- Противен мне его гад. Сороконога эта, - воевода перевёл взгляд в сторону колдуна, - постоянно какие-то заклятья на ней кладёт. А после целует и ластит её, словно девку.

Он положил ладонь на плечо Искрену.

- Ты верно молвишь. Пойди, присмотри за калдеем. А ну как дури хватит, - сунется один к дому, - Светобор сжал плечо следопыту. - Только сам за дорогу не суйся. Бабы тоже сплетни не с пустого места сказывают.

Улыбнувшись в ответ, следопыт пропал в наступающем сумраке нарождающейся ночи. Скрываясь в высокой траве, Искрен добежал до дороги у самого трипутья. Затаившись в росших у самой обочины кустах, он осторожно выглянул наружу.

Колдун находился сразу за развилкой и, сидя на встревоженном коне, пытался одной рукой справиться с поводьями, а другой теребил пряжку сидельной сумки. Конь чёрной масти, высоко вздымая красивые ноги и запрокидывая точёную голову, пятился всё дальше от распутья. Нервозность коня усиливал сам колдун, постоянно и беспричинно дёргая поводья, и грубым голосом незнакомого языка, в котором, казалось, отсутствовали гласные звуки, с ненавистью кричал на него. На колдуне не было его чёрных перчаток, а голые кисти рук вместо этого покрывали старые, давно зажившие и совсем новые шрамы и рубцы. Наконец Нергал справился с застёжкой и, запустив в сумку руку, вынул оттуда небольшую деревянную клеть.

Клетку плотно накрывала деревянная крышка с массивным кольцом. Колдун поднёс её к лицу и, заглянув через тонкие жерди решётки, оскалил зубы в улыбке. Вороной жеребец явно не разделял радости сидевшего на нём человека. С появлением из сумки нового предмета, он задвигал ноздрями, вдыхая запах опасности. Аккуратно поставив клетку на седло между ног, колдун открыл за кольцо крышку и запустил туда руку. В лучах заходящего светила в руке Нергала шевелилось длинное, многосуставчатое насекомое. Гигантская сороконожка имела чёрный с синеватым отливом цвет хитина и слизь по всему телу. Сидя на ладони, насекомое постоянно приподнимало плоскую головку и ощупывало воздух короткими усиками и раздвоенным языком.

Искрена вновь, как и в первый раз, передёрнуло от этого гада. Ещё с первого знакомства дружины с суставчатой тварью Нергал в подробностях описал все прелести своего любимца. Ядовитые жвала, ядовитый каждый из коготков сорока ножек и мощные церки - клещи на конце хвоста... всё приводило в восторг халдея. По его собственному хвалебному признанию, такое насекомое было редкостью даже в его родных землях.

Тем временем Нергал принялся хрипеть слова на глухом и незнаемом в этих краях языке, после чего его конь и вовсе взбеленился. Он храпел и, поворачивая голову, косил умным глазом на тварь в ладонях у седока. Калдей убыстрил темп и увеличил громкость произносимого заклятия. Казалось, что человек, игнорируя смертельную опасность, специально дразнит сороконога.

Несмотря на жуткий вид твари, не все люди гибли в корчах от его укуса. Сам заморский колдун был совершенно не подвержен смертельному яду своего любимца. Наоборот, при произнесении заклятия вместе с ядом колдун получал силу и необычайные умения. И следопыт уже не раз становился свидетелем подобных колдовских экзекуций.

Закатив глаза, колдун ещё больше возвысил голос и увеличил ритм. Он начал погружаться в транс, а его раздразнённое насекомое в неконтролируемую ярость. Оно всё больше и больше стало вытягивать вверх голову, и всё большее количество его передних лапок повисало в воздухе. Своим раздвоенным языком оно пыталось достать до ладони колдуна, что, раздражая, кружила над ним. Наконец голос Нергала перешёл на громкое сипение, и по его припадочному состоянию следопыт понял, что заклятие почти завершено. Осталось лишь довершить его последним, ядовитым штрихом игольчатых следов на человеческой плоти.

- Гадэ эшшэ думат... - громко просипел Нергал.

Заклинатель закончил творить колдовство и сблизил свои ладони. Многоножка получила желаемое. В то время как челюсти насекомого сомкнулись, челюсти колдуна раскрылись, и оттуда вылетел жуткий крик боли и наслаждения.

Вороной жеребец, не выдержав такого, рванул с места и понёс. Колдун, выпустивший для ритуала поводья из рук, силился удержаться в седле. Его сороконог метнулся вверх по руке и скрылся за воротом хозяина. Когда испуганный конь поравнялся с сидящим в кустах следопытом, тот выскочил и попробовал схватить его за поводья. Но, испугавшись неожиданного появления человека, животное заржало и встало на дыбы. Нергал, не успевший к этому моменту перехватить поводья, при виде Искрена округлил глаза от удивления и, взмахнув руками в отчаянной попытке сохранить равновесие, полетел в траву у обочины. Сидевшее при этом на камне всё то же маленькое крылатое существо взмыло в воздух.

Увиденное испугало и потрясло его так, что Искрен отшатнулся от жеребца и рванул из-за пазухи плетёный нитяной гайтан с берегиней. Он не мог поверить своим глазам: падавший прямиком в траву по ту сторону дороги колдун вдруг исчез. Его не было ни в траве, ни на дороге, ни в воздухе. Даже трава в том месте, куда летел калдей, была не смята. Не шелохнулась ни единая травинка.

Пятясь, следопыт зашептал защитные слова берегине. У противоположной стороны дороги он остановился и, переведя дух, стал оглядываться. На дороге, ведущей в ту сторону, откуда они приехали, остывали следы ускакавшего коня.

Мир вокруг, казалось, не заметил произошедшего мгновение назад. Мир закончил купать ярого жеребца в солнце и увёл его в полуночные конюшни до самого утра. Вечер притушил свет алого пламени заката и накинул на окрестные земли саван тишины и спокойствия.

Но на сердце и на душе у Искрена спокойно отнюдь не было. Он не заметил, как из кустов на дорогу выбежали воевода и второй его помощник Володимир Горазд.

- Ижде он? - воевода схватил друга за руку, - что случилось?

- Калдей исчез. Свалился с лошади в траву за дорогой и исчез, - пробормотал Искрен, не отрывая взгляда от того места, куда падал Нергал.

Он поведал Светобору обо всём случившемся, и воевода, запустив пятерню в бороду, надолго задумался...

- Вот что. Коня уж не догнать, да и догонять не стоит. Заплутает али зверьё пожрёт, - Светобор пристально вглядывался в крышу далёкого дома. - Но вот как этот хорь мог исчезнуть...?

- Ровно так же, как и следы коня Яромира, - Искрен вынул из ножен меч и, приблизившись к краю дороги, медленно и нерешительно протянул руку с оружием.

Дотянуться до камня он не успел. Воевода метнулся к другу и перехватил его. Одной рукой он схватил за запястье руку, державшую меч, второй обхватил следопыта поперёк груди.

- Хватит! - глядя Искрену в глаза, воевода мягко отстранил его подальше от обочины, - хватит на сегодня пропаж и исчезновений. И до утра никаких вылазок по ту сторону дороги. Он махнул рукой стоящему всё это время в глубокой задумчивости Володимиру и позвал его.

- Горазд!

И когда тот вернул свой взгляд из полей, приказал: - Вели ночёвку ставить. Пали костёр и ослобони людей.

Когда на поляне появились следопыт и воевода, у большого костра уже было всё налажено - готовилась пища, щипали траву рассёдланные и стреноженные кони, были расставлены стражи, а вокруг огня на плащах лежали и переговаривались воины. Светобор тоже вытащил из седельных сумок свой походный плащ и разостлал его немного в стороне от остальных. Воевода чинно снял с белокурой головы островерхий шлем-шишак и разгладил красный лисий хвост, что пышным фонтаном старшинного яловца бил из длинной втулки. Освободившись и от остального доспеха и разоружившись, он откинулся на постель. Лоб воеводы хмурился от грозных дум и невесёлых воспоминаний.

Подле него присел на корточки Володимир Шибан. Могучий телом, словно бык, опытный, словно старый медведь и опасный в бою, как дюжина волков, - правая рука воеводы принёс в своих огромных ладонях большой ломоть белого хлеба с полосами вяленого мяса. Светобор благодарно кивнул помощнику и принял от него ещё и кожаный мех со сладкой медовой водой. Выслушав доклад о делах в отряде, Светобор хлопнул Володимира по плечу в знак одобрения и отправил его отдыхать.