Я понял, что у спорта в США всегда была классовая основа. Только те, у кого немалые средства, могли позволить себе оставаться спортсменами-любителями.

А что же Национальный олимпийский комитет и спортивные организации Америки? Они рядовым спортсменам не помогали. Помощь спортсменам никогда не была главной целью этих организаций. В НОК США вообще не было представителей спортсменов!

Чтобы бороться с существующим положением, мы создали организацию «Союз спортсменов-олимпийцев». В этот союз вошли многие знаменитости. Мы старались осуществлять давление на НОК и кое-чего добились. Во всяком случае, в нашем олимпийском комитете появились представители спортсменов.

А потом я задумался: для чего все это? Только для того, чтобы немного изменить условия жизни спортивной элиты — совсем небольшой группки людей. А как быть с остальными? Как помочь заниматься спортом моим детям, вообще всем школьникам, женщинам-матерям, тем, кто ушел на пенсию, рабочим на заводах? После окончания войны во Вьетнаме Америку потряс экономический кризис, и, может быть, больнее всего он ударил именно по спортивным программам: их сокращали по всей стране. Мы поняли, что спорт высших достижений— не главное. Так возникла новая организация «Спорт для людей». Она решает те проблемы, которые действительно актуальны.

Вот один пример. Власти Нью-Йорка потратили 150 миллионов долларов на строительство «Янки-стэйдиума», что в Южном Бронксе. 150 миллионов! И это в то время, когда район выглядит словно после бомбардировки. В Нью-Йорке высочайший уровень безработицы, замораживают начатые проекты, по улицам безбоязненно прогуливаются крысы, а в водопроводах — черви. Рядом находился небольшой парк, где можно было заниматься спортом. Так там сделали автостоянку перед стадионом. «Янки-стэйдиум» является «базой» бейсбольной профессиональной команды. Расходы города на отдых и спорт составляют 58 миллионов долларов в год. Понимаете, они потратили почти в три раза больше денег на стадион, где 22 бейсболиста будут выступать только 80 дней в году, чем на весь город с многомиллионным населением!

Это мерзко: тратить деньги на «Янки-стэйдиум» и в то же время сокращать спортивные программы в школах. С такой ситуацией мы боремся. В случае ср стадионом мы вели пропаганду в профсоюзах, местных организациях. И когда «Янки-стэйдиум» был открыт, мы провели мощную демонстрацию и митинг протеста, о которых с помощью прессы узнала вся страна.

Вообще митинги и демонстрации — одна из важнейших форм нашей деятельности. Так, когда в США приезжают теннисисты из ЮАР, мы вместе с другими организациями, борющимися за права человека в нашей стране, проводим кампании протеста. Объясняем зловещую роль апартеида на юге Африки, призываем бороться с фашистским и империалистическим режимом в этой стране.

Есть еще немало проблем, например спорт для пожилых. Им-то совсем худо приходится: инфляция съедает последние крохи пенсии. К примеру, мы организовали соревнования для пожилых. Бег, плавание, ходьба на милю — не для результата, а для удовольствия. Там же раздавали бесплатные завтраки для всех.

А проблема небелых студентов-спортсменов? Все чаще и чаще негров, пуэрториканцев, индейцев — ребят, которые в школе зарекомендовали себя неплохими спортсменами, — приглашают в колледжи, сулят специальность и работу. Что же получается на деле? Наши исследования доказывают, что диплом об окончании колледжей получают менее 50 процентов таких студентов. Не дискриминация ли это?

Федеральное бюро расследований охотилось и продолжает охотиться за мной. Может быть, вы знаете, что мне пытались приписать причастность к нашумевшему делу Патриции Херст, даже упрятали за решетку на два месяца. Хотя полиции и ФБР прекрасно известно, что мои взгляды далеки от взглядов тех, кто врывается в банки с оружием в руках. Им нужно было упрятать меня в тюрьму, чтобы запугать. Мои телефоны систематически прослушиваются, агенты ФБР до последнего времени следили за мной.

Да, я и мои друзья не скрываем, что с гордостью смотрим на успехи наших друзей в социалистических странах. У вас в Советском Союзе, да и в других государствах социалистического содружества спорт стал поистине правом народа. В этом мы еще раз убедились здесь, на Кубе. Это-то и не нравится властям в США…

Запись на магнитофонной пленке подошла к концу, но знакомство с Филом Шинником, переросшее затем в дружбу, только начиналось. Прошло не так уж много времени, и мы встретились в Москве. Март восьмидесятого — время непростое. Администрация США, раздувая антисоветскую истерию, делала все возможное, чтобы сорвать Московские олимпийские игры. Именно в те дни в СССР прибыла группа американских журналистов, тренеров и спортсменов, которые, не очень-то доверяя официальной пропаганде, хотели сами во всем разобраться, хотели встретиться с советскими людьми, понять, что же будет с Олимпиадой. Руководил группой Шинник.

Потом, в письмах уже из Штатов, он признался мне, что, готовя эту поездку, сталкивался с целым рядом трудностей. Время действительно было непростое, визит делегации многим в США оказался не по душе. Кое-кому из коллег Фила даже грозили увольнением с работы, если они отправятся в СССР, и, поверьте, угрозы эти были отнюдь не пустыми.

Они все-таки приехали…

Спустя годы я спрашивал Шинника: считает ли он, что тот визит дал результаты, на которые рассчитывали его организаторы?

— И да, и нет, — отвечал Фил. — Главной цели, как известно, мы не добились: администрация Картера не позволила американским спортсменам участвовать в Олимпийских играх. Но сделано было немало, и наша поездка сыграла свою, и значительную, роль.

А разве не так? Они привезли из СССР факты, привезли правду. Они дали борцам против бойкота новые аргументы. В крупнейших городах страны в те дни одна за другой возникали организации типа «Атлеты — за Олимпиаду», «Адвокаты — против бойкота». В Лос-Анджелесе, Бостоне, Вашингтоне проходили массовые демонстрации, сторонники олимпийского единства распространяли листовки, расклеивали плакаты. Сразу после прилета в США группа Шинника провела пресс-конференцию, за которой с помощью телевидения наблюдали от 20 до 30 миллионов американцев. А через несколько дней в «Нью-Йорк таймс» появилась большая — на половину газетной страницы — статья Фила. Это было, пожалуй, первое столь масштабное выступление в американской печати, посвященное защите Олимпиады-80.

Наконец, нельзя не упомянуть и о диспуте, который состоялся в Юджине: Фил Шинник против ответственного сотрудника госдепартамента, одного из идеологов бойкота Нельсона Литски. Огромный зал Орегонского университета был переполнен, в течение целого часа диспут держал в напряжении всех собравшихся. И аргументы Фила, по общему мнению, оказались гораздо весомей.

Диспут состоялся в дни, когда в Юджине проходили отборочные предолимпийские состязания американских легкоатлетов — отбор в никуда, поскольку под давлением властей НОК США уже проголосовал за бойкот. Это даже трудно представить, но, как рассказывал Фил, в городе буквально царило чувство горечи, разочарования. «Нас предали!» — говорили спортсмены. Надежды атлетов лопнули как мыльный пузырь.

«Деятельность активистов нашего движения, в том числе и тех, кто ездил в СССР, была полезной, нужной, — писал Шинник в журнале «Раннерс уорлд». — Мы в конечном итоге подвели американскую общественность к выводу, что кампания бойкота, являвшаяся попыткой Белого дома решить в свою пользу чисто политические вопросы, принесла только вред нашей стране…»

Потом Фил вновь приезжал в СССР, даже участвовал в Московском международном марафоне мира. А незадолго до того, как я начал работать над этой книгой, мы встретились в США. Долго беседовали, и я попросил Фила написать статью для «Советского спорта». Он вдруг засмущался, сказал, что писать ему не о чем, потому что советские читатели и так очень хорошо информированы о жизни в США, гораздо лучше, чем американцы — о жизни в СССР. Я тем не менее настаивал. И через несколько дней Шинник передал мне рукопись статьи, выдержки из которой я хотел бы сейчас привести: