Над морем наступал вечер. Огромное красное солнце спряталось за горизонт. Сразу стало темно и прохладно. Пираты не решились высаживаться на берег ночью, тем более что рядом была крепость и утром их врасплох могли застать быстроходные корабли царского флота.

Пьянка началась прямо на верхней палубе. Крики становились всё громче, пока не слились в один оглушительный вой. Пора было действовать. Девушка была в опасности, и положение оказалось не таким уж безвыходным. Бывало хуже.

Он осторожно поднялся по трапу к люку и подёргал его. Нет! Здесь выйти было невозможно. Сверху люк чем-то привалили. В трюме было почти темно и мокро. Хлюпала вода. Корабль был старый.

Полководец степных скифских воинов оказался не менее опытным мореплавателем. Ещё мальчишкой он часто и с любопытством наблюдал за строительством кораблей на верфях своего города. Пленный учитель поощрял его тягу к ремеслам и долго, терпеливо объяснял, что и как крепится в обшивке судна. Сейчас эта наука, неожиданно, должна была дать плоды. Изощрённый на всякие военные выдумки мозг командира уже сложил план действий. Губы раздвинулись в кривой и коварной ухмылке.

“Пираты проклянут, если успеют, тот день, когда задумали идти в эти воды!” — Подумал хитрец и прошёлся по днищу. Мешки с балластом, какие-то бочки, канаты были свалены на палубе трюма. Доски, палки, рваные паруса попадались в темноте под руки. И вдруг, наконец, он наткнулся в свалке хлама на то, что искал. Огромная железная болванка с кольцом, служившая запасным якорем, была именно тем орудием, которое должно было исполнить его замысел. Скейт с трудом освободил её от верёвок. Привязал крепким канатом нижнее кольцо люка к переборкам, так, чтобы снаружи невозможно было попасть в трюм и подошёл к якорю. Нечеловеческим усилием, кряхтя и скрипя всеми суставами, этот гигант поднял огромную железяку над головой и изо всей силы острым концом бросил её на просмоленные ещё крепкие доски днища.

Он знал, в какое место нужно ударить, чтобы разрушить его и замысел удался. Весь корабль содрогнулся от страшного удара. Крепкие доски отстали друг от друга, несколько из них треснули и в пробоину со страшной силой хлынула холодная чёрная забортная вода. Но этого было мало. Не дожидаясь, пока вода затопит ноги, разрушитель снова поднял свой страшный таран и ударил почти в то же место. Огромная пробоина открылась в днище. Трюм быстро наполнялся водой. Пьяные крики на секунду стихли и тут же возобновились с новой силой. Топот десятков ног послышался сверху. Кто-то отчаянно дёргал люк, но канат был прочный и надёжно закрывал вход. Корабль начинал крениться. На борту началась паника.

“Пора”, — подумал разрушитель, стоящий уже почти по пояс в воде, набрал полные лёгкие воздуха и, преодолевая страшный напор хлещущей в пробоину воды, цепляясь за рваную рану в днище, обдирая плечи и спину, с трудом вынырнул из обречённого корабля в бездонную чёрную пропасть ночного моря. Всего несколько мгновений понадобилось ему, чтобы, проплыв под днищем, вынырнуть на поверхность.

Крики мечущихся в панике пиратов были слышны, казалось, на всё море. Одинокий пловец осторожно пробираясь вдоль борта, высматривал какой-нибудь конец, свисающий сверху. У носа он наткнулся на якорный канат и, взобравшись по нему на борт, почти не прячась, пошёл к капитанской каюте.

Никто не обращал на него внимания. Команда, обезумев от вина и страха, металась по судну в поисках спасения. Крен становился всё больше. Корма уже почти погрузилась в воду. Где-то в трюме, наверное, перевернули лампу и из люков кают начал валить удушливый чёрный дым.

Скейт, оттолкнув двух бежавших навстречу пиратов, вбежал в капитанскую каюту. Дверь была распахнута настежь, внутри никого не было. Рысью он взлетел на мостик и осмотрелся. У противоположного борта копошились в темноте несколько человек, явно стараясь не привлекать внимания остальной братии. Не издавая ни звука, тенью пробрался за мостиком к корме и взглянул вниз. На воде, под совсем невысоким уже бортом, плясала небольшая шлюпка. На её дне, связанная какими-то тряпками, как кукла, лежала гордая принцесса Лета. Несколько человек суетились у мачты, ставя парус. Капитан как раз собирался опускаться вниз. Двое у борта помогали ему, готовясь тут же последовать за ним. Свирепый боец не стал долго раздумывать. Не для того он потопил этот корабль.

Неожиданно подскочив к беглецам, он сзади охватил сразу двух и легко выбросил в море. Капитан, спускающийся в этот момент по трапу, успел услышать лишь лёгкие вскрики и всплеск воды, как был сбит чем-то огромным, летящим через него в лодку.

Скейту хватило одного мгновения в полёте, чтобы оценить обстановку. Двух пиратов у паруса он столкнул в воду. Третий попытался оказать сопротивление. Он схватился за меч, но тут же выпал за борт с проломанной головой, получив страшный удар веслом.

Оттолкнувшись от корабля, бывший пленник приподнял лежащую в обмороке принцессу, побрызгал на неё водой и начал осторожно развязывать. Еле слышно застонав, она пошевелила опухшими руками, перевернулась на бок и испуганно отпрянула, широко открыв глаза. На поверхности воды, на несколько миль вокруг было видно, как днём и с каждой минутой становилось всё светлее. Обречённый корабль разгорался всё ярче и уже был похож на пылающий остров.

Бедная девушка, придя в себя чуть не закричала от страха, увидев рядом страшную огромную фигуру с чёрным искажённым яростью и шрамами липом, на котором адским пламенем играли багровые блики разгорающегося пожара.

Но, вдруг, она узнала своего спасителя-похитителя. И, ещё не разобравшись, плакать ей или смеяться, Лета затёкшими, посиневшими тонкими руками изо всех сил обхватила могучую шею, прижалась всем телом и так застыла, вздрагивая и что-то шепча ему на ухо.

Утро застало их у самой крепости. Одной рукой Скейт вытащил лодку на берег и, взяв чуть живую девушку за руку, повёл её по еле заметным тропинкам в сторону укреплённого города. Через час они стояли перед огромными крепостными воротами, впускавшими и выпускавшими сотни людей каждый час. Высоченные толстые стены окружали огромный участок гористого берега. Внутри на нескольких живописных холмах лежал чудный город. Его двух-трёхэтажные домики, больше похожие на загородные виллы богачей, прятались в густой зелени садов и утопали в зарослях самых всевозможных цветов. Здесь даже был водопровод — невиданная роскошь для того времени. Видно, где-то в вершине горы, на которой стояла крепость, был источник и его прозрачная ключевая вода с веселым звоном текла по мраморному желобу.

По всему было видно, что это очень богатый город. Многочисленные селения, раскинувшиеся вокруг стены, были окружены виноградниками и прекрасно возделанными полями. На горных склонах стояли стада домашнего скота. В открытые ворота города сплошной неугомонной рекой вливалась разноязыкая толпа купцов, бродячих артистов, нищих и крестьян. У причалов большого порта были видны несколько десятков мачт больших и сотни маленьких кораблей. Стена, выложенная из огромных гранитных блоков, окружала город только с трёх сторон. С четвёртой стороны его защищало море. Но и по морю в него нельзя было попасть неожиданно. Волны с этой стороны бились о неприступные скалы, служившие подножием огромной, гладкой, как стена и голой, как пустыня, горы, отвесно поднимающиеся чуть ли не под облака. Во всяком случае, так казалось с моря. Взобраться на эту гору можно было только из города. И, даже оттуда, сделать это было совсем не просто.

Но на самой верхушке этой неприступной скалы, взлетая в небеса, высилась одинокая башня, которую наши путешественники и видели перед нападением пиратов.

Завороженная невиданным зрелищем, Лета, забыв про усталость, голод и жажду, чуть ли не бежала за ведущим её воином. Он огромными шагами приближался к воротам и с каждой минутой шёл всё скорее, устремив огненный взгляд на крепость. Казалось, магнит притягивает его всё сильнее и сильнее.

Подойдя к самой стене, он остановился на секунду, взявшись правой рукой за сердце. Лицо его горело. Не верилось, что этот суровый человек может испытывать какие-то чувства. Непонятно было только, что его так сильно взволновало.