В смысловом поле неклассической эстетики вполне осознанно не акцентируется внимание на ее предмете. Здесь нет отчетливо выраженного энергетического или семантического центра. Все равно всему, взаимозаменяемо и равнозначно. И это принципиально и характерно для пост-культуры. Отказавшись от понятия Великого Другого, она автоматически отказывается и от любой метафизики во всех своих сферах. В поле внимания любой интеллектуальной деятельности остается одна эмпирия — материя и весь комплекс связанных с ней и только с ней процедур. И нонклассика играет по этим правилам. Других ей и не дано. Нет одного и главного предмета, нет сущности, но есть множество эмпирических феноменов со своими параметрами, которыми и следует заниматься. В данном случае на уровне мыслительно-смысловых процедур, относящихся к сфере того, что когда-то составляло пространство эстетического опыта.

Одним из первых результатов этих процедур стали нерефлексивные попытки имплицитного и как бы внесознательного пересмотра предмета эстетики, расширения его границ для включения в них опыта новейших арт-практик, завершившиеся практически отказом от этого предмета, от традиционных эстетических категорий, и даже от самих понятий эстетического и эстетики. Возникло странное парадоксальное смысловое образование параэстетики, выполняющее в современной культуре вроде бы функции эстетики, но избегающее ее традиционного названия и отрицающее или полностью деконструирующее (о деконструкции см. в следующей главе) основные принципы и понятия классической эстетики: прекрасное, возвышенное, трагическое, образ, символ, мимесис.

В сфере художественно-эстетической культуры (как собственно и во всех остальных цивилизационно-культурных сферах) XX в. прошел под знаком глобальной переоценки традиционных для европейского ареала ценностей, перестройки эмоциональных, художественных, мыслительных парадигм, стал символом сущностного разлома в сфере сознания, прежде всего. Многие объективные причины привели к кардинальному пересмотру и даже отрицанию основных эстетических понятий, выявлению неких новых, далеких вроде бы от какой-либо традиции принципов искусства и художественного мышления в целом, способствовали введению в сферу эстетического опыта вещей, явлений, приемов организации арт-объектов и арт-практик, чуждых класеической эстетике, классическому искусству. Создалось полное впечатление, и это утверждали в течение столетия многие серьезные умы в сфере эстетики и теории искусства, что искусство (во всяком случае в его классическом понимании) умерло, эстетика устарела и утратила свою актуальность и на практике перешла в сферу некоего полухудожественного дискурса на темы «актуального» искусства.

Все это и привело к возникновению на имплицитном уровне нон-классики, которая манифестировала сущностную трансформацию предмета эстетики вплоть до нулевого уровня (аннигиляции), «отставку» традиционных эстетических категорий и введение в «актуальную» сферу эстетического (или околоэстетического) дискурса немалого ряда понятий (паракатегорий), большинство из которых в классической эстетике были не только маргинальными, но часто вообще не попадали в эстетическое поле. Часть из них возникла внутри ницшеанства, фрейдизма, экзистенциализма, структурализма, постмодернизма, другие привлекаются из самых разных областей знания, нередко меняя свой изначальные смысл на новый. В первую очередь среди них можно указать на такие, как лабиринт, абсурд, жестокость, повседневность, телесность, вещь (вещность), симулякр, артефакт, эклектику, жест, интертекст, гипертекст, деконструкцию и некоторые другие. Из сказанного выше понятно, что в этом поле отсутствует термин, описывающий предмет анализируемой дисциплины. И его действительно нет в нонклассике (как имплицитной, но все-таки некой целостной форме того, что классическая наука называет знанием). Манифестарно отказавшись от традиционного предмета эстетики, в действительности (то есть в сфере неклассического эстетического — все-таки! — опыта) она не аннигилировала его окончательно, но как бы сокрыла от поверхностного наблюдателя, завесила плотной пеленой маргинальных или чуждых классической эстетике смыслов, принципов, понятий, паракатегорий. Они создают особую неклассическую смысловую ауру вокруг вроде бы пустого, точнее — неопределенного, центра (предмета эстетики), на деле оказывающегося скрытым, не требующим на данном этапе мыслительной игры дискурсивного выражения полюсом притяжения, собственно и формирующим вокруг себя достаточно целостное поле этих паракатегорий. В следующей главе мы рассмотрим главные из них, наиболее рельефно выражающие специфику нонклассики.

Контрольные вопросы:

1. Что такое неклассическая эстетика (нонклассика), чем она отличается от классической эстетики?

2. Каковы главные философско-эстетические истоки нонклассики?

3. В каком смысле ницшеанство, фрейдизм, экзистенциализм, структурализм являются питательной средой нонклассики?

4. В чем заключается «неклассичность» эстетических представлений Ницше?

5. Какие положения философии Ницше оказались пророческими для духа пост-культуры?

6. Что в учении Фрейда оказалось актуальным для арт-практикХХ в. и неклассической эстетики?

7. Каковы центральные идеи структурализма?

8. В чем состоит эстетическое значение структурализма?

9. Каковы основные характеристики предметно-интеллектуального поля нонклассики?

ЛИТЕРАТУРА:

1. Фрейд 3. Художник и фантазирование. М„ 1995.

2. Юнг К., Нойманн Э. Психоанализ и искусство. [М., Киев,] 1996.

3. Лотман Ю.М. Об искусстве. СПб, 1998.

4. От структурализма к постструктурализму. Сост. Г.К. Косикова. М., 2000.

Неклассическая эстетика (нонклассика), как мы уже выяснили, — это имплицитная паратеория, точнее — некоторое смысловое поле, сложившееся в сфере эстетического сознания пост-культуры для более-менее адекватного выражения на вербальном уровне процессов, протекающих в современном актуальном арт-пространстве; для описания ситуаций, стратегий, событий и состояний в той сфере неутилитарного арт-опыта, который пришел в пост-культуре на смену традиционному искусству; для выявления основных параметров современного эстетического-около-эстетического сознания. При том сознания, ориентированного исключительно на арт-деятельность. Отвергнув какую-либо метафизику как основу эстетического опыта и сознания и замкнувшись на эмпирии современного искусства, нонклассика фактически и вполне закономерно утратила интерес к эстетическим аспектам природы как естественному выразителю метафизических смыслов. Нонклассика — это своего рода парафилософия инновационного искусства, или арт-сферы пост-культуры. Природные феномены, включая и самого человека в его сущностной целостности, не попадают в качестве объектов в поле ее внимания.

Несмотря на часто манифестарный отказ нонклассики от главных терминов эстетического пространства и самого именования эстетикой, она тем не менее по существу остается в этом пространстве хотя бы благодаря тому, что имеет своим главным объектом неутилитарное арт-производство и сферу неутилитарного потребления продуктов (артефактов) этого производства. В этом смысле все бесчисленные современные инсталляции, объекты, энвайронменты, акции, перформансы относятся к сфере эстетического (точнее пара-, но все-таки эстетического) опыта, несмотря на то, что эстетическое качество их с позиции классической эстетики часто представляется весьма сомнительным.

15.1. Базовые принципы

Сознательно отказавшись от главных принципов классического эс- -тетического опыта — прекрасного, возвышенного, трагического, миметизма, — как якобы не коррелирующих с современным состоянием человеческого существования, нонклассика как сугубо эмпирическая мыслительная практика акцентирует внимание на маргинальных для классической эстетики принципах игры, иро-низма, безобразного, понимая их в качестве базовых принципов актуального, или продвинутого, арт-сознания современности. Главный поток художественно-эстетической культуры XX в. двигался в модусе именно этих принципов, что было показано в Главе 13, и в нонклассике они вполне закономерно предстают в качестве основы ее смыслового поля и категориального аппарата. -Нонклассика, и это принципиально для всей пост-культуры, ничего не изобретает и не придумывает; ее понятийно-смысловое поле складывается из семантических единиц, уже наработанных в культуре, отчасти в классической (понятия иронии, игры, безобразного), но, чаще всего, — во внеэстетических актуальных интеллектуально-мыслительных движениях XX в. — в ницшианстве,, фрейдизме, экзистенциализме, структурализме, постструктура-" лизме. При этом из их лексиконов привлекаются термины и кате-' гории, совокупность которых может с наибольшей полнотой приблизиться к адекватному выражению всего смыслового пространства современного арт-сознания. Понятно, что эта адекватность всегда остается относительной, однако ничего иного исследовательский разум пока не может предложить ни себе, ни тем, кто еще на него уповает. Тец не менее, как будет показано, в нашей ситуации адекватность преобладает над релятивностью.