Данное соглашение было закреплено в письмах, которыми обменялись Г. Киссинджер и Г. Джексон («Пакт двух Генри»), где, в частности, содержались «заверения» администрации, что Советский Союз будто бы готов признать предъявленные ему требования относительно условий и объема эмиграции. При этом администрация сознательно скрывала, что советская сторона решительно отвергла эту попытку вмешиваться в свои внутренние дела в письме министра иностранных дел СССР А. А. Громыко Г. Киссинджеру от 26 октября 1974 г.
Когда финансовая комиссия сената 20 ноября 1974 г. сдобрила законопроект вместе с поправками, потребовав, однако, чтобы Г. Киссинджер дал лично свидетельские показания о «заверениях» прежде, чем билль будет обсуждаться сенатом, государственный секретарь пошел на прямую дезинформацию. «Письмо Громыко было сохранено в тайне от сената и общественности. Киссинджер не упомянул о нем во время своего имевшего огромную важность выступления в поддержку закона о реформе торговли перед финансовой комиссией сената 3 декабря 1974 г. Он утверждал, что для использования термина «заверения» в его письме Джексону имелись полные основания»39,— отмечал один из руководителей «Бнай Брит» У. Кори. Кроме того, государственный секретарь дал понять сенаторам в своем выступлении, что им не следует обращать внимания на публичные выступления советской стороны против поправки, поскольку эти выступления якобы носили пропагандистский характер и не отражали истинной позиции СССР.
Позиция администрации была направлена на превращение поправки Джексона в эффективный инструмент вмешательства во внутренние дела СССР. «Компромисс», достигнутый Г. Киссинджером, не отменял дискриминационных положений поправки Джексона, а лишь давал администрации возможность более гибко использовать поправку для попытки шантажа Советского Союза.
Этот «компромисс» получил полное одобрение со стороны сионистских и просионистских кругов еврейской общины, истолковавших «заверения» Г. Киссинджера как признание Советским Союзом «свободной эмиграции». Еще 8 ноября 1974 г. НКЗСЕ выступила с одобрением соглашения Киссинджера — Джексона, расценив его как полную победу кампании «в защиту советских евреев». Разногласия между сторонниками «жесткой» поддержки поправки и сторонниками более гибкого курса отошли на задний план, и верхушка общины заняла монолитную позицию в пользу принятия сенатом поправки.
Создав впечатление приемлемости «компромисса» для Советского Союза, администрация одновременно эффективно разрушила любые проявления оппозиции поправке в самом сенате. Поправка была принята в сенате 13 декабря 1974 г., по существу, без всякого обсуждения голосами 88 сенаторов (против — ни одного). Сам закон о реформе торговли был одобрен 77 сенаторами против 4. 20 декабря сенат и палата представителей окончательно одобрили текст поправки Джексона — Вэника.
Закон о реформе торговли 1974 года и история его прохождения в конгрессе наглядно свидетельствовали, что противники разрядки во главе с Джексоном использовали позаимствованный у сионистских кругов вопрос о «положении советских евреев» не столько в целях «свободной эмиграции», сколько для того, чтобы помешать развитию советско-американских отношений в одной из важнейших сфер, перечеркнув многое из того положительного, что было достигнуто в начале 70-х годов.
Таким образом, значение антисоветской кампании под фальшивым лозунгом «защиты советских евреев» выходило далеко за пределы эмиграционного вопроса. По сути дела, была предпринята попытка сорвать процесс нормализации советско-американских отношений, не допустить подведения материального фундамента под здание разрядки. При этом сионистские круги еще раз показали себя орудием наиболее агрессивных империалистических сил, не желающих признать новое соотношение сил в мире. Основные группировки правящего класса в США не желали отказаться от гегемонистских претензий, согласиться на проведение в жизнь принципов равноправия в своем подходе к Советскому Союзу. Даже среди реалистически мыслящих кругов американской буржуазии получили распространение ложные представления о целях и характере советско-американской разрядки, что играло на руку сторонникам проведения «жесткого курса».
Сионистские круги оказали неоценимую услугу американской реакции, предоставив необходимые лозунги и разработав тактику для перехода в контрнаступление против разрядки.
Однако главную роль в проталкивании поправки Джексона — Вэника сыграли те круги, связанные с военно-промышленным комплексом, которые выступали против разрядки в принципе. Поправка Джексона — Вэника стала обходным маневром, который позволил им перегруппировать силы и выиграть время для фронтального наступления на разрядку в последующем. В конечном счете Джексон и ему подобные противники разрядки использовали сионистов в своих интересах, взяв на вооружение их лозунги и получив их поддержку и средства давления. Сионистским кругам, в свою очередь, принятие дискриминационного законодательства дало ощутимые «дивиденды» на внутриполитической арене США, они укрепили взаимовыгодные отношения со сторонниками военно-промышленного комплекса. Что же касается выезда советских граждан в Израиль, которого добивались сионистские круги в связи с поправкой Джексона, то здесь они сильно просчитались. Советский Союз решительно отверг все попытки вмешательства в свои внутренние дела.
Сионизм является союзником реакционных сил на политической арене США и делает все, чтобы полностью включить в орбиту своего влияния еврейское население. «В течение многих лет большая часть еврейского населения зарекомендовала себя сторонниками демократических мер по вопросам внешней и внутренней политики, — отмечает член Политкомиссии Коммунистической партии США Д. Рубин. — Однако в последние годы реакция смогла, используя националистическую идеологию, расширить свое влияние, добившись отхода значительной части еврейского населения от традиционной ориентации»40.
В ходе борьбы за принятие поправки Джексона просионистские и сионистские организации значительно сблизились с наиболее реакционными силами на американской политической арене. В первую очередь следует отметить тесное сотрудничество произраильских лоббистов с представителями военно-промышленного комплекса. Сионистские круги, активно проталкивая программы военной помощи Израилю, одновременно играли заметную роль в обеспечении необходимого числа голосов правительственным программам иностранной военной помощи, которые в 1973–1975 годах нередко оказывались под угрозой блокирования конгрессом. В отдельных случаях, например, помощь Израилю и южновьетнамскому и южнокорейскому режимам объединялась в едином «пакете», что вело к «дезертирству» некоторых либеральных сторонников Израиля в конгрессе из числа противников затягивания конфликта в Индокитае. Произраильское лобби также способствовало провалу предложений о выводе части американских войск из Западной Европы.
Еще в 1974 году американский журналист С. Фридмен сообщил о «сделке между лидерами еврейской общины США и министерством обороны: поддержке увеличения бюджета Пентагона либеральными еврейскими организациями, обычно придерживающимися иной точки зрения, в обмен на обязательства правительства США оказать Израилю помощь военного, политического и экономического характера»41. С. Фридмен отмечал, что «еврейская община оказалась в такой же ловушке, когда администрации Джонсона и Никсона оказали давление на еврейских лидеров, чтобы они в обмен на американскую поддержку Израиля отказались от своей оппозиции вьетнамской войне»42. Бывший председатель объединенного комитета начальников штабов генерал Дж. Браун открыто признавал «особую» эффективность сионистских лоббистов в конгрессе: «Когда израильтяне обращались к нам с просьбой об оружии, мы говорили, что, видимо, не сможем добиться от конгресса одобрения этой программы. Они отвечали: «Не беспокойтесь о конгрессе, мы сами займемся конгрессом»43.