Странный человек шел прямо на меня и я встал, чтобы уступить дорогу. Прохожим людям не нравилось, когда такой червяк, как я располагался на их пути, да ещё и рассматривал их. Отодвинувшись за колоду, на которой сидел, я осторожно взглянул на прохожего. Его необыкновенно доброе и умное лицо излучало покой и сочувствие.

—Здравствуй! — Сказал он мне, остановившись. — Как тебя зовут, человек? Что ты тут делаешь?

—Здравствуй и ты, Господин! Я нищий и жду здесь подаяния. Мать не дала мне имени, а добрые люди зовут Иудой из Кириафа.

Незнакомец внимательно посмотрел на меня. В его глазах промелькнула грусть и ещё что-то. Он протянул мне худую руку и сказал:

—Встань, Иуда! Иди со мной! И будь нам другом!

Подошли его спутники. К моему великому удивлению, они одобрительно осматривали меня и дружески похлопывали по грязным плечам. Один из них положил мне в руку кусок хлеба.

—Будь нашим казначеем! — Сказал другой и вручил мне небольшой сундучок, в котором позвякивали монеты. — Ты, наверное, знаешь цену деньгам и будешь беречь то, что нам жертвуют.

Никогда в жизни никто не разговаривал со мной так.

—Кто ты, Господин? — Только и спросил я, ещё не веря своей удаче. — За что берешь меня? Я нищ и убог. Хорошо ли тебе идти со мной?!

—Меня зовут Иисус из Назарета! Иду по Земле, проповедую людям слово Божье! А ты будь моим учеником! — Сказал он и, развернувшись, пошёл дальше своей дорогой, не сомневаясь в том, что я пойду следом.

Ещё несколько секунд стоял я, как громом поражённый и, наконец, подхватив сундучок, бросился догонять своих новых товарищей. Я столько слышал об учителе Иисусе из Назарета. Весь Израиль говорил о нём. Больных он исцелял, мёртвых оживлял, голодных кормил. Он называл себя Сыном Божьим и делал такие чудеса, которых не смогли бы сделать даже самые великие пророки. И вот теперь он передо мной. Совсем простой человек. Такой же, как все! Нет, не такой! Он добрый! Он прекрасный! Он единственный согрел меня, накормил и утешил. Протянул свою чистую руку и вытащил из грязи. Никогда душа моя не знала ещё такого покоя и любви, как рядом с ним. Никогда ещё не было мне так хорошо и спокойно.

К вечеру мы пришли в небольшой город, всё население которого собралось у ручья, где мы остановились, чтобы послушать учителя. Иисус говорил тихо и ласково. Его глаза лучились и сияли. Когда он смотрел на какого-нибудь человека, тот немел от счастья. У ручья собралось несколько тысяч человек, но было совсем тихо. Каждый боялся пропустить хоть слово. Разговор шел о любви, доброте и смирении. Учитель говорил притчами, но всё сказанное им было так близко и понятно, как-будто придумано специально для меня. Больная душа ликовала и радовалась, отмытая в прозрачном роднике. Каждое слово проникало прямо в сердце и зажигало там невиданные раньше чувства. Слёзы были на глазах, дыхание участилось. Я готов был отдать свою ничтожную жизнь за этого великого человека. Но нет! Теперь я увидел, что это не человек. Простой человек не сможет так говорить! Его слова идут прямо от Бога!

Было совсем поздно, когда Иисус закончил свою проповедь, но люди ещё долго не расходились. А пожертвований собрали столько, что я еле нес на плече наш ящик.

С первыми лучами солнца мы уже были в дороге. Я старался всё время быть рядом с учителем. Какое блаженство идти по его следам, дышать одним воздухом, слышать шелест его одежды. Потянулись дни за днями. Каждая новая проповедь, каждое чудо придавали мне новых сил, укрепляли в вере и любви. Я понимал каждый намек, каждый взгляд учителя и, казалось, не осталось тайн неизвестных мне.

Так прошло три года. Приближался праздник Пасхи, на горизонте возник прекрасный, манящий и загадочный Иерусалим. Иисус шел туда!

До главного города Израиля оставался только день пути. На ночлег мы остановились в хижине какого-то бедняка. На полу не хватило места и я, привычный спать под звёздами, вышел в маленький сад, надеясь устроиться где-то в горсти соломы. Ночь была тихая и звёздная. Луны не было. Даже ночные птицы и ветерки умолкли, завороженные необыкновенной тишиной. Мир погружался в сон.

Я сел под небольшой яблонькой. Спать не хотелось. Непонятная тревога беспокоила меня. Глаза искали что-то в бесконечном звёздном небе, а сердце сжималось в предчувствии беды. Большие пожертвования собирали мы каждый день. Ящик был полон. Толпы людей и больных со всех окрестностей собирались на каждую проповедь Иисуса. Слава его росла. Десятки легенд ходили о нём по всей стране.

Но всё это не радовало. Я боялся за него. И с каждым днём страх мой возрастал. А, когда на горизонте показался Иерусалим, город царей и пророков, страх перешел в панику. Иисус, казалось, тоже видел и чувствовал что-то, но молчал. Или это чувство было ему незнакомо, или он знал такое, что нам было не дано. Молчал и я.

Я сидел на земле, опершись о шершавый ствол. Нежный запах расцветающего яблоневого сада смешивался с запахами деревни и ночи. Лёгкий ветерок шевелил ворот моей туники. По небу скатилась звезда.

Вдруг остро кольнуло сердце. Я вздрогнул и оглянулся. Из-за угла хижины, в которой мы разместились, вышел человек. На секунду он остановился, прислушиваясь, потом круто развернулся и пошёл ко мне. Это был учитель.

—Ты здесь, Иуда?! — утвердительно спросил он, подойдя вплотную к яблоньке, под которой я сидел.

—Да, равви! — Он промолчал. — Мне страшно, равви! Что-то должно произойти! Объясни мне. Ты знаешь! Зачем мы идем туда? Скажи. Ты ведь не зря пришёл!

Иисус положил руку мне на голову и сел рядом. Впервые мы были так близко. Его любимые ученики всегда оттирали меня назад. Я был среди них, вроде прислужника. Да и не пытался выделиться. Иисус тоже редко обращался прямо ко мне, хотя я ловил иногда его странный взгляд, проникающий в самую душу.

Тепло лёгкой руки водопадом прошло сквозь меня и страх исчез. Прошла тревога и усталость. Осталась только любовь и безграничная вера. И не было на этом свете больше никого! Только Он и я!

—Послушай меня, Иуда! Послушай внимательно! — Он пристально посмотрел на меня и отблески звёзд сверкнули в глазах. — Я пришёл просить тебя!

—О, учитель! — благодарно воскликнул я. — Проси, что угодно. Всё, что в моих силах я сделаю для тебя. Ты знаешь, у меня ничего нет, даже доброго имени. Я бедный бродяга. Но, если тебе нужна моя жизнь — возьми её! Если тебе нужна моя душа — возьми её! Ты сам учил нас: не укради! не убий! Но, если тебе надо, я украду, убью, умру! Ты мне отец и мать. Ты мне и жена, и братья, и друзья. Никого больше нет у меня в этой жизни. Ты мой Бог! Проси, чего хочешь, равви!

Учитель осторожно взял мою руку и нежно прижал её к своей груди.

—Спасибо тебе! Я знаю, что могу на тебя положиться! Не надо никого убивать. Я буду просить тебя совершить невиданный подвиг, но дело это страшнее и труднее, чем убить или украсть. Тяжелее, чем пожертвовать жизнью или имуществом. — Он помолчал ещё. — Готов ли ты, Иуда из Кириота, подвергнуть сам себя всеобщему и вечному проклятию?! Готов ли ты к тому, чтобы до конца времён твоим именем пугали детей? Чтобы отныне нигде, никогда, никого не назвали Иудой только потому, что так звали тебя! А народ твой был бы обречён на вечное изгнание от края до края всей земли только потому, что на него ляжет твоё проклятие и истреблять его будут потому, что ты сделаешь то, о чем я тебя попрошу. А слово иудей, до конца времён, будет символом грязи и предательства! Готов ли ты умереть, ещё до конца этой Пасхи страшной и позорной смертью так, что даже прах твой не будет предан земле, а птицы небесные разнесут его по четырем ветрам? — Его глаза пронзительно смотрели на меня, не пытаясь даже успокоить, как обычно.

Всё моё тело дрожало. Волосы стали дыбом. Свет померк в глазах.

—Да, Господи! Я готов! Готов!

—Сможешь ли ты сделать самое страшное и мерзкое преступление, которое только можно себе представить? — Продолжал он допрашивать и мучить меня.

—Вот я, Господи! Говори, что делать. Я готов на всё! — Слёзы градом катились из моих глаз.