Навстречу Манштейну из кольца — к Лысянке — начал прорываться Штеммерман.
Плакат В. Иванова.
Трудно представить ожесточенность тех боев. Не для того мы окружили фашистов, чтобы выпустить. Они лезли напролом. Мы их били прямой наводкой из орудий. И в рукопашной штыками. И с воздуха — бомбами, пулеметным огнем. Год назад у Сталинграда Ставка выдвинула против деблокирующих войск 2-ю гвардейскую армию генерала Р. Я. Малиновского. Теперь Ставка направила из своего резерва тоже 2-ю, но танковую, армию генерала С. И. Богданова. И все же противнику удалось до 10–12 километров сузить расстояние между окруженными и танками, идущими с внешнего фронта. Командующий 2-м Украинским фронтом генерал И. С. Конев, на которого Ставка возложила руководство борьбой с окруженными, стянул к опасному перешейку войска с второстепенных участков, усилила удары по врагу авиация. И наконец образовалась преграда, непреодолимая для врага.
А кольцо все уменьшалось. Был освобожден город Канев, знаменитый тем, что там, на Чернечьей горе у Днепра, похоронен великий поэт Тарас Григорьевич Шевченко. Фашисты были выбиты из Корсунь-Шевченковского.
Гитлеровцы плотной массой сгрудились у селения Шендеровки. На помощь извне они уже не рассчитывали. Штеммерман под давлением эсесовских генералов принял решение — любой ценой вырываться из кольца.
В ночь на 17 февраля остатки дивизий были построены в две плотные колонны: впереди, как наконечник тарана, танки и бронеавтомобили, за ними рота из старших офицеров и генералов, далее машины и повозки с ранеными, войска… Двигаться надлежало на Лысянку и далее в юго-западном направлении.
«Корсунь-Шевченковское побоище». Картина П. Кривоногова.
Орден Богдана Хмельницкого трех степеней учрежден в октябре 1943 г., когда шло освобождение Украины. Им награждались генералы, офицеры, рядовые бойцы и партизаны. Орден 1-й степени (из золота) № 1 получил командарм генерал А. И. Данилов за освобождение Запорожья. За войну вручено свыше 320 таких орденов. Ордена 2- й степени (из серебра) вручались около 2400 раз, ордена 3- й степени — (из серебра) — свыше 5700.
Начался сильный снегопад. Подул ветер. В степи закружила метелица. Под прикрытием непогоды, казалось, можно было уйти незамеченными. Но первые же движения вражеских колонн были обнаружены нашими постами. В воздух, несмотря на темень и непогоду, поднялись самолеты 312-й ночной легко-бомбардировочной дивизии. Бомбы падали точно в цель. Промахнуться было невозможно. Туда же понеслись одна за другой стаи эрэсов. После бомбового и огневого ударов на врага двинулись танки и кавалерия. «Мы были в отчаянии, — рассказывал эсэсовец из дивизии „Викинг“. — Едва мы прошли триста метров, как на нас напали русские танки. Они ворвались в гущу и гусеницами утюжили и давили ряды солдат. За танками появились казаки. Вся колонна была уничтожена. Нам удалось спрятаться около разбитых автомашин. На следующий день утром мы сдались в плен».
Тысячи обезумевших врагов погибли перед нашими траншеями от пулеметного и автоматного огня.
Страшная гибель! Но они ведь не захотели воспользоваться нашим милосердием. В предложении о капитуляции, подписанном заместителем Верховного Главнокомандующего Жуковым, командующими фронтами Коневым и Ватутиным, им гарантировалась жизнь. Не страх ли за чудовищные преступления, совершенные гитлеровцами на нашей земле, гнал их под гусеницы танков и на пулеметы?
Помнишь, читатель, рассказ о приграничном сражении, которое разыгралось в первую неделю войны в районе Луцк — Дубно — Ровно — Броды? Тогда на Броды наступала 57-я пехотная дивизия гитлеровцев. В Корсунь-Шевченковском побоище она кончила существование. Кончил существование танковый полк 14-й танковой дивизии, с которой на шоссе перед Луцком воевали герои нашей 1-й артиллерийской противотанковой бригады… (К слову сказать, города Ровно, Луцк, Клевань в самом начале февраля были освобождены от фашистов.)
Корсунь-Шевченковская операция закончилась пленением 18 200 солдат. 55 тысяч было убито и ранено. Убитым нашли генерала Штеммермана. Вся вражеская артиллерия, множество другой военной техники — все осталось на поле боя. Удалось бежать из кольца лишь старшим офицерам и генералам и небольшим группам солдат, прокравшимся за пределы кольца оврагами. Таким получился «Сталинград на Днепре», как тогда говорили.
А вот Гитлер отреагировал на гибель своих войск у Днепра иначе, чем на гибель войск у Волги. Тогда в Германии был объявлен трехдневный траур. Теперь же руководители рейха сделали вид, что ничего плохого не случилось, что окруженные вышли из кольца. А чтобы не закрались в души немцев сомнения, генералов, бросивших свои войска на погибель, встретили в Берлине с торжеством и щедро наградили.
После Корсунь-Шевченковской операции 1-й и 2-й Украинские фронты, как воины, чувствовали локоть друг друга, их уже ничто не разъединяло. Они могли наступать теперь еще успешнее. А гитлеровцы потеряли последнюю надежду на восстановление «Восточного вала».
Начиная войну с нами, они об этом не подумали…
БЕЛОРУССКАЯ ОПЕРАЦИЯ
1098–1165-й дни войны. 23 июня — 29 августа 1944 года
Взвесив, он ставил Белорусскую битву, как пагубную для себя, на первое место. «В течение лета и осени 1944 года, — писал генерал Вестфаль, — немецкую армию постигло величайшее в ее истории поражение, превзошедшее даже сталинградское». Почему гитлеровцы имели основания сравнивать битвы и почему выделили из них Белорусскую?
Уже в конце 1943 — начале 1944 года высшим чинам вермахта стало ясно, что фашистская Германия не способна одержать победу над Советским Союзом. И основные свои надежды они стали возлагать на «средства политические». «Раскол между Советским Союзом и англо-американцами — вот что было нашей реальной надеждой» — так писал о «политических средствах» генерал Меллентин. Яснее говоря, гитлеровцы рассчитывали, что империалисты США и Англии должны будут в конце концов вернуться к своей обычной политике вражды с социалистической страной. Тогда Германия автоматически войдет в их лагерь и получит свой кусок добычи. Пусть даже кусочек. А если и ни кусочка, то все же избежит военного разгрома. Но союзники — СССР, США, Англия — пока действуют согласованно. Значит, надо ждать. И ждать на выгодных позициях, сохраняя все еще мощную, хорошо вооруженную армию. По словам генерала Бутлара, гитлеровское командование в тот период поставило себе целью «ослаблять силу русских и удерживать рубежи, расположенные как можно дальше к востоку от границ Германии».
Рубежом, крайне важным для такой стратегии, была Белоруссия. Немцы, находясь три года на ее территории, создали там крепкую оборону. Оборонительные линии проходили по западным берегам многочисленных рек, преграждали сухие пространства между озерами и болотами. Полуразрушенные города были превращены в опорные пункты. На Днепре все еще сохранялась часть «Восточного вала». Вся сложная и продуманная оборонительная система, простиравшаяся в глубину на 250–270 километров, называлась «Фатерлянд» — «Отечество». Такое название должно было настраивать немецких солдат на стойкость в обороне — иначе «фатерлянду» придется плохо. И вот когда гитлеровцы были частью вышвырнуты с белорусской земли, а частью зарыты в нее, когда после этого советские войска дошли до польской Вислы и до границы Восточной Пруссии, надежды гитлеровцев на «политические средства» померкли. Надеяться им, по-сути, было уже не на что. Красная Армия набрала такую силу, такое мастерство, что в скором времени ее нужно было ждать в Берлине. Вот гитлеровские генералы и считали Белорусскую битву страшнее Сталинградской: от Волги до Берлина было далеко, а от Вислы — ой как близко.