Марк не знал, что в какой день создавалось. Да и думать ему не хотелось. Зато у Джесс брови были выше лба.

— Я читала Ветхий Завет, но никогда не задумывалась над этим, — она стояла, положив руки на затылок. — Какой ответ?

Рафаэль усмехнулся.

— Вы даже думать не то, чтобы не хотите. Вы не можете! Я, наверное, никогда бы не ответил на вопрос, но накануне мне приснился сон. Мой сон и был ответом на вопрос. Сидя перед Адамом Йетсом я сказал: «Вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом. В Библии есть много спорных моментов и это один из них. По вере вашей, да будет вам». Двумя предложениями я сокрушил Йетса, — на минуту Рафаэль замолчал, затем вздохнул и посмотрел на Джесс. — Второй сон мне приснился накануне восхождения Маргарет. В моем сне черный волк с красными глазами преследовал маленького сурка с синей шерсткой. На следующий день все стало ясно!

— А третий сон? — спросила Джесс.

— Третий приснился чуть более недели назад. В моем понимании сны не делятся на пророческие и простые. За всю жизнь мне приснилось всего три сна! У наших главных конкурентов — Золотой Зари был один сумасшедший сонник. У него было серьезное заболевание, от которого ему снились только ужасные сны.

— Лавкрафт? — спросила Джесс.

— А ты умная девочка! — Рафаэль улыбнулся ей. — Если ему снились десятки снов за ночь, то мне всего три за всю жизнь. Возможно, я не помню остальных, но три пылают, как огонь. — Рафаэль подошел к клетке Марка. — Мне приснилась черная кошка с красными глазами. Она сидела у Кургана и говорила тихим голосом, как у Маргарет: «Забудь прошлое, живи настоящим». Рядом с кошкой бегали два белоснежных котенка, которые типичным для животных образом пометили синий браслет, — он закрыл глаза. — Уже целую неделю, я схожу с ума! Если первые два пророчества раскрылись за два дня, то здесь произошла немалая заминка.

— И в чем суть сна? — спросил Марк. — Я здесь причем?

— Вы — два котенка — приведете меня к правде! Я не жду, что пепел Маргарет склеится, и она восстанет из мертвых. Нет! Просто я запутался, а вы поможете мне! — он порылся в полах балахона и извлек две таблетки, — кто хочет пойти со мной?

Марк подозрительно косился на таблетки, а Джесс отпрянула к стене.

— Никто не хочет? Ладно! Сделаем по-другому, — он достал револьвер. — Кто хочет пойти со мной! Я всегда даю выбор: таблетка или пуля?

— Это яд?

— Не знаю! — лицо Рафаэля оставалось бесстрастным.

— А если я не возьму?

— Тогда она получит пулю! — она пригрозил револьвером Джесс.

— Ладно, давай сюда свою таблетку!

Рафаэль засунул револьвер в карман и положил таблетки в разные руки.

— Тебе правую или левую?

— Левую, — сказал Марк.

Рафаэль кинул ему таблетку и подошел к клетке.

— Глотай!

Марк наскоро разжевал безвкусную таблетку и проглотил её. Для достоверности он показал Рафаэлю язык, слегка белый у корня. Даэнтрак стоял и улыбался.

— Вся наша жизнь похожа на язык! Корень — горький, бока — кисло-соленые, а кончик — сладкий. Смекаешь, Марк? Сладкий вкус чувствует только краешек языка.

— При чем тут жизнь и язык? — спросил Марк, вспоминая сравнение дерева и человека.

— В жизни много горького, кислого и соленого. Одним словом: проблем в жизни намного больше. Ты решаешь одну проблему, а появляются две новые. Жизнь трудна и сладкого в ней мало! — Рафаэль повернулся к Джесс. — А ты ешь то, что осталось!

Джесс удивлённо подняла брови.

— Я считаю до трех! — предупреди Рафаэль.

Джесс протянула руку и взяла таблетку. Она осмотрела её со всех краев, а потом осторожно запихнула в рот.

— Жуй, а то еще подавишься, — он хитро улыбался.

Джесс прожевала таблетку и открыла рот, показывая, что он пуст. Рафаэль кивнул головой и полез рукой в карман балахона, из которого он достал точно такие же часы-медальон, как у Марии.

— Четыре пополудни! Пока пообщайтесь, я скоро приду.

Рафаэль посмотрел на каждого из узников и стремительно покинул темницу. Как только хлопнула дверь, Джесс тут же подошла к клетке.

— Что за таблетку он нам дал? — она потрогала живот. — Я все жду, когда же у меня кишки свернутся в клубок, тело парализует, а изо рта пойдет пена.

Марк прислушивался ко всем процессам, происходящим в его организме. Пока ничего дурного не происходило, но он ждал самого худшего. С виду спокойный Рафаэль в глубине души был коварным и безумным. Неудивительно, что самые отъявленные маньяки и убийцы внешне были абсолютно обычными. У них имелись семьи, дети, работа и хобби. Хотя убийство для них и было хобби. Глядя на Рафаэля, Марк понимал, что столкнулся именно с таким типом личности. Хладнокровный, расчетливый и совершенно непредсказуемый. За двадцать минут общения он нисколько не напугал Марка, но все же посеял в его душе маленькое зернышко страха.

— Как он тебе? — поинтересовался Марк.

— Обычный человек с тяжелой судьбой. — Джесс сидела и кусала ногти. — Самый обычный представитель человеческой расы, за исключением того, что от его глаз идет дурная аура. От его взгляда кожа холодеет. Такое чувство, будто я вернулась к тем идиотским камням, — она зевнула во весь рот. — Рафаэль разумный человек и он не причинит нам вреда.

— Хотелось бы в это верить!

Марк положил голову на стену и глубоко вздохнул. Все тело ломило, ноги болели, а на заднице уже, наверное, образовались пролежни. Желудок уже третий час требовал пищи и воды. Голова гудела, а шишка на лбу неприятно пульсировала. Марк подумал, что находится в этом лесу четвертый или пятый день, а ему казалось, что прошел месяц. Тачки больше нет, в своем городе он числится безвестно отсутствующим, а жизнь вообще пошла под откос. Он не знал, увидит ли еще свой родной Марвилль живым! Конечно же, увидит! Думай о хорошем, и оно обязательно сбудется! Марк посмотрел на противоположную клетку и подумал, что уж слишком подозрительно тихо. Джесс сидела, опустив голову на грудь, а руки валялись на полу, словно плети. У Марка внутри все похолодело. Вот тебе и «не причинит вреда». Он вскочил на ноги и бросился к краю собственного обиталища.

— Джесс! Джесс! Джеее — ссс.

Он кричал так громко, что слюна долетала до соседней клетки.

— Джесс, очнись!

Марк подобрал остатки веревки, которая когда-то сковывала его и швырнул в Джесс. Веревка попала в прутья и упала на землю. Он так кричал, что не слышал, как у клетки появился Рафаэль.

— Что ты с ней сделал?

Рафаэль сделал виноватое выражение лица, а потом улыбнулся.

— Я предоставил ей выбор, а ей просто не повезло!

— Ты убил её! — Марк неистово колотил по решетке. — Ты мерзавец!

— Она съела таблетку снотворного, идиот, — успокоил его Рафаэль.

Марк успокоился и непонятно стал смотреть на Рафаэля.

— Снот… снотворного? А почему я не уснул?

— А ты скушал простой мел! Понимаешь? Это у меня юмор такой, — Рафаэль засмеялся. — Люблю делать такие штучки. Люблю играть в случайность. У всех людей равные шансы: пятьдесят на пятьдесят.

В темницу спустился Джеймс со своим фирменным винчестером. Марк только сейчас обратил внимание, что точно такой же ствол был у Исаака Леви. Следом за ним приковылял Безымянный. Он открыл клетку Джесс, взвалил её на плечи, словно она была пушинка, и вышел в проход. Рафаэль открыл клетку Марка.

— Прошу на выход, — сказал Джеймс, угрожая ему ружьем. — И без фокусов.

Марк медленно вышел и отправился за Безымянным. Следом за ним двинулся Джеймс с ружьем. Замыкал все это шествие Рафаэль Даэнтрак. Он шел за Безымянным по пятам, и скоро оказался на улице. День клонился к вечеру, и солнце было уже не таким, как пару часов назад. Но и этого было достаточно, чтобы ослепить глаза Марка. Он зажмурился и прикрыл лицо рукой.

— Идем туда же? — спросил Джеймс.

— Да! Пит, возможно, уже ждет нас, — ответил Рафаэль.

От домика Марии Даэнтрак двигалась процессия из пяти человек. Хотя, если сказать точнее, то шли только четверо. Удобный, Марк, Джеймс и Рафаэль шли в сторону Кургана Духа, а Джесс безжизненно болталась на плечах Удобного. Они шли к камню, как понял Марк, самой короткой дорогой. Когда они с Джесс покинули землянку Эвелин, то сильно отклонились от курса. Они отошли от дома Марии примерно милю, а вдалеке Марк стал узнавать деревья, опоясывающие поляну домика Габриэля. Домик, который Джеймс сжег одним взмахом. «Да они жили почти впритык, и Габриэль знал, что тут жила женщина? А знал ли он, что она была его сестрой? Может он и знал, но ничего не сказал». Как подметил про себя Марк, Габриэль был не слишком с ними откровенен. Чрезвычайно скрытная личность — ничего не скажешь. Дорога от одного домика до другого занимала меньше часа.