В запросе лейбористских депутатов парламента утверждалось: власти стали соучастниками «неопрятного трюка». И задавался вопрос: на каком основании перед тысячами и тысячами женщин из стран Азии и Африки, чьи мужья или сыновья поселились в Англии, захлопывают дверь, а мисс Бадд встретили с распростертыми объятиями?
Вывод третий: к «делу Золы» были причастны и дельцы от спорта. В газеты и журналы (в частности, об этом писали «Дейли миррор» и «Спорте иллюстрейтед») просочилась информация о регулярных контактах Фрэнка Бадда с представителями «Интернэшнл менеджмент групп» Марка Маккормака. Сообщалось о планах организации — в обход Международной любительской легкоатлетической федерации — серии встреч на дорожке между Золой и двукратной чемпионкой мира американкой Мэри Деккер.
Идея, думается, была такая: раздуть ажиотаж еще до Игр, сделать затем поединок Бадд и Деккер в Лос-Анджелесе одним из центральных событий Олимпиады, ну а после Игр пожинать плоды. Серия встреч сулила миллионы, но реализовать идею не удалось: как известно, Бадд, которую все-таки протащили на Игры, столкнулась на дорожке с Деккер. Та упала и не смогла продолжить борьбу за медаль, а Зола осталась в результате лишь седьмой.
Итак, в участии Бадд в Олимпиаде были заинтересованы юаровские расисты, британские консерваторы и жадные до наживы бизнесмены.
Конечно, можно понять и юную спортсменку: она, без сомнения, мечтала попасть на Игры, не отдавая, скорее всего, себе отчет в том, что оказалась игрушкой, что ею беззастенчиво манипулируют. Но то, что было неведомо Золе, должно было быть очевидно почтенным членам МОК. Эта организация призвана стоять на страже интересов международного спортивного движения. И тем не менее 24 июля исполком МОК разрешил Бадд выступать в Лос-Анджелесе.
А ведь еще накануне Игр на имя Хуана Антонио Самаранча пришло письмо от президента Южно-Африканского нерасового олимпийского комитета (САНРОК) Сэма Рамсами. В этом письме, в частности, говорилось:
«Я хочу привлечь ваше внимание к тому факту, что спортсмены ЮАР путем обмана пытаются принять участие в Олимпийских играх, приобретая подходящие паспорта с одной только целью — обмануть МОК. В печати были опубликованы сообщения о том, что минимум шесть спортсменов ЮАР могут принять участие в легкоатлетических соревнованиях Игр в Лос-Анджелесе:
— Зола Бадд (Великобритания);
— Жоао да Сильва (Португалия);
— Сидней Мэйри (США);
— Марк Ханделсман (Израиль);
— Мэтью Мотшварату (Ботсвана);
— Коос ван дер Мерве (ФРГ).
Все они родились и выросли в ЮАР, все они члены Любительского легкоатлетического союза ЮАР (САААЮ), который был исключен из ИААФ. Кроме того, все эти спортсмены выступали за сборные ЮАР.
Нам известно, что сторонники Южной Африки развернули пропагандистскую кампанию, цель которой — доказать, что спортсмены не несут ответственности за политику своей страны и что их выдающийся талант будет несправедливо задушен, если им не разрешат принять участие в Олимпийских играх. Надеемся, что эти эмоциональные аргументы не заставят поколебаться ни Вас, ни исполком МОК. Следует отметить, что порочная политика апартеида как раньше, так и теперь лишает многих южноафриканцев возможности достичь спортивных высот. Мир никогда не узнает об их таланте до тех пор, пока апартеид не будет уничтожен».
Печально, но руководство МОК не прислушалось к точке зрения Сэма Рамсами. И ведь далеко не его одного. С требованием лишить юаровских представителей возможности участвовать в Играх выступили африканские страны. Волна протестов прокатилась и по Великобритании, которую представляла Бадд в Лос-Анджелесе. Протестовали профсоюзы и общественные организации, многие газеты и муниципальные советы. Президент Европейской легкоатлетической ассоциации Артур Голд заявил, что, по его мнению, Бадд не имела морального права представлять Англию в Лос-Анджелесе. С его точкой зрения были согласны многие ведущие спортсмены страны.
Бадд и другие атлеты с заграничными паспортами все-таки участвовали в Олимпиаде. Кому же это было на руку? Кто оказался в выигрыше?
Расисты? Да. Дельцы от спорта? Тоже. В проигрыше же оказалось международное олимпийское движение, чьи руководители позволили себе попрать те самые положения Олимпийской хартии, которые призваны охранять.
Ну а что же Зола? Вскоре после Олимпиады-84 она вернулась в ЮАР и даже заявила о своем решении восстановить прежнее гражданство. Таким образом, сама спортсменка волей-неволей подтвердила: уловка с английским подданством понадобилась лишь тем, кто всеми правдами и неправдами стремится прорвать изоляцию режима апартеида в международном спорте. Бывший министр по делам спорта Великобритании Деннис Хауэлл так расценил все происшедшее: «Британский спорт был самым позорным образом использован для того, чтобы сбить с истинного пути олимпийское движение».
Подданства Зола все же не восстановила. В критический момент вновь вмешались влиятельные — и уже знакомые нам — силы. Как видно, в штабах расистов и их покровителей было решено: полезней будет, если девушка продолжит выступления в майке сборной Великобритании…
С Бадд мне встречаться не довелось. А вот кое с кем из тех, кого упоминал в этой главе, не только встречался, но и подолгу разговаривал.
Первая встреча — уже довольно-таки давняя, состоявшаяся в дни мексиканской Универсиады-79. Не знаю уж каким образом, но в главном пресс-центре Всемирных студенческих игр появился президент так называемого Южно-Африканского НОК Рудольф Опперман. Никакого права появляться там у расистского деятеля не было — ведь его не аккредитовывали на соревнованиях. Как видно, помогли единомышленники, посчитавшие, что пресс-центр Игр-79 — отличная трибуна.
— Нас незаслуженно обвиняют во всех смертных грехах, — витийствовал Опперман перед журналистами. — Нас оболгали, представив в глазах болельщиков всего мира этакими кровопийцами. Посмотрите на меня, и вы убедитесь в обратном. Не верьте пропаганде красных, у меня на родине, в ЮАР, созданы условия для прогресса всех этнических групп. Просто мы хотим, чтобы эти группы развивались отдельно, не смешивались, мы хотим защитить чистоту нашей белой расы и других рас. Когда-то спортсмены с разным цветом кожи не могли выступать вместе, но это все в далеком прошлом, времена изменились. Смешанные команды уже не редкость, а обычное явление. Победителями крупнейших национальных соревнований становятся даже чернокожие атлеты, и мы радуемся их успехам. Так почему же нас отлучили от олимпийских игр, других международных состязаний? Пора, давно пора восстановить справедливость!..
Рудольф Опперман не был похож на кровопийцу. Это был холеный, уже довольно пожилой мужчина.
И все-таки от его слов, от самого его вида почему-то становилось не по себе. Я взглянул на коллег-журналистов, понял: они испытывали те же чувства.
Перед нами ораторствовал расист. Эмиссар тех юаровских кругов, что превратили жизнь небелого населения Южной Африки в постоянный ад. Нам было прекрасно известно о расстрелах мирных негритянских демонстраций, о жесточайших пытках, которым подвергаются борцы за гражданские права, о той удушливой атмосфере страха и ужаса, что царит в расистском государстве.
Так мог ли Рудольф Опперман хоть кого-нибудь обмануть? Круг журналистов, собравшихся послушать, о чем говорит этот холеный седовласый мужчина, стал редеть. Прошло несколько минут, и рядом с юаровцем не осталось никого. Он еще продолжал свою речь, но уже в пустоту…
Теперь вторая встреча. С негритянским бегуном из ЮАР Сиднеем Мэйри. Я познакомился с ним в Риме, во время розыгрыша Кубка мира по легкой атлетике. Да, Мэйри приехал в Рим — выступать, хотя, конечно, не за Южную Африку. За команду США, он тогда уже подал просьбу о предоставлении ему американского гражданства и ожидал благоприятного решения заокеанских властей.
Сидней — талантливый бегун. Он даже был — пусть и совсем недолго — мировым рекордсменом в беге на 1500 метров. Пользовался известностью, в газетах публиковали его фотографии и интервью. Из сообщений печати я и узнал, что Мэйри выступает в поддержку расширения спортивных контактов с режимом ЮАР. Почему? Это было не очень понятно, вот я и решил встретиться с ним и поговорить. На магнитофонной пленке остался монолог спортсмена: