Перед самым вечером лес буквально кишел звуками. Где-то вдалеке трещал дятел, со всех сторон раздавался щебет мелких птичек, а на небольшой сосне и встретился гигантский ворон. Марк даже насчитал 65 кукований кукушки. «Класс! Значит, жить мне долго и счастливо еще сорок лет!» — с сарказмом подумал он. «Постойте! Какие птицы? Ведь их тут не было никогда!».

— Рафаэль, можно вопрос? — осторожно спросил Марк.

Тот подозрительно посмотрел на Марка, щелкнул пальцами и произнес:

— Валяй!

— Мне кажется или в лесу поют птицы?

Джеймс засмеялся.

— Парень, да у тебя музыкальный слух!

— Очень смешно, — процедил сквозь зубы Марк. — За пять дней или сколько я тут уже нахожусь, я не видел ни одного зверя. Видел только в вяленом виде, на тарелке!

— Когда у старины Рафаэля хорошее настроение, природа тоже радуется жизни, — громко сказал Рафаэль. — Птички поют, волки молчат, а лоси сами идут в капканы, освежёвывают себя и вялятся. Вот так живет лес, когда у меня хорошее настроение!

— А если серьезно? — спросил Марк.

— Мы сами не знаем, — ответил Джеймс. — Как будто все звери договариваются молчать в один день, а в другой устраивают оперные арии, соревнуясь между собой. Странно, но мы привыкли!

Они пробрались сквозь кустарники и вышли на лесную поляну Габриэля. Остатки дома печально смотрели на них, внушая противоречивые чувства.

— Прям Помпеи! — сказал Рафаэль и два раза хлопнул в ладоши. Удобный остановился и вопросительно посмотрел на него. — Джеймс, обязательно было сжигать дом?

— Ты сам сказал, сделать все что нужно, чтобы притащить этих двух, — Джеймс кивнул головой в сторону Марка.

— Сколько вас было? Семеро? И не смогли поймать двух котят? — Рафаэль подошел к руинам.

— Дель Айт оказался отчаянным сукиным сыном! Ты же знаешь, что он ветеран Кореи, а такие не дают потрогать себя голыми руками.

— Знаешь, почему он оказал такое сопротивление? — Рафаэль стоял спиной к Джеймсу. — Не потому, что он порезал сотню желторотых! В его жилах текла моя кровь, вот почему он порешил половину твоих людей.

Джеймс сделал саркастическую мину, но Рафаэль этого не увидел.

— Он положил четверых! Один — четверых! Ты слышишь? — Рафаэль повернулся к нему. — А моя дочь скрутила их обоих. Это тоже о чем-то говорит!

Марк видел, что Джеймсу уже надоело выслушивать унижения в свой адрес и горделивые слова Рафаэля о своих детях. Джеймс положил ружье на плечо и произнес:

— Может, зайдем туда? Посмотрим, что осталось?

— Что там может остаться? — сказал Марк. — Я вижу только целую гору угля и сажи.

— А тебя никто не спрашивает, — резко сказал Джеймс.

Марк заметил, что оружие только у Джеймса, по крайней мере, на виду. Рафаэль предусмотрел побег, зная, что он один ни за что не убежит. Слабоумный знает десять слов, Рафаэль идет, даже не думая об узнике, а у Джеймса винчестер всегда находится на плече. Будь Джесси на ногах, можно было бы подумать о побеге. Здоровяку и двум типам в балахонах ни за что за ними не угнаться! Все было бы прекрасно, но мешает «если бы».

Рафаэль скомандовал двигаться дальше. Удобный, а для Марка Безымянный, вновь возглавил шествие. Сейчас дорога была хорошо знакома, потому что пару дней назад Марк с Габриэлем двигались по ней к камню. Тогда они шли около двух часов, при том, что шагали не очень быстро. Удобный, обладая двухметровым ростом и гигантским шагом, задавал темп ходьбы, из-за чего все были вынуждены двигаться с удвоенной скоростью. Марк оглянулся назад и посмотрел на Джеймса. Тот шел с соломинкой в зубах, смотря по сторонам. У Марка уже появилась легкая одышка, а этим стариканам хоть бы что. Лоб покрылся потом, а футболка прилипла к спине. Августовский вечер выдался не на шутку жарким.

— Рафаэль, а почему ты во второй раз оставил свой браслет? — поинтересовался Марк.

— Ты о чем?

— В челюсти лося был твой браслет. Мы с Габриэлем закопали его у того камня, к которому сейчас направляемся, а кто-то повесил его на рога. Зачем?

— Мы подали вам знак, — ответил Джеймс. — Раскопали все браслеты у камня и развесили, как новогодние игрушки. А браслет? Браслет…

— Он мне больше не нужен! — перебил Рафаэль. — Это бессмысленная, ненужная мне сейчас вещь. Я рад, что он пропал!

Марк подумал, что браслет, вероятнее всего, остался в доме и после пожара утерян навсегда. Ненужная вещь, но…

— Тогда зачем нужны мы?

— Свое слово нужно всегда держать! Я честен сам с собой и с другими, — Рафаэль откинул со лба запотевшие волосы. — В жизни я схитрил всего дважды!

— Да ну? — с усмешкой спросил Джеймс. — Это когда же?

— Первый раз, когда Александр Берегард вступал в орден, а второй раз я подыграл своей дочери.

«Старикашка пропитан тайнами насквозь», — подумал Марк.

— Я сам экзаменовал Берегарда. На первом вопросе он провалился, а на второй — ответил.

— То есть, как это ответил? — Джеймс остановился и повернулся к Рафаэлю.

Удобный встал, как вкопанный, а Джеймс подошел в упор к Даэнтраку.

— Я вижу, ты смутился? — голос Рафаэля был холодным, как декабрьский рассвет.

— Смутился? Я впервые слышу такое! Если он ответил на вопрос, тогда почему он стал Корифос?

— Я и говорю, что схитрил! Чтобы в ордене появился второй Терастиос! Ни за что! Я немного изменил ответ, и Берегарду пришлось прийти в третий раз. Удобный! Топай вперед, не останавливайся, — крикнул Рафаэль шагающему здоровяку. — А второй раз…

Внезапно послышался щелчок, а потом громкий вопль Удобного. Он резко скинул Джесс с плеча и руками схватился за левую ногу. Капкан! Джеймс выплюнул соломинку изо рта и рванулся к товарищу.

— Медвежий! — он отложил ружье и достал нож. — Два часа назад проходили по этой тропе, и ничего не было.

— Это Эвелин или наш недруг, — Рафаэль внимательно осматривал округу. — Помоги ему! — он толкнул Марка к Джеймсу.

Марк подошел сначала к Джесс, и удостоверился, что с ней все в порядке. Несмотря на такое падение, она даже не пришла в чувство. Марк не зная зачем, положил руку на лоб, на шею и на запястье. Потом он подошел к Джеймсу.

— Что мне делать?

— Держи его, если сил хватит!

Капкан был зафиксирован на тяжелую цепь к близстоящей сосне. Удобный больше не кричал, а просто стонал. Джеймс прорезал его штаны и осмотрел рану. Всю ногу залило кровью, а из зубьев капкана были видны белые крошки костей. Джеймс засунул ветку в зубы Удобному.

— Рафаэль, это не Эвелин!

— Значит браконьеры! — Рафаэль сложил руки за спиной и ходил возле них.

— Почему не Эвелин? — спросил Марк.

— Это медвежий капкан. Он обладает страшной силой. Если бы в него попал ты, твою ногу переломило, словно спичку, но Удобного просто так не заломить!

— Кого?

— Удобный! Прозвище у тебя такое, да? — Джеймс взъерошил волосы на голове у здоровяка с веткой в зубах. — Прозвали мы его так!

— А я его Безымянным называл, — тихо сказал Марк.

— Хватит разговаривать, — прервал их Рафаэль. — Ты! — он обратился к Марку. — Берешь её на себя, и мы двигаемся дальше.

— А как же он? — с недоумением спросил Марк.

— Мы не сможем его достать! — Рафаэль показал пальцем на капкан. — Эту штуковину взводят вдвоем! Пружины слишком тугие. Нам не под силу его раскрыть! Все, что мы можем — ампутировать ногу! Ты полевой хирург?

Марк молчал. Его жутко колотило, а спокойный голос Рафаэля нервировал до невозможности. Пусть ему не нравился этот, как они его называли, Удобный. Но нельзя взять и бросить человека на произвол судьбы. Нельзя!

Джеймс взял свой винчестер и поднялся на ноги.

— Бери девчонку и идем дальше. Тут недалеко осталось! Рой недавно попался в капкан и ничего. Живой, хромает, правда, но главное — живой. Хотя там была не такая здоровенная штука, как здесь!

Марк стоял на месте и не двигался. Если он никуда не пойдет?! Они убьют его? Что за бред! Он им нужен живым, поэтому сейчас будет стоять здесь и не сделает ни шагу. Рафаэль словно прочитал его мысли.