Тем не менее кое-кто еще отправляется в ЮАР, хотя с каждым годом число спортсменов, которых расистам удается подкупить, сокращается. В этом смысле чрезвычайно велико значение «черного списка», выпускаемого каждые полгода САНРОК совместно со Специальным комитетом ООН против апартеида. Согласитесь, кому хочется попасть в этот список? В моем лондонском комитете хранится немало писем от раскаявшихся спортменов: они просят вычеркнуть их фамилии из «черного списка» и заверяют, что впредь не будут пособниками кровавого режима.

— Мне думается, что борьба с апартеидом в спорте является лишь составной частью борьбы с апартеидом вообще…

— Без сомнения. Для нас очевидно, что мы добьемся окончательного успеха лишь тогда, когда расисты будут полностью изгнаны из нашей страны. В последнее время правители Претории часто рассуждают о неких «реформах» в спорте ЮАР. Но это не более чем ложь. Недаром епископ Десмонд Туту, посвятивший всего себя борьбе против апартеида, не раз подчеркивал: многорасовый спорт в ЮАР — фикция; у внешнего мира создается впечатление, что положение улучшается, в то время как апартеид по-прежнему властвует повсюду. И не удивительно: нельзя иметь нормальный спорт в ненормальном обществе.

Окончательная победа, уверен, уже была бы достигнута, если бы у юаровских расистов не было влиятельных покровителей и единомышленников за рубежом. Президент Рейган назвал режим Претории «естественным союзником». Расширяются экономические, военные, культурные контакты между ЮАР и целым рядом стран Запада. Не сидят сложа руки и транснациональные монополии, получающие огромные прибыли в Южной Африке. Так, «Дженерал моторе» дает деньги на проведение в ЮАР раздельных состязаний по легкой атлетике, велоспорту, боулингу. «Бритиш петролеум» организует в ЮАР футбольные турниры, «Пежо-Ситроен» — теннисные соревнования.

История с Золой Бадд — наглядный пример того, как пособники расистов любым способом пытаются протащить на олимпийские игры представителей ЮАР. В той истории, как вы помните, оказались задействованы и правительственные учреждения Великобритании, и большой бизнес… Но, борьба с апартеидом, в том числе и апартеидом в спорте ЮАР, продолжается.

или Воображаемый диалог автора и его читателя о проблемах, которые волнуют их обоих

А теперь нам пора отправиться в путешествие. Перенесемся же мысленно на древнюю землю Греции. Поднимемся на вершину холма, названного в честь бога Кроноса. Взглянем вокруг: вот она, Олимпия.

Вон те развалины много, очень много веков назад были прекраснейшим храмом Г еры, а теперь сохранился лишь фундамент здания да шестнадцать его колонн. Ветер шевелит ветви могучих платанов. Ручей Кладей неспешно течет навстречу реке Алфей. Там, внизу, древний стадион Олимпии, где когда-то боролись за победу знаменитейшие герои Эллады. Кипарисовая аллея ведет от стадиона к круглой площадке. В центре высится стела Кубертена. Здесь, в мраморной нише, покоится сердце того, чьими стараниями олимпийские игры стали достоянием не только прошлого, но и настоящего.

Еще древние называли Олимпию самым прекрасным местом в Греции. Пожалуй, и самым спокойным. Так что лучшего места для обстоятельного, непростого разговора с читателем о судьбах международного олимпийского движения не найти — со всех точек зрения. А разговор такой, думается, повести нам самое время.

Только одно «но»: кто он, мой собеседник? Откуда я знаю, что его волнует, какие вопросы беспокоят?

Знаю из писем — тех, которые каждый день кипами приходят в редакцию «Советского спорта». Одно из них сейчас передо мной. Его автор — житель Новосибирска Сергей Меркурьев, возраст — под тридцать, по профессии — грузчик. Письмо Сергея достаточно пространное, все его, пожалуй, приводить не имеет смысла, главные же позиции таковы:

«Нет слов выразить, как волнует древний, священный и прекрасный обычай — раз в четыре года проводить Олимпийские игры, — написал Сергей. — Необходимо сберечь его и передать потомкам. И для этого я вижу только один верный путь: проводить олимпийские игры, летние и зимние, постоянно в одной стране.

Конечно, я понимаю, что организация игр — это веха в жизни соответствующего города и государства. Она служит импульсом для подъема спортивного движения на всех уровнях, а кроме того, способствует развитию техники, связи, архитектуры, торговли и т. д.

Все так. Но посмотрите: трагические события в Мюнхене, когда террористы проникли на территорию Олимпийской деревни, отказ Денвера проводить Белую олимпиаду, «олимпийская тюрьма» в Лейк-Плэсиде, попытки бойкота Московских игр, многочисленные нарушения Олимпийской хартии в Лос-Анджелесе — все это события не такого уж далекого прошлого. Что же сулит нам будущее?

МОК хочет быть вне политики, но быть вне политики невозможно. Под угрозой святые принципы олимпийского движения и само его существование. Значит, выход один: должно быть постоянное место проведения игр. Надо ли расшифровывать, что я имею в виду Грецию, Олимпию?»

Итак, вопрос поставлен, и вопрос, согласитесь, серьезный. Есть что обсудить. Вот я и предложил бы обсуждать в форме диалога, тем более что аргументы, которые мог бы привести Сергей Меркурьев в реальном разговоре, достаточно очевидны. Попробуем?

Меркурьев. Сразу же хочу повторить: я за Грецию. Это — панацея от всех нынешних бед олимпийского движения. В конце концов, древние отнюдь не случайно проводили Игры всегда в одном месте. Почему бы нам не воспользоваться их опытом?

Мне кажется, я предлагаю способ разом решить многие нынешние проблемы. Проведение олимпийских игр стало очень дорогостоящим делом, которое по плечу лишь узкому кругу стран, причем круг этот, судя по всему, продолжает сжиматься. Лос-Анджелес, напомню, был единственным кандидатом на Игры-84. Тут же все упрощается: каждый раз в Олимпии — и точка.

Представьте, что моя идея реализована. Где-то рядом с легендарной Олимпией создан прекрасный олимпийский город. Здесь, к примеру, штаб-квартира МОК. Тут же — помещения музея и Олимпийской академии. Вон там — современные спорткомплексы. Стадионы, залы, бассейны. Гостиничный центр. Какой удивительный символ соединения эпох: развалины древних храмов, античных спортивных сооружений, а неподалеку — новая Олимпия, над которой развеваются флаги Греции, МОК, ЮНЕСКО, ООН…

Автор. Что ж, картина вами, Сергей, нарисована яркая и, признаюсь, заманчивая. По крайней мере на первый взгляд. Действительно, проводи МОК игры в одном месте, исчезает масса проблем, возникших в том же Лос-Анджелесе.

Но я в данном случае скептик. Ваша новая Олимпия подозрительно смахивает на небезызвестные Нью-Васюки Остапа Бендера. Ведь сейчас нет ни спорткомплексов, ни гостиничного центра… Олимпия — это полугородок-полудеревушка, несколько тысяч жителей…

Меркурьев. Нужно строить.

Автор. Но ведь нужны не просто стадионы, что уже само по себе требует многомиллионных затрат. А для того чтобы реализовать вашу идею полностью, необходим гигантский олимпийский город, спортивная столица мира. Речь идет не о гостиничном центре — о десятках таких центров, ведь придется размещать сотни тысяч, миллионы туристов. И какой для обеспечения такого города нужен обслуживающий персонал, который пока, кстати, непонятно, где будет жить и чем заниматься между играми… А дороги, аэропорты, вокзалы, системы связи… Все это гигантская работа. Кто будет строить? Кто даст средства?

Меркурьев. МОК…

Автор. У МОК таких денег нет. Нужны ведь будут миллиарды, десятки миллиардов долларов. Нет таких денег и у национальных олимпийских комитетов, международных федераций. Значит, получается, нужно просить у правительств и частного капитала. Правительства, к примеру, некоторых западных государств даже своим олимпийцам помогать отказываются. И уж если они согласятся финансировать предлагаемое вами, Сергей, строительство, то, скорее всего, при выполнении определенных условий. А разве это не проникновение политики в спорт, не потеря МОК своей независимости?