После ряда совещаний лидеров ведущих сионистских и просионистских организаций было принято окончательное решение выступить в поддержку поправки Джексона. Здесь сыграло свою роль и растущее убеждение в слабости администрации в связи с развертывающимся уотергейтским скандалом. На позиции руководства американской еврейской общины в этом, как и в других вопросах, отразилась также точка зрения Тель-Авива. «Американские еврейские группы полагаются на Израиль в отношении разведывательных сведений, касающихся текущих событий жизни советских евреев, а также анализа тенденций в отношении эмиграции и направления советской политики. Израильские официальные лица часто встречаются с представителями крупнейших американских еврейских организаций для обсуждения русской ситуации.

В целом израильтяне призывали американских евреев продолжать и даже увеличивать усилия по оказанию давления на Советское правительство»³³, — писал исполнительный директор «Национальной межрелигиозной специальной группы в защиту советских евреев» Г. Стробер.

Новый этап борьбы вокруг поправки Джексона развернулся в сентябре 1973 года, когда обсуждение этого вопроса началось в бюджетной комиссии палаты представителей. К этому времени многие члены конгресса, согласившиеся ранее выступить соинициаторами поправки, искали возможности не доводить дело с поправкой до голосования. По словам американского журналиста Дж. Олбрайта, «по крайней мере, половина членов бюджетной комиссии предпочла бы провалить надоевшую всем поправку Джексона — Вэника еще до того, как законопроект о торговле был передан на рассмотрение палаты представителей, но они не осмелились этого сделать»³⁴. Тем не менее два члена комиссии — Дж. Корман (демократ, Калифорния) и Дж. Петис (республиканец, Калифорния) — по просьбе администрации выступили с «компромиссной формулой», которая давала бы президенту право самому решать вопрос о предоставлении статуса наиболее благоприятствуемой нации любому государству. Но сионистскому лобби удалось оказать на авторов «компромиссной формулы» такое давление, что они на следующий же день сняли свое предложение.

Однако даже в этих условиях Р. Никсон и Г. Киссинджер отказывались от решительного противодействия Джексону и его сторонникам. «Администрация по-прежнему стремилась к компромиссу с Джексоном, — пишет Г. Киссинджер в своих мемуарах. — Нашим первым шагом с целью выиграть время был парламентский маневр — ликвидировать упоминание статуса наиболее благоприятствуемой нации из билля о торговле, находившегося в палате представителей, чтобы таким образом ликвидировать и поправку Джексона. Замысел заключался в том, чтобы добиться компромисса на конференции между сенатом, который, как ожидалось, одобрит поправку Джексона, и палатой представителей. Этот хитрый план, задуманный нашими экспертами по связям с конгрессом, не имел никаких шансов на успех. На деле он показал, к какой нерешительности ведет наш отказ прямо выступить по этому вопросу»³⁵.

26 сентября 1973 г. бюджетная комиссия палаты представителей, 18 из 25 членов которой являлись соавторами поправки Вэника, без голосования одобрила ее. Показательно, что только что назначенный государственным секретарем Г. Киссинджер, публично обещавший выступить против поправки, так и не появился на слушаниях, проводившихся бюджетной комиссией, хотя его выступление там было первоначально запланировано.

Октябрьская война 1973 года создала условия, позволившие администрации Р. Никсона несколько усилить свои внутриполитические позиции, в том числе и по вопросу о поправке Джексона. 11 октября Г. Киссинджер призвал руководство палаты представителей отложить «ради высших соображений государства» голосование по законопроекту о торговле, которое должно было состояться через неделю. Среди сионистских лоббистов также возникли сомнения относительно необходимости проводить голосование, пока не выяснится — не изменилась ли позиция Тель-Авива в этом вопросе. Центр тяжести в деятельности лобби был перенесен на пробивание беспрецедентной военной помощи Израилю.

5 ноября 1973 г. состоялась решающая встреча Р. Мааса, Дж. Стейна и Ш. Джекобсон с сенатором Джексоном, который пригласил туда также ряд своих сторонников, включая сенатора А. Рибикова, президента «Бнай Брит» Д. Блумберга и всех членов так называемой Вашингтонской группы. «Джексон, Рибиков и Талисман, представлявший Вэника, недвусмысленно заявили этим еврейским руководителям, что они будут добиваться принятия указанной поправки как в палате представителей, так и в сенате»³⁶ — так описывал это совещание Дж. Олбрайт. «Если мы сейчас отступим, то русские этим воспользуются», — шантажировал своих партнеров Джексон. Он угрожал, что публично «разоблачит их оппозицию» поправке³⁷. Таким образом, Джексон и его сторонники предъявили фактически ультиматум тем деятелям, которые выступали за менее «жесткий курс» в отношении Советского Союза.

В этот момент свою роль сыграло и израильское правительство. Премьер-министр Г. Меир, прибывшая в Вашингтон для переговоров с Р. Никсоном, передала лидерам НКЗСЕ, что необходимо поддержать поправку Джексона — Вэника. В результате руководство американской еврейской общины пересмотрело свою позицию. Исполком НКЗСЕ на чрезвычайном заседании отверг предложение о снятии IV раздела закона о торговле. В начале декабря 1973 года началось обсуждение законопроекта о торговле в палате представителей. Поправка Вэника, требовавшая запрета кредитов СССР, была принята 11 декабря подавляющим большинством голосов — 319 против 80.

Администрация, первоначально угрожавшая наложить вето на закон о торговой реформе, если он будет включать поправку, фактически безропотно приняла его, что еще более поощрило антисоветчиков в сенате. 6 марта 1974 г. Г. Киссинджер вступил в конфиденциальные переговоры с Джексоном для очередного «компромисса на основе пяти принципов», выдвинутых сенатором. Эти «принципы» включали не только диктат относительно условий эмиграции из СССР, но и устанавливали постоянную «квоту» — число лиц, которые должны были ежегодно выезжать из Советского Союза. Таким образом, позиция администрации не только не была направлена против позиции Джексона, а по существу совпадала с ней в стремлении навязать Советскому Союзу абсолютно неприемлемые условия нормализации торгово-экономических отношений.

Подобная позиция администрации способствовала отстранению от решения вопроса тех кругов в сенате, которые выражали опасения, что поправка Джексона может отбросить вспять нормализацию американо-советских отношений. На позиции Белого дома, облегчавшей прохождение поправки Джексона, сказалась и смена в августе 1974 года главы администрации. Сменивший Р. Никсона Дж. Форд в свою бытность конгрессменом входил в число соинициаторов поправки.

В конечном счете среди соавторов поправки оказалось 78 сенаторов и 289 членов палаты представителей. Обеспечив себе поддержку подавляющего числа членов конгресса, инициаторы поправки «решили, что настало время для демонстрации силы» и пошли на открытое давление на Белый дом: «Было дано знать об этом примерно 25 высшим руководителям крупнейших еврейских организаций, которых призвали отправлять телеграммы с выражением возмущения в максимально резких выражениях президенту Форду, одновременно направляя копию каждой телеграммы Киссинджеру. Как рассказывает один из членов Вашингтонской группы, при этом отмечалось стремление добиться того, чтобы Форд понял, что на него будет возложена прямая ответственность, если принятие поправки будет сорвано»³⁸.

20 сентября 1974 г. президент Дж. Форд вновь встретился с сенатором Г. Джексоном для обсуждения «компромисса». 18 октября Джексон официально объявил о достижении соглашения с администрацией, по которому его поправка включалась в текст законопроекта о торговой реформе, но президенту предоставлялось право, если он сочтет, что требования поправки выполняются Советским Союзом, приостановить запрет на предоставление СССР кредитов и статуса наиболее благоприятствуемой нации на срок до 18 месяцев. Затем эти действия президента подлежали бы ежегодному одобрению конгресса путем принятия совпадающей резолюции обеими палатами конгресса. При условии отсутствия такой резолюции любая палата имела бы право в течение 45 дней наложить вето на действия президента по предоставлению кредитов и статуса наиболее благоприятствуемой нации.