Смешно сказать, я воплощался даже в самого себя. Но те зигзаги, которые я пытался делать, обманывая провидение, ничего не изменили. Жизнь упорно выводила меня на рубежи, которые необходимо было преодолеть. Как я ни крутился, не избежал ни тюрьмы, ни сумы, ни изгнания, ни измен, ни потери друзей и идеалов.

Видеть будущее мне не было дано. А прошлое я изучил, как свою биографию, если только я не путаю её ни с какой другой.

Я расскажу вам несколько, пожалуй, трёх будет достаточно, своих довольно занимательных воплощений. И вы, если, конечно, сможете мне поверить, возможно, поймете, как я дошёл до нынешнего своего состояния.

Сказав это, он, наконец, выпил свою рюмку и тут же налил новую. Кофе остыл. Девочки уже не обращали на нас никакого внимания. А мы с Сашей сидели, открыв рты, боясь пошевелиться и пропустить хоть слово. Вокруг бурлила ночная Одесса, гудел порт, где-то звенел трамвай.

Сергей тяжело вздохнул, взглянул на звёзды и с минуту не отрывал глаз от чёрного, усеянного искрами, неба. Мы терпеливо ждали.

—Воплощение, о котором я сейчас расскажу, произошло ещё тогда, когда я служил в Николаеве. Наступила очередная ночь...

* * *

... Я стоял у подножия огромного дерева и смотрел на далёкие синие горы, протянувшиеся вдоль всего горизонта. Это были пределы моей страны. Тридцать дней надо было идти, чтобы пересечь её поперек. Сколько раз я проделывал этот путь во всех направлениях. Десятки рек надо переплыть на этом пути, но ни одной глубже моего роста. Пройти через густые леса и обширные болота. Но ни одна колючка никогда не поранила моего тела, ни одна заноза не вонзилась в ногу, а самые глубокие топи оказывались по пояс. Густые испарения разносили благоуханные ароматы тропического леса, тысячи самых разных птиц упражнялись в пении, услаждая мой слух, а звери мирно гуляли по зелёным лугам и полям, исполняя любое пожелание.

Солнышко всегда в одно и то же время всходило в безоблачное небо, чтобы равномерно согревать всё пространство страны. А вечером, за час до заката, накатывалась тучка и лил небольшой дождик. Ночью обязательно светила полная Луна.

—Как хорошо! — Подумал я, подставляя лицо утреннему солнцу. Почти не глядя, протянул над собой руку и сорвал с ветки ароматный и сочный плод. Насытившись, выбежал на зелёную лужайку.

—Пошли купаться, Лилит! — Весело закричал я. — Дан! Дани! Идите сюда! — Из лесной чащи не спеша вышли лев с львицей и, подойдя ко мне, плюхнулись на колени. Я влез на льва. — Лилит! Где ты? Выходи! Смотри, как хорошо сегодня! Из-за дерева вышла черноволосая чернокожая красавица. Она была обнажена так же, как и я, и на ходу покачивала бедрами. Упругая грудь почти не двигалась даже при прыжках, а длинные ноги едва касались земли. Чёрные брови её были нахмурены, полные алые губы сведены в ниточку, а огромные карие глаза посерели от еле сдерживаемой злости.

—Что ты хочешь от меня снова?! — Протянув ко мне тонкие руки, зашипела она.

—Что с тобой, Лилит? Какая муха тебя укусила? Да нет же, здесь мухи не кусаются. — Неудачно попробовал пошутить я. — Идем купаться.

От ярости у неё подкосились ноги и она упала на колени, стуча по земле кулачками.

—Идиот! Мне надоели мухи, которые не кусаются! Я не хочу больше купаться в стерильной воде и обжираться всегда зрелыми фруктами. Мне опостылела твоя, вечно довольная, рожа! О-о! Тут даже нечем бросить в тебя.— Оглядываясь вокруг, застонала она. — Сколько можно жить дни напролёт по одному и тому же расписанию?! Мы существуем тут, как трава, как деревья. И так было всегда и это никогда не кончится! Я больше не могу!— Она заплакала.

Я ничего не понимал. Что происходит?!

—Лилит! Ты с ума сошла? Отец создал нас и поставил здесь быть царями природы! Тут наше место. Что тебе ещё нужно? Смотри, как всё прекрасно! Львы, слоны, антилопы, птицы, рыбы и даже мухи — всё у твоих ног. Природа подвластна тебе. Не надо напрягаться, чтобы даже пожелать чего-то!

—Но в том-то и дело! Как ты не понимаешь? — Жалобно выдавливала она сквозь рыдания, сотрясавшие всё её прекрасное тело. Ещё никогда Лилит не была в таком состоянии. — Адам! Дорогой! Неужели ты не понимаешь?! Ну, очнись! Ведь так жить невозможно. Мы живём, как твари бессловесные. Едим, спим, любим и всё?.. Но ведь мы люди! Отец дал нам ноги, руки и голову не только для того, наверное, чтобы бегать от банана к банану. Мне тошно. Ты мне противен! Я хочу туда! — И она, не глядя, махнула рукой в сторону гор. — Я не хочу быть царицей! Надоело! — Она резко и упруго вскочила на ноги и, не оглядываясь, побежала в сторону леса.

—Лилит! Остановись! Что ты делаешь? Отец накажет нас!

—Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — Последний раз донеслось из чащи и всё стихло.

Остолбенев, я стоял возле двух огромных зверей, спокойно щиплющих траву и ничего не мог понять. С тех пор, как отец создал нас, мы всегда были здесь вместе, мне тут всё нравилось. Да и что могло быть лучше?! Жизнь была так прекрасна! И, вдруг, Лилит точно взбесилась. Я давно начал замечать в ней какие-то странные приступы тоски, но не придавал им значения. Это случалось и раньше, много времён назад, но проходило.

Нет! Надо найти её. Иначе... Что будет иначе? Да иначе просто и быть не может! Впервые за всю свою жизнь я столкнулся с какой-то проблемой. Где искать свою собственную жену в своём собственном царстве? Некоторое время я, непривычно нахмурясь, размышлял, но, наконец, решился и пошёл к лесу. Через десять метров запал прошёл, я одумался, вернулся, сел на Дана и мы поехали в сторону гор. Львица Дани, на всякий случай, плелась следом.

Несколько дней понадобилось нам, чтобы достичь цели. Впервые я был так долго без моей женщины и это беспокоило. Странные мысли лезли в голову и вызывали тревогу. Но, наконец, я успокоился и обрёл привычное равновесие. Что бы там не было, а изменить Лилит не может. Я здесь единственный и лучший мужчина!

И вот, мы у гор. Сплошной неприступной стеной вздымаются они чуть ли не до самого неба. Даже птицы не залетают сюда. Только один свободный ветер страшно свистит и воет, стараясь пробиться сквозь ледники, пропасти и скалы. Но и он никогда не узнает, что там, по ту сторону этого мира!

Только на третий день, идя по опушке леса, я заметил Лилит. Издали было видно, как она упорно карабкается на отвесные скалы. Но каждый раз безуспешно. На небольшой высоте какая-то сила мягко отбрасывала Лилит от горы и, легко перевернув, ставила на землю. Снова и снова упорно лезла она вверх и, наконец, отчаявшись, забралась сколько было возможно и бросилась вниз головой. Но и это не получилось. Земля, прогибаясь, мягко приняла её в свои объятия, не давая повредить себя.

Я спрыгнул со льва и, как мог быстро, подбежал к месту неудачной трагедии. Несмотря на упражнения, ни одной пылинки или капельки пота не было на чудесном теле единственной женщины. Ничто не могло запятнать её.

—Лилит! Успокойся! Не надо так нервничать. Я прошу тебя. Всё образуется. Я тебя так люблю! Идем домой, Лилит.

Она повернулась ко мне. — Куда мне с тобой идти? Что ты можешь мне предложить? Там мой дом! — Она указала куда-то за горы.

—Лилит! Дорогая! Возьми себя в руки. — Я не хотел её раздражать— Идем покушаем, потом покупаемся, потом...

- А-а-а! — Никто никогда не кричал ещё здесь таким страшным голосом.— Ненавижу! Будь ты проклят! Будь проклята твоя страна!

Страшным усилием она оторвала от горы каменную глыбу, легко подняла её над головой и бросилась на меня. Я не двинулся с места, но какое-то странное чувство возникло внутри. Мне было жалко её, жалко себя и, кажется, страшно. И вдруг Лилит исчезла. Как неслась на меня разъяренная, отчаявшаяся, с развевающимися, как крылья ворона, волосами, птичка, рвущаяся из клетки, так и пропала. Только камень откатился в сторону.

Долго, долго простоял я на этом проклятом месте. Львы ушли. Какая-то вода текла из глаз. Впервые мне стало плохо. Не хватало воздуха, как-то потемнело всё, опустело. Я повернулся, чтобы уйти, но не знал, куда. Здесь всюду был мой дом. Везде раньше было хорошо. А теперь везде стало плохо. Куда бы я ни пошёл, вроде бы, всё осталось, как прежде. Не было только Лилит. И ничего не хотелось. В груди болело. Такое странное чувство...