Запугивание и страх — вот что отличает климат в редакции. На тебя постоянно давят ледяные клещи насилия и принуждения. Все вроде бы и улыбаются друг другу, и разговаривают между собой, но невозможно отделаться от ощущения, что стоит только шагнуть в сторону, как сию же минуту тебе дадут по физиономии или подставят ножку.
Жить в такой обстановке нельзя, остается только функционировать. Наподобие робота. Идешь себе и идешь в раз навсегда заданном направлении.
Все происходит почти без твоего участия, потому что содержимое твоей памяти регулярно считывают и перепроверяют. У тебя в голове программа, заложенная Швиндманом, самого Швиндмана программирует Принц, а Принца — Шпрингер, который незримо витает где-то в заоблачных высях, время от времени указуя перстом направление.
И душа у тебя не дрогнет, живые люди становятся тебе безразличны, ты создаешь их заново — такими, какими их угодно видеть БИЛЬД, то есть Шпрингеру. Ведь ты работаешь на фабрике массовых иллюзий. Коварных, лживых иллюзий, уводящих от реальности.
Ну а «творцы»? Те, кто фабрикует эти иллюзии? Для них бильдовская заметка — средство самоутверждения. Прочтут в утреннем выпуске собственные опусы да еще и растрогаются: вот мы какие! Напечатанный миллионным тиражом текст наполняет их сознанием, что они есть, они существуют. Видите? Я в газете. Значит, я существую.
Даже я не сумел этого избежать. Публичные наскоки Швиндмана выбивают меня из колеи, надолго портят настроение. А иной раз мимоходом похвалит, и я чуть не лечу как на крыльях. Прошло так мало времени, но я уже начал подлаживаться. Пугающий симптом.
«Нувель обсерватёр», Франция
«Быстро вы набили руку. Теперь читаешь ваш материал и никаких вопросов не возникает», — говорят мне. И я почему-то усматриваю в этом достоинство, даже радуюсь. Как Ганс Эссер. Хотя по-настоящему выигрывает только Вальраф: заручившись поддержкой Швиндмана, мне, быть может, удастся перейти в Гамбург, в главную редакцию.
Страх разоблачения преследует меня всюду, даже во сне. Мне все время кажется, что я вот-вот попадусь в какую-нибудь хитрую ловушку или что моя дочка Инес вдруг вбежит в редакцию и бросится мне на шею с криком: «Привет, Гюнтер!»
А еще я боюсь потерять бдительность и ненароком назваться Вальрафом — по телефону или при знакомстве.
Когда меня посылают в город, я словно вырываюсь на свободу из тюрьмы. Сначала я думал, что переиграю БИЛЬД, но теперь все больше опасаюсь, что БИЛЬД переиграет меня.
Я чувствую, что этот бездушный механический спрут хватает меня, сдавливает своими щупальцами, лишает воли, подминает под себя. Как будто я решил написать репортаж о наркомании и — чтобы как следует войти в роль — сам начал колоться. Удастся ли выйти невредимым из этой переделки? Осторожности ради я временами отказываюсь от «зелья», говорю, что болен, уезжаю в Кёльн или в Гамбург к друзьям, которых посвятил в свой секрет, хотя отлично знаю, что многие из них, вопреки всем клятвам, не в состоянии держать язык за зубами. Но даже это меня не останавливает, и сейчас, когда все позади, я искренне рад, что так много людей знало обо всем и тем не менее целых четыре месяца та сторона ничего не заподозрила — никто не предал меня ради денег или карьеры.
БИЛЬД столь же далека от объективной информации и действительных фактов, как туманность Андромеды от Земли; на голову читателю нахлобучивают душный колпак суррогатных, маниакальных измышлений.
Кровожадные чудовища, канюк-убийца, омерзительные пауки-птицееды, пожирающие людей чайки, неопознанные летающие объекты, взрывающееся Солнце — БИЛЬД всегда припасет для читателей байку пострашнее, так чтоб мороз по коже. Теми, кого снедает страх, легко манипулировать. Запуганному думать некогда. Просвещение для БИЛЬД — враг номер один.
Главное — надо внушить, что появляться вечером на улице куда как рискованно, и если под рукой нет сексуального маньяка или фанатика-террориста, то надо немедля подсунуть читателям этакого циклопа XX века и подать его под тем же соусом, как и все прочие криминальные опусы БИЛЬД, дескать, могло же быть и такое… А все затем, чтобы читатель голову потерял от страха и чтобы реальные опасности — на службе или в политической жизни — показались ему на этом фоне безобидными пустяками.
«Жуткие сцены, совсем как в хичкоковском фильме «Птицы», стали в Голландии явью: по сообщению влиятельной нидерландской газеты «Телеграф», гигантские чайки искалечили в Зволле более десятка людей. Одна голодная чайка клювом вспорола вену продавщице Марьолейн Фиссер (31 год) — пострадавшая была доставлена в больницу».
Я проверил информацию насчет «вторжения чаек», и, как бывает почти всегда, когда берешь на себя труд докопаться до истоков бильдовского материала, выяснилось: процент истины равен нулю. Грубые фальшивки и откровенный вымысел — обычная история.
Двадцатипятилетний Елле Стеркен из Зволле решил доказать своим друзьям, что «Телеграф» тиснет любую досужую выдумку, и заключил пари на пятьдесят гульденов, что газета опубликует его заметку о чайках-убийцах. Пари он выиграл. А «Телеграф» — по принципу (действующему и в БИЛЬД): без фотографий нет материала — сфабриковала еще и фотомонтаж — раненой Марьолейн Фиссер. БИЛЬД перепечатала заметку вкупе с фотофальшивкой — ибо в Зволле про Марьолейн Фиссер никто слыхом не слыхал, — да еще присочинила подробностей: тут и «рваные раны на голове Йоханнеса Мюкдера», и «бросившийся наземь Елле Стеркен (17 лет)», и прочее. Жути в немецкой версии прибавилось вплоть до концовки: «Городские власти разложили повсюду ядовитую приманку и выплачивают по две марки за каждую убитую птицу».
На зволльский магистрат обрушилась целая лавина возмущенных писем и телеграмм. Международный охотничий комитет от имени десяти тысяч своих членов потребовал, чтобы бургомистр Зволле немедленно прекратил «истребление птиц».
В конце концов городской пресс-центр сумел успокоить друзей животных: в городе не было и нет ни Марьолейн Фиссер, ни вообще каких-либо пострадавших. Более того, этой суровой зимой, как вот уже много лет подряд, городские власти выделили шестерых служащих для подкормки и ухода за голодающими птицами.
Но поистине негасимым костром, подогревающим бильдовскую жуть, являются, конечно же, НЛО — «неопознанные летающие объекты» с далеких звезд. Не в пример ГДР, которая для БИЛЬД как бы вовсе не существует, а потому неизменно оснащается кавычками, НЛО для БИЛЬД факт непреложный во всех отношениях. «Научные» подтверждения тому получить нетрудно.
Вот что сообщил Йорк-Ульрих Напп, президент гамбургской народной обсерватории:
«Один из редакторов БИЛЬД спросил у меня по телефону, не могу ли я изложить свою точку зрения на якобы участившиеся случаи наблюдения НЛО. И я крайне необдуманно согласился принять его. Проблему мы обсудили строго по-деловому. Часто публикуемые в печати сообщения о НЛО я назвал выдумками людей, которые стремятся набить себе цену. Потом он меня сфотографировал, а заодно переснял несколько шуточных фотографий НЛО из моей коллекции. Долгое время я ничего об этом не слышал, и вдруг заметка: «Мнение ученого: родина НЛО — Млечный Путь». Чрезвычайно ловко составленный текст был, по сути, полной противоположностью тому, что я говорил репортеру. Рядом — фотография НЛО, достоверный фотомонтаж особых облачных образований, и взята она у меня. Подпись с лицемерным намеком: «НЛО, сверкая, мчится сквозь облака. Подлинный ли это снимок, доказать невозможно».