Переодетый, со смытой кровью, охотник запрыгивает на алтарь. Раздаются рычащие, переходящие в яростное шипение звуки. Глыба начинает пульсировать, поднимается холодный, ураганные ветер, нещадно рвущий волосы и балахон Лиса. Последнее слово — камень рассыпается в мельчайшую пыль и накатывает темнота…

Вот как оно было. Нет, проклятий ты от меня не дождешься. Хотел бы сказать, что понимаю тебя, но мне такого пережить, слава богам, не приходилось. Пусть будет легок твой путь там за Рекой, полноправный темный охотник Лис! Ты жил с честью, ты ушел с ней. До встречи, брат, какой бы она не была. Чую, не долго этого ждать осталось.

Долго смотрел на его жизнь. В три часа по полудню, плюс-минус двадцать минут, плечо, в месте, где красовалась татуировка, пронзает нестерпимая боль. Словно в тело запустило когти какое-то хищное животное. И что это? Вскакиваю на ноги, «Зоркость» и начинаю всматриваться. Вот и гости, похоже, не придется тратить свою кровь на оплату услуг беса.

Багги, трое парней в самодельных доспехах и с оружием. «Щит тени», вовремя — в плечо бьет пуля. Вот же снайпер доморощенный! Раздаются крики и улюлюканье. Ближе, давайте ближе.

— Эй, бросай свою железку и останешься жив!

«Мерцание», два удара плашмя чеканом по передним седокам. Живые, но придут в себя не скоро. Удар в челюсть, и снайпер вылетает с заднего сиденья на землю. Взмах оружия и отсеченная голова откатывается в сторону. Кровь выплескивается толчками и моментально впитывается потрескавшуюся почву. Не люблю, когда в меня стреляют. Хм, если тут все такие каннибалы и прочие асоциальные элементы, то несложно будет покорить эту часть суши. Эх, и для моих планов не подойдут, доходяги. Зато точно каннибалы, по аурам это отчетливо видно. Да, как все же сложно подыскать хороший материал для опытов. Начинаю понимать Дракуленка. Усмехаюсь от этой мысли. Обыскать и связать живых, затем спокойно помедитировать, до заката много времени. Даже слишком…