Итак, наступила пятница. День как-то сразу не задался: на Челябинск упал метеорит. Не успела я появиться в офисе, как коллеги бросились ко мне:

– Виктория, ты слышала? На Россию упал метеорит!

Честно сказать, я не слышала и подумала, что они меня разыгрывают, поэтому и спросила: «Тунгусский?». А они в ответ: «Может быть и он, ты пойди посмотри, как раз по телевизору показывают». Милые американцы, ну конечно, они ни за что не смогут произнести слово «Челябинск».

К середине дня интернет просто изошелся разными видео, шутками и страшными прогнозами по поводу метеорита. Больше всех удивились и обиделись американцы:

– У них что там камеры на каждом углу, во всех комнатах и во всех машинах натыканы? А почему у нас не так? И почему все самое интересное происходит в России, а не у нас?

В российских новостях сравнили реакцию американцев на что-то экстраординарное, ну например, на торнадо – Oh my God! (Господи!) – и наших: «Смотри, ну не „биииип“ тебе! Твою „биииип“!» А дальше просто сплошной «биииип» пошел. Насмотревшись в YouTube роликов про метеорит и наслушавшись наших матов, коллеги попросили меня все это перевести. Я отказалась, боясь увольнения.

К вечеру страсти улеглись, Джефф облачился в новый костюм, в новую сорочку и новый галстук, который я подарила ему на Рождество. Мне, как водится, надеть было нечего, я долго металась в сомнениях и в конце концов еле влезла в парадное платье, втянув в себя все, что еще втягивается и выдохнув из себя весь воздух. «Вот и хорошо, – подумала я. – В этом платье не обожрешься!» Потом я долго жаловалась, что у меня нет подходящих сережек именно под это платье, и Джефф терпеливо советовал какие надеть, абсолютно не попадая в стиль.

По дороге мы подобрали нарядных Петю и Аню. Начинался мерзкий дождь.

Ресторан нам понравился сразу. На американский вкус он оформлен очень необычно. Но для нас – просто бальзам на душу: все окна с тюлевыми занавесочками, посуда хрустальная из маминого серванта и фарфоровая из бабушкиного буфета, русские девушки официантки в ситцевых платьицах в цветочек. На всех трех этажах – бар и столики с уютными креслами и диванами с множеством подушек. Больше всего меня умилили низенькие скамеечки для ног, обитые сверху вышитой тканью. Как-то такую вот скамеечку мне подарил на 8 Марта мой ученик Вовочка Бобрусь. Он учился тогда в пятом классе, а мне было чуть больше тридцати, но вы представляете, какой старой учительницей Марь Ванной казалась я десятилетнему Вовочке. Он так и сказал своей маме: «Виктория Александровна очень устает от нас, она сама нам об этом сказала. Поэтому на уроке труда я сделал ей скамеечку для ног, чтобы она отдыхала после работы». Скамеечка жива до сих пор.

Туалеты в «Марь Ванне» стилизованы под удобства в коммуналках, в каждом – «водобочковый инструмент». Телефоны в ресторане – из фильма «Покровские ворота», лучшей, на мой взгляд, ленты про коммунальную квартиру.

Нас провели на третий этаж, сообщив по дороге, что для нас выбран самый лучший столик. Наш столик оказался с мягкими креслами и диваном, на котором мы с Аней и устроились. Джефф, на правах близкого друга жены менеджера ресторана, попросил через официантку передать привет Диме.

Сказать, что ресторан был переполнен, значит, ничего не сказать. Народу набилось, как сельдей в банке. Как потом сказала Ева: «Они угрохали кучу денег на рекламу и даже сами не ожидали такого ажиотажа». Воистину, реклама – двигатель прогресса.

Большинство посетителей были американцы. Джефф чувствовал себя вполне уютно и милостливо позволил мне сделать заказ и для него. Петя с Аней удовлетворились селедкой под шубой, мы с Джеффом решили не изобретать велосипед и обойтись мясной закуской с языком. На горячее решили вспомнить цыплят-табака. На вопрос Джеффа что это честно ответили: «Курица!» «Просто курица?» – удивился Джефф. Он думал, что эти загадочные русские закажут, по меньшей мере, медвежатину. Запить решили пивом и водкой. Пиво и закуски пришли быстро, а вот водку пришлось ждать очень долго, поэтому, когда наконец-то появилась наша официантка с моей одинокой рюмкой водки на подносе, мы тут же послали ее за пивом и еще одной рюмкой, а Джефф сказал: «Несите сразу все!» Пока ждали цыплят огляделись по сторонам: все стены были увешаны пластинками фирмы грамзаписи Мелодия, прямо за нашей спиной – Владимир Семенович с гитарой. Джефф спросил у нас: «Вы его знаете?», и мы, усмехнувшись, сказали: «Знаем».

Наш столик был ближайшим к бару, куда набилась куча народа, люди теснились стоя, и над Петей постоянно нависала чья-та мужская попа, которую Петя периодически пытался уколоть вилкой. Чуть поодаль висел телевизор с фильмом «Стиляги», и Петя, устав бороться с попой, стал смотреть кино.

Цыплят подали в чугунных сковородках. Хлеб – на деревянной разделочной доске. Обсудив качество цыплят, которые на проверку оказались жирненькими американцами, а не поджарыми грузинами, решили перейти к десерту. Девушка наконец-то пришла со второй рюмкой водки и мы, на радостях при виде ее, назаказывали все: и пирожное «Картошка», и «Птичье молоко», и «Киевский» торт, и кофе. Девушка принесла нам еще и doggie bags, коробочки для недоеденных цыплят. К коробочкам прилагались настоящие авоськи. Джефф никогда таких не видел, и Петя перевел для Джеффа слово «авоська» как «just in case», что дословно означает «на всякий случай». Джефф долго не мог поверить, что в них мы когда-то носили еду из магазинов, а я долго демонстрировала ему, как звякали при ходьбе и вылазили горлышки бутылок из гнезд авоськи, используя при этом пустые пивные бутылки с нашего стола. Как раз в разгар представления подоспела девушка с подносом и нашим кофе. Аккуратно поставила перед нами чашки с блюдцами и кофе, сахарницу с рафинадом и щипчиками, как вдруг покачнулась… и со всего размаху опрокинула полный кувшинчик с теплым молоком прямо на Джеффа, на его новый костюм, сорочку и галстук. Молока налить они не пожалели, поэтому Джефф промок моментально, вплоть до ремня, трусов, носок и туфель.

В первый момент мы все обалдели. Первой пришла в себя официантка; бурно извиняясь, она бросилась вытирать Джеффа салфетками, подтянулись ее коллеги, принесли ему другой стул; сердобольные гости за соседними столиками поделились своими салфетками; даже попа из бара заинтересованно повернулась посмотреть что у нас происходит. И в этот момент появился Дима, держа в руках хрустальные подносики с нашим десертом.

– Что происходит? – родил вопрос менеджер.

– Ничего особенного, – не моргнув глазом, ответила я. – Позволь познакомить тебя с Джеффом, с дирижером нашего оркестра Петром и его очаровательной женой Аней.

Джефф, весь в молоке, пожал Диме руку. Дима принес свои извинения:

– Простите, что так получилось. Первый блин комом.

Когда Дима удалился, мокрый Джефф вдруг сказал:

– Виктория, у меня для тебя сюрприз!

– Что? Еще один?

И достал из мокрого кармана мокрую коробочку. Мы с Аней ахнули: на бархатной подушечке переливались сережки с бриллиантами.

– Happy Valentine's Day, honey!

Все-таки у Джеффа хороший характер: он не кричал, не матерился, не кидался в официантов стульями, просто ржал до слез, а потом достал сережки, и это милое: Happy Valentine's Day!

Вдруг появилась Марина, жена менеджера и «близкая подруга Джеффа», подсела к нам и говорит:

– А вы что специально выбрали столик поближе к Овечкину?

– Какому Овечкину? Хоккеисту что ли?

– Ну да.

И точно, смотрю, прямо перед нами восседает здоровенный Овечкин со знаменитой беззубой улыбкой и невестой – теннисисткой Кириленко. Небось, и салфетками с нами делились. Для тех, кто не знает, хотя таких, наверное, нет, Овечкин – звезда российского и американского хоккея, чемпион мира и т. д., играет за нашу местную команду Capitals и сборную России.

Автограф просить было неудобно, а внезапно помрачневший Джефф сказал, что пора собираться домой.

– Что, уже? – огорчились мы с Аней. – Мы еще десерт не доели.