Олимпиады — для тех атлетов, которые являются членами соответствующих федераций, находятся под контролем своих национальных олимпийских комитетов. «Стопроцентные» же, как вы, Сергей, их назвали, профессионалы являются, по сути, сотрудниками фирм, пусть спортивных, но фирм. Они подчинены исключительно хозяевам профессиональных спортивных лиг и шоу, где единственная цель — не пропаганда спорта, распространение идей мира и дружбы, а извлечение прибыли.

Вся суть в том, что принципы, на которых базируется профессиональный спорт, несовместимы с идеалами олимпийского движения. Уже сегодня проникновение принципов профессионального спорта ведет, об этом мы с вами говорили, к опасной коррозии этого движения. Если же профессионалы будут допущены на игры, допущены без всяких ограничений, результат может оказаться самым трагическим для судеб мирового спорта.

Меркурьев. Почему же тогда примиренческую позицию занимает МОК? В Сараево профессионалы участвовали в хоккейном турнире, в Лос-Анджелесе — в футбольном. Сеул станет местом дебюта профессионалов-теннисистов. Ходят слухи, что недалек тот день, когда на олимпийских турнирах проявятся профессиональные боксеры и баскетболисты. Неужели деятели Международного олимпийского комитета не видят тех опасностей, о которых вы говорите?

Автор. Факты, приведенные вами, Сергей, еще одно убедительное доказательство нынешней слабости МОК, неумения, а то и нежелания некоторых его руководителей занять принципиальную позицию. В МОК пытаются порой оправдывать свои действия необходимостью идти в ногу со временем. Мол, профессионализация спорта — необратимая и объективная закономерность, с которой нет смысла бороться и которую нужно безропотно принять.

Ситуация, как вам, Сергей, возможно, известно, еще более обострилась в октябре 1985 года, когда ряд руководителей МОК на заседании исполкома в Лиссабоне предложил заменить правило 26 Олимпийской хартии неким «кодексом атлета». Вопреки элементарной логике, вопреки идеалам олимпизма, была выдвинута идея практически бесконтрольно и полностью допустить профессионалов на Игры.

Вот выдержки из комментария агентства Франс Пресс:

«Открыть игры для широкого участия профессионалов? Именно об этом шла речь на заседании исполкома МОК в Лиссабоне, и это станет, возможно, свершившимся фактом, начиная с 1988 года.

Олимпизм четко и несомненно самоутвердился в ущерб профессионализму, торжествовавшему дотоле многие годы. Факт, что успех олимпийских игр в значительной степени способствовал ослаблению профессионализма, который сегодня переживает возрождение. Любопытный зигзаг истории: олимпизм, подавив профессионалов, теперь сам предлагает вовлечь их в свои ряды.

Чем это грозит? Поговорим хотя бы о «фэйр плэй». Можно согласиться с допуском шведа Матса Виландера, но никак не американца Джона Макинроя в теннисе или западногерманского вратаря Харальда Шумахера, который так зверски травмировал француза Патрика Баттисона в полуфинале чемпионата мира по футболу 1982 года. И не надо быть о семи головах, чтобы предсказать, что на олимпийских играх Макинрой вновь оскорбит судью при первой возможности, но гораздо труднее сказать, не появится ли на очередных Играх новый Шумахер. Тем более если у него заранее будет уверенность, что за участие в финале ему обеспечена кругленькая сумма.

Дела обстоят так, что приходится задуматься, не придется ли бить в набат, чтобы звать на избавление олимпизма от опасности».

Надеюсь все-таки, что добиться цели реакционерам не удастся. Все, кому дорого олимпийское движение, его чистые идеалы, объединившись, выступая общим фронтом, должны найти конкретные пути выхода из нынешнего кризиса. Будущее — за силами прогресса, именно это — объективная закономерность. Человечество справилось с оспой и холерой. Справится и с болезнями, которые пока причиняют немалые мучения мировому спорту. Эти болезни — коммерциализация и профессионализация, использование запрещенных стимуляторов и попытки нажить на играх политический капитал.

Есть и еще одна болезнь, о которой мы пока не говорили. Вандализм. Насилие на спортивных аренах.

или Дискуссия о том, почему на полях и трибунах льется кровь

Рабочий день в «Советском спорте» начинается в девять тридцать. Мы приходим в редакцию почти одновременно, и в комнатах и коридорах сразу становится шумно: стучат пишущие машинки, звонят телефоны, коллеги-журналисты обмениваются последними спортивными новостями.

Прежде чем подняться к себе на четвертый этаж, захожу в телетайпную комнату. Из аппаратов высовываются длиннющие бумажные языки: чего только не передали за ночь зарубежные информационные агентства!

Уже за своим столом внимательно просматриваю кажущуюся нескончаемой ленту телеграмм. Отчеты о соревнованиях по множеству видов спорта, колонки технических результатов. Легкая атлетика и теннис, лыжные гонки и хоккей, экзотические для нас боулинг и керлинг… И вдруг — телеграмма иного плана, выше текста — заголовок: «Ночь насилия».

Март восемьдесят пятого. Через несколько дней в Лиссабоне соберутся члены исполкома Европейского союза футбольных ассоциаций (УЕФА), чтобы решить, где будет проведен очередной чемпионат континента по футболу. Один из главных претендентов на организацию первенства — Англия, но, вчитываясь в строки заинтересовавшего меня агентского сообщения, я понимаю: англичанам чемпионата не видать. Исполком УЕФА не сможет пройти мимо новой, устрашающей волны насилия, прокатывающейся по зеленым полям Туманного Альбиона.

В телеграмме говорится буквально следующее. Более 40 болельщиков и 30 полицейских получили серьезные ранения в результате побоища, начавшегося на трибунах во время четвертьфинального матча на Кубок Англии между командами «Миллуолл» и «Лутон». Озверевшие хулиганы устремились прямо во время игры на поле, отовсюду летели бутылки и камни. Чудом избежал смерти вратарь «Лутона»: рядом с ним просвистел 15-сантиметровый нож.

«Это была ночь насилия, беспрецедентная в истории нашего спорта, — приводит корреспондент ЮПИ слова президента Футбольной ассоциации Англии Берта Милличипа. — Хулиганское поведение наших болельщиков давно и хорошо известно, но побоища таких масштабов мы еще не видели. Подумать только: в драке на трибунах принимали участие тысячи и тысячи. Самое страшное то, что все они, кажется, получали удовольствие от того, что делали…»

Побоище в Лутоне продолжалось и после матча. Избитые прохожие на улицах, десятки разгромленных магазинов, сожженные автомобили, разодранный в клочья (именно так написал корреспондент ЮПИ) железнодорожный состав — вот неполный итог «ночи насилия». И ведь, подчеркивается в телеграмме, такие «ночи», пусть и с меньшим числом жертв, действительно стали для футбольной Англии привычными. За полторы недели до этого кровавой дракой обезумевших пьяных болельщиков был отмечен матч «Челси» с «Сандерлендом».

«Так можем ли мы после всего этого рассчитывать на то, что УЕФА предоставит нам право провести чемпионат Европы? — горько вопрошает Берт Милличип. — Приходится признать, что никаких шансов у нас нет…»

Познакомившись с этой телеграммой и с другими откликами на события в Лутоне, я сажусь за машинку. Через час с небольшим готов комментарий в номер, где говорится о том, что буйный нрав британских драчунов от футбола хорошо известен. УЕФА не раз штрафовала английские клубы за безобразное поведение их болельщиков, однако изменить ситуацию на трибунах и за их пределами пока не удалось. Проблема, однако, Туманным Альбионом не ограничивается, как не ограничивается она и футболом. На стадионах других стран Запада тоже льется кровь, кипят далекие от спорта страсти, ревут полицейские сирены. Волна насилия захлестнула спортивные поля и площадки. Кто гонит ее, эту волну?

Вот так, вопросом, заканчивается этот комментарий, словно я даю понять читателям: тема не закрыта, всем нам еще не раз придется сталкиваться с проблемой насилия. Делаю так не случайно: в портфеле нашего международного отдела уже лежат, подготовленные к печати, два других материала — из Аргентины и ФРГ. И в них речь идет именно о насилии, ставшем на Западе страшной нормой.