Теперь я сама готовлю индюшку. Каждый год жду приезда моей семьи: Евы, ее мужа и сына. Они приезжают, дом наполняется людьми, дорожными сумками, смехом, игрушками внука, запахами запеченной индюшки. Мы тоже любим Thanksgiving. И желаем всем Happy Turkey Day!

Остался один день до Нового Года. Однажды мой босс Dr. R. сказал: «После 2000-го я годы больше не считаю». Я тоже.

Миллион лет назад, когда я была маленькой девочкой и путем вычитания «в столбик» высчитывала сколько лет мне будет в 2000 году, мне казалось, что это ой как много: люди столько не живут. Но все еще здесь, и все еще молодая.

Много Новых Годов, простите мне мой русский, довелось мне встречать: дома с родителями, дома, но без родителей, в других городах и странах, в гостях у родственников, у друзей, в гостях у родителей… Наступающий Новый Год будем встречать в новом доме, в который мы переехали три недели назад.

Родившиеся в СССР, думаю, прекрасно помнят ажиотаж, предшествующий Новому Году: достать продукты, елку, конфеты, мандарины, елочные игрушки и т. п. Считалось, что достать (слово «купить» в пору моего детства исчезло из обихода, его прочно заменило слово «достать») сосну лучше, чем худую елку, потому что сосна стоит дольше и не осыпается быстро, еще до новогодней ночи. Но наряжали обычно то, что удавалось достать. И вот однажды украсили мы елку игрушками, гирляндами, дождиком, поставили под елку ватных Деда Мороза со Снегурочкой и бумажных зайчиков; мама, ворча, пять раз уже подмела иголки под елкой, как вдруг вваливаются счастливые папа в шинели и в съехавшей набок фуражке и его друг, дядя Эдик, и волочат за собой огромную и пышную сосну. И с порога кричат: «Все снимайте, будем сосну наряжать!» Пока сняли лампочки, игрушки и дождик, елка наполовину осыпалась и превратилась в елку-палку. Но пришла соседка из квартиры напротив, тетя Римма, и забрала наше полуголое дерево. Они не собирались наряжать елку, их дети Норик и Карина уже выросли, но все равно к Новому Году всегда ждешь праздник. А какой Новый Год без елки? Пришлось соседу дяде Гарнику лезть на антресоли и извлекать елочные игрушки из небытия.

Однажды Маринина мама тетя Роза принесла из школы платье Снегурочки. Оно почему-то было коричневого цвета, но все отделанное снежинками. Я надела мамино красное драповое пальто, Маринины красные сапоги, мы разжились где-то маской Деда Мороза, и в новогоднюю ночь мы с Мариной пошли по соседям. Премьера прошла неплохо, сладостей мы собрали много, и поэтому уже в девяностых годах в Донецке, когда мы с подругами колядовали на Старый Новый Год, вопрос кому быть Дедом Морозом не вставал.

Подготовка к Новому Году начиналась с доставания продуктов к новогоднему столу. Каждый год мама говорила: «Как мне все это надоело, поэтому в этом году готовить ничего не будем, кроме…» И… выдавался список блюд прошлого года плюс парочка новых. Вы думаете, что-нибудь изменилось с тех пор? В Америке, где никого никакой едой не удивишь, разве что холодцом, мы также готовимся к Новому Году и обсуждаем у кого что будет на праздничном столе. А на нем по-прежнему – оливье, селедка под шубой, холодец, хачапури, долма, сациви, торты «Наполеон» и «Птичье молоко».

Но возвращаясь в прошлое, миллион лет назад, опять вспоминаю, как первого января после того, как все проспались после проводов старого и встречи нового года, начиналось массовое хождение соседей по квартирам нашего дома. А жили мы в пятиэтажке с пятью подъездами.

Никогда не забуду мамин клич: «Уже ходят, несите все на стол!» В основном ходили мужчины, а хозяйки обновляли столы и встречали соседей. Жены иногда тоже присоединялись к хождению от стола к столу, чтобы контролировать своих загулявших мужей. Мы, дети, предоставленные сами себе, бегали по лестницам из квартиры в квартиру, благо двери никогда не запирались, разглядывали елки друг у друга, делились сладостями и хвастались новогодними подарками. Под вечер подгулявшие родители, обойдя всех соседей, наконец-то возвращались домой, и мама долго обсуждала у кого что было на столе: кто кого чем удивил, кто что достал, и вкусно ли был зажарен поросенок у тети Розы из пятого подъезда, и как поразила всех черной икрой тетя Вера с первого этажа.

В начале девяностых, когда в Ереване не было ничего – ни света, ни газа, и мы радовались даже хлебу и сыру, добытым в очередях по талонам (все магазины удручали девственной пустотой), едем мы с Евой как-то в машине домой, а дело было перед Новым Годом, и вдруг я увидела на тротуаре столик, на котором стояли настоящие игрушечные ватные деды морозы, этакая продажа с лотка. Я затормозила, вышла из машины и купила Еве дорогущего Деда Мороза на деньги, которые были отложены на доставание продуктов к Новому Году. Для Евы это было настоящее волшебство, потому что старого Деда Мороза, еще из моего детства, съели крысы в подвале, где мы хранили наши елочные игрушки.

Радости Евы не было предела, и до сих пор тот Дед Мороз гордо стоит рядом с американским Санта Клаусом под рождественской елкой, которую Ева наряжает в своей американской квартире для своего маленького сына.

Недавно в программе «Сегодня вечером» Андрей Малахов &Со отмечали 30-летие фильма «Чародеи». Не знаю, кому как, но мне он устроил праздник встречи со студенческой молодостью.

Первый раз Чародеев действительно показали в новогоднюю ночь с 1982 на 1983 год. Тот Новый Год мы встречали нашей семьей в полном составе: мой папа приехал в отпуск из своей длительной командировки в Анголу. Еще я пригласила в гости свою подругу и однокурсницу Арину.

Арина была – и осталась – уникальной девушкой: она приехала поступать в Ереванский университет из Таллина, который всегда был для нас маленькой заграницей. Даже в самые жаркие летние дни, а именно в такие мы сдавали вступительные экзамены, Арина надевала белые носочки под босоножки, что сильно выделяло ее из толпы абитуриентов; кроме того, всякий раз, говоря «спасибо», Арина приседала в реверансе. Еще Арина – высокая симпатичная девушка, как говорит моя мама, видная, и среди невысоких армян ее было трудно не заметить.

Под неизменный «Голубой огонек» мы встретили Новый 1983-й год: папа, молодой и красивый, приехавший домой после почти полуторогодовалой заграничной командировки всего на пару месяцев, мама, вся в обновках после интенсивного шоппинга в московских «Березках», Арина и я, студентки второго курса биологического факультета ЕГУ. Празднованию Нового года предшествовала горячая пора сдачи зачетов и плетения интриг: кто к кому приедет в новогоднюю ночь.

Надо сказать, что в ту пору мы обычно встречали Новый Год дома: сначала по ереванскому времени, потом, в час ночи, по московскому, и начиналось хождение по соседям, родственникам и друзьям. Весь город оживал. «Движ», как называет это явление Ева, продолжался до утра. Ко мне в гости, а точнее к нам с Ариной, напрашивалось пол биофака. Но у меня в то время были плотные шуры-муры с Мишей, старшекурсником с биофака, а у Арины завязывалась интрижка с Мишиным одноклассником Смбатом, поэтому пришлось отшить всех остальных желающих, которые упорно не хотели верить в то, что у нас с Мишей все серьезно. Правды ради скажу, что и мы с Мишей не верили, что у нас все всерьез.

Почему-то в том далеком прекрасном возрасте нельзя было напрямую сказать: «Вика, мы хотим прийти к тебе в новогоднюю ночь, потому что мы хотим встречать Новый Год с тобой и Ариной». Надо было обязательно мутить воду, придумывать какие-то несуществующие важные дела и приглашения в нашем районе, одним словом, до конца держать интригу. Отшив всех остальных наших однокурсников и моих одноклассников, которые тоже нещадно интриговали, мы рисковали остаться в одиночестве. Но игра стоила свеч.

В Армении в ходу была примета, что если в Новом Году первой придет в дом или позвонит по телефону женщина, то это не к добру, весь год будет неудачным. Поэтому все мы сидели, никуда не звонили и не ходили, чтобы случайно не нарваться на тех, кого еще какие-нибудь мужчины не поздравили, и тем самым не испортить им заранее весь год. Лично к нам в квартиру первыми всегда приходили Норик или его отец Гарник – соседи, которые жили напротив нас на одной лестничной площадке. После них могли приходить кто угодно: удача на весь год была обеспечена.