—Я думаю, тебе сейчас лучше всего будет искупаться. Я остановлю лодку, а ты поплавай немного. Легче станет. Вот увидишь. — Было видно, как тяжело ему принимать решение об этой вынужденной остановке, но он тут же бросился опускать парус и перевёл лодку в дрейф. За долгие годы скитаний и войн он не приобрёл навыков нянчиться с молоденькими девчонками, тем более с принцессами и сейчас почувствовал себя неловко, не зная, как облегчить её участь.

Лета подозрительно взглянула на попутчика и, вдруг решившись, резко сбросила с себя давно надоевшую кожаную мужскую одежду и, стараясь не оборачиваться, почти нагая бросилась в прохладную зеленовато-синюю воду. В первое мгновение прозрачная упругая стихия обожгла молодое разгорячённое тело. Но это было так прекрасно после душной, запыленной одежды и палящих лучей южного весеннего солнца, что Лета, вынырнув на поверхность, громко по-детски закричала от восторга и радости. Она чувствовала себя рыбкой, выпущенной в родную стихию. Ныряла, плавала, смеялась, забыв обо всем на свете. Её белая головка маленьким солнышком мелькала то на волнах, то из-под воды. Прозрачная, как слеза, вода позволила видеть всё её тело до кончиков пальцев на ногах и очарованный Скейт, с удовольствием и нежностью, неизвестно откуда вдруг нахлынувшей, наблюдая за маленькой купальщицей, полоскал её одежду.

Берег был далеко и он сам с удовольствием последовал бы её примеру. Положив мокрые куртку и штаны на кормовую банку, он выпрямился, расстегивая кольчугу и вдруг замер, как от удара, устремив горящий взор куда-то вдаль.

—Вот! Вот он! — Сначала прошептал, но потом громовым голосом заорал Скейт, указывая куда-то вдоль берега. — Принцесса, плыви сюда скорее! Смотри! Смотри! Мы доплыли! — Как мальчишка радовался он.

В несколько сильных гребков девушка подплыла к лодке и горячие руки, выдернув её из воды, подняли высоко в воздух прямо над собой.

—Смотри, Лета. Вот мой город! Вот моя Родина! Наконец-то, я вернулся.

Вдали, на самом дальнем мысе, выступающем из моря в рассеивающейся голубой дымке, как призрак, была видна крепость. Огромные зубчатые стены то поднимались, то опускались по крутым откосам гладких прибрежных гор. Таинственный, казавшийся издали чёрным, замок стоял, возвышаясь над стенами крепости. И над всем этим, над самым морем, над замком, над крепостью на самой высокой скале, попирая с огромной высоты буйство морской стихии, неприступным орлиным гнездом возвышалась четырехугольная трёхэтажная башня. Казалось, невозможно человеческими руками построить это чудо.

Вокруг третьего этажа тонкой белой полоской, ожерельем обнимая чёрный гранит стен, прилепился белый мраморный балкон. И над всем этим на высоком шпиле, развевался белый штандарт.

—Вот мой дом! — Зачарованно произнес гигант, продолжая держать девушку на вытянутых вверх руках, не замечая её веса. Лета всматривалась в этот сказочный замок, подобных которому она ещё не видала и, вдруг, страшная тоска стиснула маленькое сердечко.

Лета шевельнулась и удивительный странник, опомнившись, аккуратно опустил её, на секунду невольно прижав к груди. Девушка вздрогнула, почувствовав щекой налитую, как железный шар, выпуклую грудь и вдруг, потеряв всякое самообладание, изо всех сил прижалась к ней, забыв о том, что обнажена, что ненавидит этого страшного человека, забыв, сколько горя он принес ей. Маленькая девочка, усталая и несчастная искала защиты. И больше всего на свете не хотела освобождаться из этих сильных, горячих и ласковых рук.

Скейт застыл, подняв плечи, как солдат в строю. Он боялся прикоснуться к этому маленькому, бархатному, пахнущему морем и молодостью телу. Лёгкий трепет искрой пробежал по туго натянутым мышцам. Сколько лет колесил он по свету, сам не зная зачем. Искал что-то, но так до сих пор и не нашёл.

Грозный воин легко коснулся кончиками пальцев её волос, осторожно погладив их. Лета подняла голову, внимательно глядя в глаза этому непонятному человеку.

Так они и стояли — два существа, на грани трёх бездн: воды, неба и времени. И некуда было им деться.

Вдруг, какое-то движение сбоку привлекло её внимание. Выглянув из-за плеча своего похитителя, девушка увидела мчащийся прямо на них большой чёрный корабль. Паруса были надуты ветром, как барабаны. Он рос, подпрыгивая на волнах, как грозовая туча.

—Пираты! — Только успел крикнуть Скейт и бросился ставить парус. Сотни раз бывал он в безвыходных положениях, терял друзей, терял города и целые армии, и, в конце концов, выходил победителем. Но никогда ещё не попадал он в столь критическое положение. Никогда ещё человек, которым он должен был рисковать, не был ему так близок и дорог. Скейт и сам не понимал, отчего его грудь, вдруг, сжалась в приступе безнадёжной ярости и боли. Он никогда не боялся за себя и совсем не дорожил жизнью. Это всегда помогало быть победителем в любой передряге. А сейчас, вдруг, в сердце закрался страх. Впервые в жизни, познав это чувство, он ужаснулся. Он панически боялся. Глаза бегали, руки не слушались. Он отдал бы всё для того, чтобы сейчас в этой грязной лодочке не было с ним этой белокурой девчонки. Злой, вредной девчонки, которую он отвоевал для чужого царя, которая ненавидела его, и, при случае, наверное, готова была убить. Лета стояла рядом и, торопясь одевалась, ещё ничего не понимая и спокойно глядя на приближающуюся смерть.

Порывы ветра рвали парус из рук, да и ставить его было уже поздно. Он сделал большую глупость, удалившись так далеко от берега. Пираты в этих водах появлялись редко, боясь мощного флота здешнего царя, но, всё же, иногда, на свой страх и риск, приходили и, крадучись вдоль берегов, похищали беззаботных рыбаков, чтобы потом продать на невольничьих рынках Востока.

Небольшой скоростной корабль шёл прямо на них. Опытный капитан правильно рассчитал коварный маневр. Он готовился раздавить лодочку, зная, что находящиеся в ней люди вынуждены будут выпрыгнуть. А уж в воде их можно будет брать без боя, голыми руками.

Шум волн, разрезаемых узким металлическим форштевнем корабля уже был слышен в лодке. Неудавшийся моряк, попытавшись было грести, чтобы свернуть с курса убийцы, оставил эту затею — слишком поздно. Он схватил, прижавшуюся к нему Лету на руки и, больше не раздумывая ни секунды, бросился с ней за борт. В тот же миг страшная волна обрушилась на лодку и она была раздавлена, как скорлупка грецкого ореха под сапогом воина.

Корабль развернулся вокруг двух пловцов и тут же в воду, не ожидая пока он остановится, попрыгала целая толпа гогочущих, свистящих пиратов с верёвками и кинжалами в руках и зубах.

Скейт резко оттолкнул Лету в сторону далёкого берега и занял место между ней и нападающими бандитами.

—Плыви к берегу! — Срывающимся от беспомощной злости голосом крикнул он и первым рванулся к пиратам. Но среди них были не новички подростки. Одинокого воина сразу окружило плотное кольцо вооружённых пловцов, прижимающих его к борту корабля, угрожающе нависшего сверху. Остальные, весело смеясь, бросились за беглянкой. Они почти сразу догнали её и, схватив за длинные белые волосы, радуясь и крича, почти без сопротивления потащили к кораблю.

Освободившись в воде от мешавшей одежды и оружия, бывалый боец мощными ударами утопил сразу нескольких нападающих. Он мог бы прикрыться остальными от копий и сетей, направленных на него с борта, он знал тактику морского боя в любом положении и равного ему поединщика не было не только на этом корабле, но принцессу уже поднимали за связанные руки наверх. Плененный притворился тонущим и начал погружаться под воду. Несколько ударов, смягченных водой, он даже не почувствовал и, почти помогая своим врагам вязать себе руки, отдался на волю победителей, имитируя обморок.

Уже на борту, слегка приоткрыв один глаз, он увидел, как обессилевшую Лету втаскивали в капитанскую каюту под мостиком. Пять здоровенных пиратов с трудом заволокли его огромное тело в нижний трюм и бросили прямо на мокрое дно между ребер шпангоута, шумно радуясь такой богатой добыче.