- Что это?

- Первая партия имён и нужная тебе информация о месте нахождения твоих сыновей и дочерей, которые живут в человеческом мире.

Хокин сомневался, что когда-либо видел Азагота шокированным. Сейчас, да. Пергамент дрожал, пока Мрачный Жнец смотрел на него, и когда Лиллиана потянулась к руке Азагота, он притянул её себе на колени. И просто обнимал какое-то время, пристально глядя на свиток, его грудь вздымалась под щекой Лиллианы.

- Я не... - Он откашлялся и посмотрел на Хокина. - Не знаю, что сказать.

- Это впервые, - проговорила Лиллиана, но улыбалась. В её глазах сверкала благодарность, а когда кивнула, говоря Хокину спасибо, тот был рад. Он не знал, как она отреагирует, ведь много маленьких детей, чьи лица, словно напоминания о союзах её супруга с другими женщинами, собирались вторгнуться на её территорию. Он понимал, что Лиллиана будет рада за Азагота.

Азагот, очень медленно, словно под весом эмоций, подошёл к Хокину.

- Спасибо, - грубо проговорил он. - Это... невероятно.

- Не пойми неправильно, - но я удивлён, что это так важно для тебя. В основном, ты едва ли замечаешь нас, так зачем приводить ещё больше детей?

Азагот посмотрел на Лиллиану, которая ободряюще улыбалась. А когда обернулся к Хокину, во взгляде Жнеца было тепло. Не пламя злобы, а искреннее, тёплое чувство.

- Слишком долго моя жизнь была лишена смысла, - проговорил Азагот. - У меня были обязанности, но не жизнь. Лиллиана вернула мне жизнь, а сыновья и дочери добавили искры. Я считал, что мне нет до этого дела, но как оказалось есть. Просто, мне нужно помнить, что не стоит сопротивляться.

Хокин не понимал, о чём Азагот говорил, но Лиллиана понимала, и, видя радость в её чертах, мог поклясться, что заметил волнение. А может, у него разыгралось воображение.

- Я так понимаю, что на подходе у Азагота новый внук? - поинтересовался Лиллиана, подходя к ним. - Поздравляю. Полагаю, теперь у вас много работы.

Аврора яростно закивала. Им ещё предстояло выяснить, где они будут жить, пока дом Авроры ремонтируется, составить планы на ребёнка, и до того, как малыш появится на свет, нужно узнать друг друга лучше. Он станет наслаждаться каждой секундой изучения Авроры... и физически и эмоционально

- Рад за тебя, - проговорил Азагот, а затем, шокирующим движением, притянул к себе Хокина в объятие, пусть краткое, но крепкое. - Я горжусь тобой.

У Хокина защипало глаза. У него никогда не было родителей. Даже после того, как он перебрался сюда, Азагот больше проявлял себя приказчиком, а не отцом.

Его любовь была мимолётной, неосязаемой, словно призрак. Хокин чувствовал её время от времени, но она так быстро исчезала, что приходилось гадать, ни почудилось ли?

Сейчас же, сомнений не было. Впервые в жизни, Хокин ни в чём не сомневался. В это мгновение, жизнь была прекрасной.

Наконец, хоть что-то пошло по его. Азагот собирался привести сюда всех своих детей, освободив от человеческого ада, и вырастить их с братьями и сёстрами, которые будут делиться своим опытом. Его дети будут счастливы, о них будут заботиться, а он собрался играть во всём этом активную роль. Он никогда бы не подумал, что такое может случиться. Чёрт, он тысячи лет не хотел этого. Но Лиллиана изменила его, и абсолютно в лучшую сторону.

Да, есть и обратная сторона, на которой скрыта боль и чувство вины, но любовь того стоит.

Лиллиана того стоит.

Он бросился в спальню, готовый обнять жену и показать, что она для него значит. Весь день он хотел баловать её. Кормить вкусностями, искупать в ванне шампанского, исполнить любую прихоть.

Но как только переступил порог, почуял неладное.

Ужас стиснул сердце, превращаясь в панику при виде записки на подушке. Дрожащей рукой он поднял листок, пахнущий лавандой, а аккуратный подчерк его любимой расплывался от непролитых слёз.

"Любимый, ты - мой мир, и знаешь об этом. Лишь с тобой я была по-настоящему счастлива, как и ты, если верить твоим словам. Но сейчас, думаю, мы оба потрясены изменениями в жизни и эмоциями, которые эти изменения вызвали. У тебя так много детей, и каждого тебе нужно узнать и понять, и сделать это самому. Я больше не могу помочь, особенно когда моё присутствие вызывает такое смущение.

Что касается меня, всех твоих сыновей и дочерей я люблю. Ну, большинство из них. Других ещё предстоит узнать. Третьих... ну, есть те, кто меня терпят и кто презирают, хотя к ним я не питаю тёплых чувств.

Но, несмотря ни на что, я хочу, чтобы вся твоя семья была с тобой рядом. Я безумно рада за малышей, которых спасут от несчастных жизней в человеческом мире и приведут в Шеул-Гра, где они познакомятся с братьями, сёстрами и отцом. И с этим ты должен справиться один.

У тебя получится, я знаю.

Не думаю, что ухожу надолго, и обещаю, что вернусь.

Люблю тебя, Лиллиана".

Письмо выскользнуло из онемевших пальцев Азагота. Он смотрел, как оно падает и сам опустился на колени, не в силах выдержать вес этого горя.

Лиллиана ушла от него. Он не знал, как у неё это получилось, учитывая, что архангелы заперли её внутри Шеул-Гра, но каким-то образом она сбежала. Она написала, что это ненадолго, и он ей поверил. Поэтому, как бы ни хотел кричать и устроить в Шеул-Гра хаос, должен сдержаться ради её веры в него.

Он примет новых детей и исправит всё с теми, кто уже живёт здесь. А потом, изо всех сил будет стараться вернуть Лиллиану и убедиться, что она никогда от него больше не уйдёт.

Прошёл почти месяц после того, как дом Авроры едва не разрушили два Мемитима и бладголем, и сегодня она с Хокином наконец смогли переехать. Ей нравилось жить с сестрой Хокина Идесс, её мужем Лором и сыном Мейсом, пока подрядчики ремонтировали дом, но уже давно пора было уединиться.

- Я буду безумно рад не слышать их больше, - проворчал Хокин, собираясь. - Демоны секса, блин. Как Идесс с этим справляется?

Аврора всунула руки в карманы его штанов.

- Ты так говоришь, будто устал.

- Ни разу, - ответил он.

Вероятно, Идесс и Лор тоже устали их слушать.

Хокин бросил сумки на новый пол гостиной и огляделся. Сегодня привезут мебель, отчего и без того небольшое пространство станет ещё меньше. Они обсуждали переезд, но Авроре нравилось это место, и до рождения ребёнка, она хотела жить в удобстве и стабильности. Хокин согласился, понимая, что она через многое прошла и впереди немало. А это её дом. И теперь, когда к ней переедет Хокин, дом станет их.

- Думаю, нужно проверить спальню, - проговорил он. - Убедиться, что всё в порядке.

Она нахмурилась.

- Спальня же не пострадала.

Он поиграл бровями, и у Авроры подогнулись колени.

- Хочешь её немного повредить.

О, да, хотела, и очень.

- Ты говоришь про разрушение от шар-бабы или про отбойный молоток?

Бросившись к ней, он подхватил её и потащил в спальню.

- Отбойный молоток. Ты беременна. Но потом... потом поговорим об остальном.

Она засмеялась и просунула руку меж их телами, обхватывая через джинсы его ствол.

- Думаю, что стану разрушительницей шаров.

Его стон отозвался в каждой эрогенной зоне Авроры, и к моменту, когда он снял с неё каждый клочок одежды и уложил на матрас, Аврора вся пылала от страсти.

- Не двигайся, - приказал Хокин, и она не посмела ослушаться. Чёрт, нет. Она не собиралась рисковать испортить запланированное. Забавно, что у неё больше сексуального опыта, и всё же, присущему эротическому инстинкту Хокина, нельзя было научиться или выработать. Он мог читать каждый её вздох, каждый трепет. Он знал, чего, когда, как быстро, как сильно, как грязно она хотела.