И в этот миг, в полной темноте, лифт остановился. – Закрой глаза! – Откуда то из мрака всплыл голос Олега и я почувствовал, как он осторожно взял меня за руку, оторвав ее от моей груди. – Постой секунду. Расслабься! Не бойся! Пожалуйста, не бойся! – Успокаивающе повторил он и потянул меня за собой.

Я, чувствуя накатившую вдруг страшную слабость, закрыл глаза /хотя сильно хотелось бежать куда то /, попытался сделать так, как сказал Олег /выбора то не было/ и мы пошли.

Мы прошли, мне показалось, совсем немного – метров пять. Я не считал шаги и изо всех сил пытался сосредоточиться. Улетающее сознание возвращалось. Но страшно не было. Неужели я так напился сегодня?! Как неудобно. Еще никогда не водили меня за руку. Вот опозорился…

И вдруг я почувствовал, что гладкий пол, по которому мы шли, стал неровным, шершавым и мягким… И, наконец, с удивлением ощутил, еще не веря себе, что мы идем по песку. Причем, это был не просто песок, а, казалось, какой то бархан. Он то опускался, то поднимался.

Пока я пытался разобраться в своих ощущениях под ногами и кайфовать, как советовал Олег, до меня вдруг дошло, что мою кожу обдувает теплый ароматный воздух, а лицо и глаза освещены источником очень яркого и теплого света. И тут, вдруг, я услышал звук… Этот звук, мне кажется, никто, никогда и ни с чем не сможет спутать. Еще ни во что не поверив, я без разрешения открыл глаза и, в немом изумлении, так рванулся назад, что мягко сел на задницу… Олег осторожно, за руку, придержал меня, смеясь…

Я сидел на берегу океана!!!

Прибой докатывался до моих ног и они были мокрые! Это была не панорама, не моющиеся обои и не галограмма! Это был настоящий океан! Я знаю, как он выглядит. Я родился на океане. И над ним, на удивление, был день! Светило солнце! В воздухе и на волнах кувыркались чайки. Это их крики вместе с шумом волн заставили меня открыть глаза.

В пиджаке было жарко. Соленые брызги падали на лицо и руки. Влево и вправо, сколько видит глаз, тянулся живописный берег, поросший пальмами, кактусами и фикусами. Я затравленно обернулся и увидел на расстоянии пятидесяти метров от нас лес, переходящий в горы. Между лесом и океаном стояла телефонная будка, точно такая же, как десять минут назад где то вверху, в совершенно другом мире – на Елисейских полях, под светом луны.

Я очумело уставился на Олега, не в силах сказать ни слова. Но он, быстро раздевшись, полез в воду и уже весело подпрыгивал на волнах, махая мне рукой, приглашая присоединяться к нему. Я остервенело плюнул на песок и начал раздеваться, уже точно понимая, что все равно ничего не пойму сам, как меня и предупреждали. И уже не первый раз за один этот только день.

Я не знал, где я. Я не знал, что с нами только что произошло. Я только чувствовал, что это очень-очень классно, просто супер. Поэтому опять расслабился и начал нырять.

-Может, ты мне все-таки расскажешь наконец, что все это значит!? – Лениво спросил я, нежась на горячем мелком песке.

-Послушай, Сережа! Наслаждайся, пока есть возможность! Всегда так не будет! Я же сказал, что не хочу больше сегодня рассказывать. Придет время, все узнаешь! Сказано ведь тебе – это мой дом! – Он обернулся, как будто что ища и вдруг крикнул: «Ева!» Я уже устал удивляться. Но, все равно, глаза у меня полезли из орбит. Из-за пальм показалась девушка, а за ней еще одна. Они обе были только в набедренных повязках и красивы, как украинские феи!

-Девчонки! Принесите нам что-нибудь легкое. – Девушки развернулись и скрылись в роще. – В моем доме служат только славянские девушки, так что можешь общаться. Только не перегибай палку – они здесь не рабыни и не призраки.

На океане, кажется, начинался шторм. Из-за горизонта вырастала огромная черная туча. Она закручивалась воронкой и из ее чрева, с криками и воплями кубарем выбрасывало целые стаи растрепанных чаек. Повеяло прохладой. Олег озабоченно поглядывал на небо.

-Неплохо бы нам убраться отсюда. Может быть смерч. Я смотрел на него и уже не мог понять, шутит он, или нет. Похоже, тут все было, или все таки так казалось - не понарошку.

И, все же, сомнения в реальности всего происходившего вокруг не оставляли меня. То чересчур голубое, то чересчур черное небо, то слишком высокие, нереально высокие снежные горы. Постоянно бросались в глаза какие то гипертрофированные мелочи, объяснить которые было просто невозможно. Олег тоже был как то лихорадочно возбужден и оживлен. Он то бросался в море, как в первый раз, то нырял неестественно долго. Наконец вышел на берег и картинно подставился начинавшему спускаться солнцу.

Единственным объяснением, приходившим мне в голову было то, что мы, каким то непостижимым образом, с такой же непостижимой скоростью попали вдруг на какие то невиданные океанские острова, находящиеся в другом полушарии планеты. И не факт, что нашей…

- А где же девушки? – Наконец, отвлекшись от своих изысканий, спросил я.

- А, что девушки? Они – наверху. На кухне. Готовят что то.

Я так ничего и не понял, но увидел, что смерч прошел стороной. Море почернело, вздулось, пошло пеной. Однако сильный шторм так и не начался. Я постоянно ловил себя на мысли, что смотрю какой то необыкновенный мультик, слишком реальный мультик.

И тут из-за рощи вышли девушки, неся что то похожее на декоративные носилки, задрапированные пальмовыми листьями и травой, из-под которой выглядывало много всего вкусного. Они поставили носилки на ножках на песок прямо перед нами и, улегшись рядом, сразу начали аппетитно и со вкусом есть и пить. Мы тоже не заставили себя просить, хотя пища не очень лезла в меня. Во-первых, я устал, как собака. А, во-вторых, глаз не мог оторвать от почти обнаженной брюнетки, сидящей напротив. Мне показалось, что она тоже уделяет мне больше внимания, чем кусочкам ананаса, исчезающим в ее ротике.

Олег с улыбкой все замечал и я понимал, что, в любом случае, он не будет сердиться. Наконец, начало очень быстро темнеть. И все равно было совсем тепло. Ветер стих. Море тоже почти успокоилось. Полный штиль.

Олег лежал на спине, глядя в небо. – Послушай, как ты думаешь, зачем мы живем?! Зачем все это?! Где смысл? Кому это нужно?

Я лег рядом. Девушки унесли носилки. – Я тоже думаю об этом иногда. Кто знает… Может, основная задача человека – максимальная самореализация! Не зря ведь каждому какой то талант дан. Или несколько. Это, как в притче… Наверное, кому то это надо. Тому, кто и дал все это…- Я обвел рукой горизонт.

- Знаешь, мне иногда кажется, что кто то главный – самый-самый главный надо всем - определил нас в какой то нереальный театр. И мы в нем поневоле актеры. А зрители… А мы и зрители тоже! Только потом, или не здесь – в каком то другом измерении. Аватары. Сами за собой наблюдаем со стороны. На что мы сами способны в той или иной ситуации. Интересно ведь оценить себя.

Или, представляешь, если где то в центре галактики, скажем, или в другой реальности, где тип жизни на порядок или на три выше нашего, существует что то вроде туристического агенства. И, желающие поразвлечься заказывают тур, продолжительностью в жизнь, допустим, на Землю. Их сознание подселяют в эмбрион и, в итоге он, до потери пульса, путешествует по земной жизни до местной смерти или пока сам захочет. И тут уж сам определяет меру и нагруженность своих приключений. Представляешь, как классно умереть и, вдруг, как бы очнувшись, обнаружить, что все это - туристическое шоу. А рождение и смерть – только полет в место назначения.

-Не знаю! И все же, мне кажется, что все это просто – школа. Большая вселенская школа души перед серьезной, большой, может, действительно, вечной жизнью. А потом – институт, академия. Только в другом каком-нибудь месте неба. Кто то здесь задерживается надолго. Кто то сразу идет дальше. Но, никто не остается навсегда!

Мы смотрели в бездонное звездное небо. Но тут видели его как то иначе. И каждый, наверное, по-своему. Я видел его бесконечной, необыкновенно светлой дорогой, на которую я только недавно встал – вечность назад!