– Что ты делаешь? Куда мы едем?

Он мне совершенно спокойно отвечает:

– Везу тебя к себе домой.

«Вот, – думаю, – весело, на маньяка нарвалась».

– Останови машину, или я выпрыгну, – стараясь сохранить спокойствие, угрожаю я, открывая потихоньку дверцу.

Он испугался:

– Ненормальная, закрой дверь!

Я открываю еще больше. Он тормозит. Я выскакиваю из машины. Тут он развернулся и умотал восвояси. А я осталась почти в конце проспекта, тогда Ленина, в нескольких километрах от «Наири» и еще дальше от дома и без денег. Я пошла пешком к «Наири», все-таки ближе, чем домой.

А в это время Ваган от нечего делать решил позвонить Нане. Дома ее не оказалось. Он нашел ее у Арины. У них завязался интересный разговор, звонил Ваган из автомата, и поглядывал на улицу, чтобы не пропустить меня. Слово за слово, и Ваган уговорил Нану встретиться с ним. Такую удачу он упустить не мог. Ведь она постоянно отвергала его ухаживания. Ари-на жила на улице тогда Маркса, туда тоже надо было ловить такси. Ваган договорился встретиться с Наной и Ариной через полчаса. Стал звонить мне, но не поймал. И тогда он решил: встречу Вику, заплачу за такси, наплету что-нибудь, что срочно надо домой, отправлю ее обратно, а сам бегом – ура! – к Нане.

Я шла долго и пришла почти через час после назначенной встречи с Наной. Ваган ждал меня, он же знал, что у меня нет денег и не мог уйти. На свидание к Нане в тот вечер он, понятно, не попал. Она перестала с ним разговаривать. В кино мы тоже не попали: опоздали на сеанс. О неудавшемся свидании с Наной я узнала только спустя годы, а в тот вечер Ваган мне ничего не сказал. Мы долго гуляли по городу, я рассказывала ему про свое приключение, и как я испугалась. Он, как обычно, много шутил, я не заметила, что он был очень разочарован.

Подошло 8 Марта. Ваган пригласил меня отметить празд-ник в кафе. И вдруг, накануне праздника, мне звонит Миша. Мы не разговаривали почти два месяца. Я его видела, конечно, на биофаке каждый день, но мы даже не здоровались. И вот он позвонил и пригласил меня во Дворец Молодежи, или «Кукурузник», как мы называли это сооружение (здание было похоже на початок кукурузы) в крутящееся кафе в «пентхаусе» отмечать 8 Марта с его друзьями. Конечно, я тут же согласилась, ни на секунду не вспомнив про Вагана.

А когда Ваган позвонил договориться о времени на завтра, я сказала, что передумала и у меня другие планы. Он меня отчитал, как девчонку, и бросил трубку.

На следующий день мы встретились с Мишей и сразу стало ясно, что мне никто, кроме него, не нужен. Наш роман вспыхнул с новой силой и завершился свадьбой в сентябре того же года.

Прошло почти десять лет. Шел 1992 год. Многое случилось за это время с нами. Ушел из жизни Миша. Перестал существовать Советский Союз, страна, в которой мы родились, выросли, учились, работали, выходили замуж и рожали детей. Нам перестали платить зарплату, в Армении наступили очень тяжелые времена, все трещало по швам. Я жила с Евой в квартире, в которую переехала недавно. И вдруг, в один прекрасный осенний вечер, в моей новой квартире раздается звонок:

– Алло? – сказала я.

– Вика, это ты? – спросил мужской голос.

– Я. А вы кто?

– Это Ваган.

Я молчу.

– Почему молчишь? – спрашивают на том конце провода.

– Думаю, это тот Ваган или не тот.

– Тот, тот, – сказал Ваган.

– А как ты узнал мой номер телефона?

Я думаю, вы уже поняли, какой ответ я услышала. Правильно, Нана дала.

Мы зависли с ним, как в добрые времена, часов на пять.

Ереван мы всегда называли большой деревней, то есть в Ереване все друг друга знали. Теория о том, что через семь незнакомых людей, ты доберешься до знакомого, срабатывала в Ереване еще быстрее. В любой незнакомой компании можно было найти людей, которые знают тех людей, которые знают тех, кто знает тебя. Поэтому я, конечно же, знала, что Ваган давно женат и у него растет дочь. Но женился он не на Нане, а совсем даже на другой девушке.

Из долгого разговора узнала, что Ваган теперь почти все время живет в Москве, занимается бизнесом и с женой практически в разводе, так как уже долгое время они живут раздельно. На следующий день мы встретились. Мы не виделись десять лет. И нам было о чем поговорить.

Ваган был интеллигентным, образованным молодым человеком. У него было чудесное чувство юмора, он мог рассмешить кого угодно. На него невозможно было злиться. Сколько раз я говорила ему: «Все. Не звони, не приходи». Но он опять звонил, и через минуту разговора я ловила себя на мысли, что уже смеюсь, а через пять, что уже не обижаюсь. Приятно иметь в друзьях позитивного человека, который всегда поднимет тебе настроение.

Как жаль, что его век оказался таким коротким.

У Вагана было миллион друзей. В те короткие периоды, когда мы с ним общались, вокруг него кружилась карусель из друзей, подруг, знакомых, просто нужных и ненужных людей. В моей памяти остались лишь смутные образы. Я уже не помню, как кого зовут, я не знаю, где они, как сложилась их жизнь, были ли они с Ваганом до конца. Но в те времена, в начале девяностых, он щедро всех угощал, платил за них в ресторанах, помогал чем мог и был душой компании.

Ваган был романтиком. Он говорил: «Я мечтаю о том времени, когда я разбогатею и каждому из моих друзей подарю по „мерседесу“. Они проснутся утром, подойдут к окну, выглянут на улицу, а там – „мерседес“, перевязанный красной ленточкой».

Можно было бы просто посмеяться над его мечтами, но он говорил так убедительно, так сам во все это верил, так хотел всех вокруг сделать счастливыми, что я невольно заражалась его идеями. Я тоже люблю помечтать и тоже хочу облагодетельствовать все человечество.

Советский Союз приказал долго жить в 1991 году. Мне было в ту пору 27 лет. Ваган был на четыре года старше. И все мое поколение бывших советских комсомольцев оказалось лицом к лицу перед невероятной возможностью попасть в струю зарождающегося частного бизнеса. Целое поколение молодых, здоровых, образованных людей, которые просиживали штаны в пыльных советских конторах за мизерную зарплату, теперь могли создавать свои фирмы, компании, холдинги, открывать банки, придумывать фонды, выкупать или просто забирать государственную собственность. Конечно Ваган, в котором всегда бурлили идеи, не мог остаться в стороне. Он рванул в Москву. Создал вместе с друзьями доходный бизнес. Снял квартиру. Бизнес стал приносить доход. Вот в это время он и появился в моей жизни во второй раз. Второе пришествие Вагана, как и первое, длилось недолго: несколько месяцев.

У Наны родная тетка жила в Москве, у нее была дочь, то бишь двоюродная сестра Наны. Сестра благополучно вышла замуж за финна и жила на две страны. Тетя Наны, еще совсем молодая женщина, была очень больна. Ей требовался постоянный уход. Она не могла встать с постели, ее надо было кормить с ложечки. Выздороветь ей уже было не суждено. Ее дочь не могла бросить семью, и Нана вызвалась ухаживать за больной тетей. Квартира тети была очень маленькой. Одна комната, совмещенный санузел и микроскопическая кухня. В комнате стояли двухъярусная кровать и диван. Тетя постоянно лежала и почти не говорила. Мы часто разговаривали с Наной по телефону, я поддерживала ее, как могла. И Нана попросила Вагана позвонить мне и помочь перебраться в Москву.

Дело в том, что Армения в то время переживала свои, возможно, самые тяжелые годы в новейшей истории. В 1988 году в Армении случилось катастрофическое землетрясение, вошедшее в историю под названием Спитакское. Десятки тысяч людей погибли, несколько городов и неизвестно сколько деревень были полностью разрушены. Кто выжил, тот посреди зимы остался, буквально, на улице. Но тогда еще был Советский Союз. Впервые правительство попросило помощь из-за рубежа. Весь Советский Союз и весь мир помогали Армении. Это был последний аккорд советского единства.

Дальше было только хуже. В Нагорном Карабахе разгорался конфликт, и Азербайджан перекрыл газовую трубу, идущую в Армению. Целая страна, полуразрушенная, в одночасье осталась безо всего. Остановилось практически все. Не было ничего. Деньги обесценились. Я приносила домой зарплату в пластиковом пакете: пачки денег, но на них не могла купить и килограмм сыра. В целых кварталах многоэтажных жилых домов не было отопления, воды, электричества и газа. Лифты не работали. Холодильники стояли выключенными не только в квартирах, но и в магазинах, продукты хранить было негде. Да и продуктов-то в свободной продаже не было. На все были талоны.