—Как поживаешь, Слав? — Вошедший обнял юношу, как старого друга. — Завтра поворачиваем на Север. А там ещё неделя, и дома! Ты рад?

—Да, учитель! Я не дождусь часа, когда мы будем дома! Ты знаешь, я признаюсь только тебе, я решил просить отца подарить мне принцессу. Она так прекрасна! Я думаю, он не откажет. Зачем ему такая молодая жена? — Юноша восторженно взглянул на друга-учителя, ожидая увидеть поддержку и одобрение в его больших чёрных глазах, но удивлённо отпрянул, увидев, вдруг, там еле сдерживаемую вспышку безумной ярости. Скейт замер на месте, как вкопанный. Глаза метали искры, мышцы напряглись. Рука инстинктивно схватилась за меч. Планы рушились. Страшным усилием воли он подавил гнев и уже через секунду обычным своим глухим голосом, в котором, всё же, позванивала сталь, пошутил:

—Правильно сынок! Пускай принцессу отдаёт тебе, а сам женится на Доре. Она будет ему отличной женой. Ей Богу! Но только ты плохо знаешь своего отца... — Он деланно рассмеялся и похлопал по плечу молодого воина.— Тебе нужно хорошо отдохнуть. Завтра будет трудный день. Ложись спать, малыш! — И вышел из шатра, оставив влюблённого князя в лёгком недоумении.

Ночь была совсем светлая. Полная луна взошла над горами. Казалось, что в лесу настал яркий лунный день. Догадавшись, что её заманили в ловушку, принцесса, рассвирепев, ударила любимую подругу и бросилась бежать. Мог подняться шум. Догнав беглянку, Скейт слегка оглушил её, взвалил на седло, аккуратно привязал ремнями и повернулся к Доре.

—Делай всё так, как мы договорились и ничего из бойся. Может быть, увидимся ещё когда-нибудь. Не забудь тогда, кто сделал тебя царицей!— Рассмеявшись, он вскочил на коня и легко тронул его, ведя на привязи второго с привязанной Летой.

—Храни тебя Бог! — Прошептала Дора, осеняя их вслед крестным знамением. Через несколько секунд силуэты двух странников, освещённые ярким лунным светом, скрылись, следуя по едва угадываемой лесной тропе.

Скейт, ещё юношей, не раз бывал в этих горах и помнил дорогу, как свой дом, хотя и дома у него, вроде, не было. Всем, кто его знал, он казался просто бродягой-наемником, обладающим огромной силой и большим опытом, готовым, за хорошее вознаграждение, служить кому угодно. Он никогда и никому не рассказывал о себе. Прошлое этого сурового бродяги-Геракла было покрыто романтической тайной. Когда-то в этих горах он получал свой первый боевой опыт и теперь, с улыбкой вспоминал молодые веселые годы. Густой лес расступался перед ним, как старый знакомый. Осторожно пробираясь по еле заметным, давно заросшим тропинкам, маленький отряд к утру миновал слегка заснеженный перевал и начал медленно спускаться вниз. Принцесса уже давно пришла в себя и лежала поперек седла, слегка постанывая.

Скейт остановил коней, отвязал драгоценный живой груз и спустил на землю. Девушка слабо отшатнулась от мощных рук, поднимавших её, хотела даже плюнуть на них, но ноги не держали, а пересохший рот не позволил выдавить из себя даже ругательство, кучу которых она наготовила по дороге.

Похититель позволил ей немного размяться, потом, всунув пленнице в руки кусок хлеба с сыром, флягу воды, подождал, пока она напьётся и утолит голод. После этого, ни слова не говоря, снова поднял на седло, обвязал верёвкой вокруг тонкой талии и, вскочив на своего чёрного жеребца, тронулся в путь. На этот раз поехали немного скорее.

Так прошло два дня. Принцесса то взрывалась гневной бранью, то, устав, успокаивалась и замолкала. Один только раз она попыталась остановить свою лошадь, но ведущий так дернул за верёвку, что чуть не сорвал её из седла прямо в воздух.

Лес начинал редеть. Опытный воин ни на мгновение не терял нужного направления. Даже в этом глухом горном лесу еле уловимый инстинкт вёл его. И ещё больше помогал всё усиливающийся терпткий, ни с чем не сравнимый, свежий, солёный запах. Родной запах моря. Лета тоже почувствовала его и, оживившись, удивлённо поглядывала на своего страшного спутника.

—Зачем ты опять похитил меня?! Что ты собираешься делать? — Вдруг прервала молчание девушка. — Я никогда не буду твоей!

Скейт ещё некоторое время ехал молча, как бы готовясь к ответу.

—Ты не нужна мне, Лета! — Наконец ответил воин. — Я хочу освободить тебя и отправить домой!

—Мне не нужна свобода из твоих рук, негодяй! Убийца! Я ненавижу тебя. Ненавижу! Я лучше убью себя! — Вдруг взорвалась принцесса, переходя с истошным криком в истерику. Это становилось смешно. Она пришпорила коня, догоняя Скейта и замахнулась на него маленьким кулачком. Но тот так холодно и мрачно взглянул на взбалмошную избалованную девчонку, что она сразу умолкла и, задумавшись, успокоилась.

—Запомни, Лета! — не повышая голоса, прохрипел он. — Пока ты здесь, со мной, не смей поучать меня и давать советы. Всегда и всё буду решать я сам. Меня не интересуют ни твои желания, ни угрозы, — ни даже величие твоего сана. — Он помолчал. — Тебя не касается, зачем я это делаю. Не подумай только, что из-за твоих красивых глаз. Ты не в моем вкусе!

Девушка искоса взглянула на своего странного спутника и насупилась ещё больше.

-Через несколько дней мы будем в моем городе. Там я посажу тебя на корабль и отвезу к отцу.

—Как же! Дадут корабль такому бродяге бездомному. Сколько лет ты уже не был дома? Тебя и не узнают там. — Она пыталась смеяться над своим похитителем, нельзя было отказать ей в смелости, но прежней уверенности и апломба, почему-то, не было.

—Узнают! — Уверенно пробормотал черный всадник и опять замолчал, раздвигая ветви деревьев и вглядываясь в движение облаков.

—Послушай! — Похититель всё больше интересовал Лету. — Откуда ты знаешь мой язык? Ты так хорошо говоришь на нём, хотя и не похож на наших людей. — Любопытство в женщине сильнее даже ненависти.

—Меня учил мой раб, философ. Наши воины лет двадцать назад взяли его в плен у ваших берегов, а отец подарил его мне. Потом он стал моим лучшим другом. Я надеюсь, он ещё жив.

—Этот философ был другом моего отца. — Лета заинтриговано посмотрела на собеседника, не в силах понять, кто же он: самозваный нищий-авантюрист или благородный бродячий принц.

—Как только вернешься домой, постарайся, чтобы как можно меньше людей сразу узнали о твоем прибытии. Я слышал, что испанский принц хотел взять тебя в жены. Не тяни с согласием и как можно скорее отъезжай. Лучше морем. Скифский царь не оставит тебя в покое, если узнает, что ты дома. Дар кровожаден и мстителен. Он и похитить тебя приказал только, чтобы утереть нос Европе.

—Я не нуждаюсь в твоих советах! И не подумай, что стану благодарить тебя! — Опять вспыхнула Лета и отвернулась.

—Это твоё дело. А своё я сделаю, чего бы мне это ни стоило. И, если только не произойдёт одна маленькая случайность, могущая помешать мне, через две недели ты будешь дома.

Скейт ударил коня пятками и галопом поскакал по огромной, голой, как стол равнине, круто уходящей вверх. Долетев до вершины, он резко осадил коня и остановился, не сдержав радостного возгласа. Привязанная девушка, вынужденная скакать за ним из последних сил, с трудом подъехав к краю поляны, чуть не задохнулась от восторга и радости. Внизу, до самого горизонта, расстилалось море. Она вдыхала его воздух, наслаждалась родной стихией, которую уже никогда не надеялась увидеть и слёзы, неожиданно, выступили у неё на глазах. Лета смущённо вытерла их.

Ей всегда зачем-то хотелось казаться сильной, мужественной, волевой. Как и многие другие, не очень умные женщины, она не хотела или не могла понять, в чем её истинная сила. И, отстаивая своё мнимое, никому не нужное превосходство, готова была калечить жизнь мужчинам, которых могла бы любить. Сильная женщина — это ошибка природы!

И тем не менее, волна благодарности залила Лету краской. Она взглянула на сопровождающего ее мужчину. Огромный всадник на чёрном коне стоял на краю обрыва над лазурным, сияющим солнечными бликами морем, прикрывая глаза козырьком ладони и вглядывался куда-то вдаль, напоминая монумент, водружённый силе и мужеству на этом безлюдном крутом берегу.