Но не бездействуют и те, кто находится по другую сторону барьера. Не странно ли, читатель, что среди дисквалифицированных в Лос-Анджелесе спортсменов не оказалось ни одного американца, хотя, по многим данным, именно за океаном находится эпицентр допинговой эпидемии? Может быть, контроль для представителей сборной США был менее строгим, чем для других участников? Или же американцы прибегли к таким стимуляторам, которые пока невозможно обнаружить?

Вопросы не беспочвенны. Накануне Игр-84 в печать просочились сведения о том, что атлеты США, готовясь к олимпийским стартам, использовали новые стимуляторы. Речь шла, в частности, о препарате Эйч-джи-эйч. Этот гормональный препарат, обладающий анаболическими свойствами, быстро выводится из организма, а потому пока не поддается контролю.

Последнее обстоятельство, сообщала пражская «Руде право», и привлекло к Эйч-джи-эйч повышенный интерес за океаном. Там в течение нескольких лет в обстановке строжайшей секретности проводились преступные эксперименты на людях. Использование препарата в США настолько обеспокоило медицинскую комиссию МОК, что на одном из заседаний эта проблема была рассмотрена самым детальным образом.

Не странно ли: ни представители Лос-Анджелеса, ни НОК США так и не выступили против применения Эйч-джи-эйч. Почему? Может быть, потому, что с помощью нового средства планировали добиться новых побед?

Один из ведущих американских специалистов в области спортивной медицины Сидней Уолф выступил накануне Игр-84 с заявлением. В нем, в частности, говорилось: «Спортсмены должны добиваться высших достижений с помощью упорных тренировок. Путь к победам с помощью стимуляторов аморален и преступен».

Нет, не услышали призыв доктора Уолфа его соотечественники. Спустя несколько месяцев после Игр в США разразился очередной скандал. Поводом для него стала публикация в журнале «Роллинг стоун». Номер журнала со статьей «Как американские медалисты победили с помощью допинга» разошелся в считанные часы.

Оказалось, по крайней мере треть членов олимпийской сборной США по велоспорту, включая пятерых призеров Игр-84, накануне старта использовала гемотрансфузию — «кровяной допинг». Среди прочих называли имена золотого медалиста Стива Хегга, обладателей серебряных наград Брента Эмри, Пэт Макдоноуф и Ребекки Твигг, бронзового призера Леонарда Хитца.

Суть дела была следующей. За два месяца до соревнований у велосипедистов взяли часть крови, охладили и законсервировали. А накануне старта, когда организм уже успел ликвидировать кровяной дефицит, законсервированную кровь вновь вводили атлету, что резко увеличивало количество красных кровяных телец, снабжающих мышцы кислородом. В результате возрастали и возможности спортсмена справляться с нагрузками в ходе соревнований.

Эксперименты американцев с «кровяным допингом» были осуждены во всем мире. Вот что сказал, к примеру, президент Австрийского института спортивной медицины, профессор Людвиг Прокоп: «Любой метод, ведущий к успеху спортсмена, должен быть запрещен, если метод этот неэтичен. Гемотрансфузия дает одним преимущество перед другими и в этом смысле мало чем отличается от других стимуляторов. Кроме того, «кровяной допинг» опасен для здоровья спортсменов, он может вызвать серьезные осложнения, заболевания. Все, кому дороги идеалы олимпийского и спортивного движения, должны бороться со злом, с допинговой эррозией, разъедающей тела и души».

Но самое поразительное в этой истории вот что: НОК США, на словах осудив тренеров и спортсменов, прибегавших к гемотрансфузии, на деле взял их под защиту. Исполнительный директор Национального олимпийского комитета Дон Миллер обещал провести тщательное расследование всей истории и наказать виновных, но тут же подчеркнул: до дисквалификации в этом случае не дойдет.

Неужели же за океаном думают, что подобная позиция — на благо спорта. Или по-прежнему торжествует принцип «победа любой ценой»? Когда же будет положен конец страшной допинговой гонке? Предстоит долгая и нелегкая борьба за чистоту спорта. Хочется верить, что победит здравый смысл.

Иначе…

или Продолжение печального повествования о загубленных жизнях

«Чему вы удивляетесь? Вся эта история лишь отражение ситуации, что сложилась в нашем обществе…»

Цитата — из читательского письма, опубликованного на страницах журнала «Спорте иллюстрейтед» после появления там исповеди Дона Риза.

Кто он такой, этот Дон Риз? Гигант ростом в два с лишним метра, весящий ни много ни мало 127 килограммов. Пышущий здоровьем мужчина, примерный семьянин, отец двух очаровательных малышей. Могучий атлет, один из сильнейших игроков в американский футбол, чьи прорывы по флангу не так-то просто остановить. Счастливчик Дон, чудо-спортсмен, потерявший счет призам, многотысячным гонорарам и хвалебным статьям.

Когда-то он был известен Америке именно таким — преуспевающим, удачливым, кумиром болельщиков.

Облаченный в тяжелые футбольные латы, он казался трибунам не ведающим сомнений и преград суперменом.

Теперь все это в прошлом. Пройдя все круги ада, отбыв срок тюремного заключения, бывший супермен Дон Риз вынужден был сменить футбольную амуницию на больничную пижаму. Остановившись у последней, роковой черты, он все-таки нашел в себе силы попробовать начать жизнь заново.

Дон Риз — наркоман и был наркоманом в течение всей своей спортивной карьеры. Факт этот, став достоянием гласности, поверг Америку в шок.

«Кокаин отравил мою жизнь, каждую ее минуту. Пагубная страсть чуть не убила меня, и, кто знает, возможно, я еще паду ее жертвой. Но дело не только во мне. Кокаин широко распространен в нашей Национальной футбольной лиге… Столько игроков употребляют наркотики, что можно утверждать: кокаином пронизан весь футбольный механизм… Игнорировать этот факт одновременно недальновидно и глупо. Просто преступно…»

Так начинается исповедь Дона Риза, опубликованная в «Спорте иллюстрейтед».

«На жаргоне наркоманов кокаин — «леди». С «леди» знакомы во всех слоях нашего общества. Но те, кто оказался во власти пагубной страсти, как я, знают: за благозвучным названием скрывается монстр. «Леди» разрушает семью, втаптывает в грязь саму жизнь.

Мне пришлось увидеть многое. Не забыть, как захлопываются за тобой двери тюрьмы. Как отказывается от тебя семья. Как отворачиваются удача и счастье. Я напоминаю себе человека, который присутствует на собственных похоронах.

Я знаком с миром наркотиков слишком хорошо. Дважды к моему виску был приставлен пистолет: торговцы наркотиками угрожали нажать на спусковой крючок, если я не оплачу им долги. Долги за кокаин. Даже сейчас я должен торговцам 30 тысяч долларов, а у меня дома, в Новом Орлеане, до сих пор виден след, оставленный пулей: я не смог заплатить и в тот раз.

Я хотел умереть. Покончить жизнь самоубийством. Однажды ночью в Майами я бродил по улицам, надеясь купить смертельную дозу героина. Лежа в постели, я нередко стискивал зубами дуло пистолета и прикасался пальцем к спусковому крючку.

Вот что значит быть футболистом-профессионалом в Америке. И потому я ненавижу футбол. Ненавижу НФЛ. Лигу, футбол, саму игру — все то, что пронизано наркотиками.

Я видел, как гибли команды. Мне довелось играть за команду Нового Орлеана как раз в то время, когда наркотики стали всеобщей страстью. Игроки нюхали кокаин в раздевалках перед игрой, в перерывах, а по ночам слонялись по улицам в поисках новых и новых доз. Я был одним из них.

Спросите тех, кто знает, и они ответят: над всей лигой висят наркотиковые тучи. Большинство тренеров знают об этом. И хозяева команд знают. Только вот все остается по-прежнему. В Новом Орлеане у меня было добрых пятнадцать способов достать кокаин. Стоило набрать некий телефон, оставить свой адрес — и через несколько минут пакетик кокаина был уже в моих руках. Мне не раз приходилось видеть торговцев наркотиками прямо у кромки футбольного поля.