А старый мой паспорт был знаменитый. История началась с того, что правый верхний угол моей фотографии на паспорте отклеился. Ни я сама, ни работники на паспортном контроле во многих странах, не обратили на этот факт никакого внимания. Я продолжала путешествовать по Европе, уезжать из США, возвращаться в США, ездить в гости к родителям на Украину, навещать своих друзей в России и Армении. Все это длилось до тех пор, пока я не решила навестить свою подругу Арину в Таллине. Я купила билет, обрадовала Арину, мы уже строили планы совместного отпуска на эстонской земле. Но для въезда в Эстонию мне нужна была виза. Не ожидая никакого подвоха и собрав кучу справок, я отправила свой паспорт в эстонское посольство в США. Через несколько дней мне перезвонили из эстонского посольства и на прекрасном английском языке сообщили, что они не могут выдать мне визу для въезда в Эстонию поскольку уголок фото на моем паспорте отклеился, и такой паспорт считается недействительным. Когда я получила обратно свой паспорт, то впервые обратила внимание на то, что мое фото, действительно, отклеивается. Еще не веря в безнадежность запланированной поездки, я показала свой паспорт моему Американцу. Он сказал, что «no problem», и просто подклеил фотографию. Я снова выслала паспорт в эстонское посольство. Через несколько дней мне опять позвонили из эстонского посольства и очень строго спросили: «Кто приклеил вашу фотографию?» Я честно ответила: «Муж». Эстонцы, не скрывая злорадства, сказали: «Ну теперь точно все. Ваш паспорт, мэм, теперь вообще никак, никоим образом не действителен, мэм. Нельзя самим вносить какие бы то ни было изменения в паспорт, мэм, вы теперь совсем невыездная». Но я, не привыкшая сдаваться без боя, отправилась в украинское посольство, где меня не очень вежливо проинформировали, что новые фотографии в паспорта они не вклеивают, а замена недействительного паспорта на новый займет минимум 6 месяцев.

Пришлось отложить многообещающее, волнующее путешествие в Таллин до получения американского паспорта и отправиться в банальную поездку на Украину с недействительным, по мнению эстонцев, паспортом. Ни на выезде из США, ни принимая мой паспорт на Украине мне никто и слова не сказал. Но мне не сидится дома, и я полетела в Москву. Прилет туда прошел без сучка и задоринки, но на вылете из Москвы в США строгая пограничница спросила:

– Что у вас с фотографией в паспорте?

– Чуть-чуть отклеилась, – пролепетала я.

– А кто ее приклеил?

– Муж.

Пограничница оглядела меня с ног до головы, долго рассматривала мой паспорт, потом мою грин-карту, и наконец голосом бригаденфюрера СС Мюллера, шефа гестапо из «Семнадцати мгновений весны», сказала:

– Следуйте за мной.

С упавшим сердцем я засеменила следом. Мы прошли по каким-то лабиринтам и очутились в небольшой комнате, где за офисным столом сидел мужик, страдающий от жары. Прямо перед ним на столе жужжал вентилятор, но его лысина все равно блестела от пота.

– Аж взопрел весь, – сказал он нам вместо приветствия.

– Вот посмотрите, Василий Семенович, – пограничница протянула ему мой паспорт.

По лицу ВС было видно, что он нам не рад и разбираться с моим паспортом ему неохота. Наверное, он просветил меня своим взглядом-рентгеном и понял, что поживиться нечем: ни наркотиков, ни икон, ни бриллиантов, ни валюты.

– Что это вы, девушка, сами фотографию в паспорте клеите? А может там была чья-то другая фотография, а вы свою приклеили?

– Да вы посмотрите, там печать, – обиделась я.

– Печать! – хмыкнул ВС и усмехнулся, вслед за ним усмехнулась и пограничница.

– Да они вам каких хотите печатей нашлепают! Ладно, идите, а то на рейс опоздаете, и мой вам совет: поезжайте в ОВИР и пусть вам вклеют другое фото и припечатают его намертво.

Несясь сломя голову обратно по лабиринту, я дала себе слово в следующую поездку на Украину заняться паспортом. Что и сделала год спустя.

В ОВИРе совершенно мне не удивились, видно не одна я такая страдалица, за пять минут приклеили новое фото на свободной странице и от руки написали дату. И когда я спросила, сколько я должна, потому что привыкла, что все услуги платные, мне сказали:

– Нисколько.

Когда лет через пять я получила американский паспорт, моя первая зарубежная поездка была в Таллин: назло эстонскому посольству.

Поэтому я не удивилась и даже где-то обрадовалась, что мой многострадальный паспорт наконец-то заменят на новый.

Очень милая девушка в украинском посольстве посоветовала мне зайти в офис FedEx напротив и сделать фотографию размером 10х15 на новый паспорт, а для образца выдала фото какого-то мужчины.

– Это фото было сделано в том FedEx, через дорогу, – и показала пальцем куда идти.

Боясь спугнуть удачу необыкновенно счастливо складывающегося дня и, оставив маму на стульчике в приемной посольства, я пулей полетела в офис напротив. Мне только было непонятно: зачем делать такую большую фотографию на паспорт, если она ни в какой паспорт не влезет?

Неприятности поджидали меня в офисе Federal Express.

В офисе было только два посетителя: седой, но очень молодящийся мужчина, про которого я подумала, что он, наверное, гей, и я. И работница офиса – афроамериканка.

Иногда я думаю, что перед приемом на государственную службу среди кандидатов проводят специальный кастинг: отбирают самых толстых, наглых и злых.

Прошедшая самый жесткий отбор, девушка из FedEx с замысловатой прической «ананас» на голове стояла ко мне в профиль животом и попой, и, не отрываясь, смотрела в окно. Рядом с ней жужжал принтер, распечатывая какие-то бумаги другому посетителю.

Несколько раз робкими «excuse me» я пыталась обратить ее внимание на себя. Но невозмутимая, как сфинкс, пышнотелая красавица продолжала взирать в даль за окном.

И вдруг посетитель обратился ко мне:

– Пожелайте мне удачи, я иду на важное интервью – на работу нанимаюсь. Как я выгляжу?

Я внимательно посмотрела на него: серые обтягивающие джинсы, серые в тон мокасины и белая навыпуск приталенная сорочка в розовый горошек; седые волосы коротко острижены, глаза закрыты темными очками, в которых отразилось мое перекошенное от злости лицо.

– Вы отлично выглядите, удачи вам на интервью, – я попыталась от него отвязаться и снова подумала: «Точно гей».

Но ему хотелось пообщаться:

– Я должен рассказать Вам то, что случилось со мной в прошлую пятницу. Эта история заслуживает Голливуда.

Поскольку за истекшие пятнадцать минут сфинкс даже не шевельнулся, я повернулась к мужику и приготовилась слушать его историю.

– Я встречаюсь с двумя девушками одновременно, – начал он.

«Не гей», – подумала я.

– И они обе афроамериканки.

Я посмотрела на нашего сфинкса. На ее лице проступила легкая загадочная улыбка, но взгляд его по-прежнему был прикован к окну.

Еще пятнадцать минут разговорчивый посетитель рассказывал мне свою историю. А я думала: «Что-то подобное я где-то читала… Ах да, Ги де Мопассан, рассказ „Булавка“. Со времен Мопассана наш мир не изменился»…

Наконец, наш «ананасовый сфинкс» допечатал бумажки, посетитель расплатился и удалился на свое интервью, и я была замечена:

– How can I help you?

Я показала ей фото, выданное мне в посольстве в качестве образца, и попросила ее сделать мне такое же.

– Сожалею, но фото такого размера мы не делаем.

– Но это фото сделали в вашем офисе.

– Ничего не знаю, мы фото такого размера не делаем, – и повернулась к новому посетителю.

Проклиная всех бюрократов на свете, которые придумали такое огромное количество справок, фотографий невыполнимого размера, отчетов, заявлений, анкет и контрактов, я поплелась обратно в посольство.

К счастью, все мои документы были готовы, мама быстро все подписала. Девушка из посольства позволила прислать ей нужную фотографию по почте, и вечером того же дня я сделала фото нужного размера в первом попавшемся супермаркете за 29 центов.

В 1970 году 30-летний старший лейтенант медицинской службы врач-ифекционист Трунов Александр получил приказ о своем новом назначении и переезде на другое место службы. Это был звездный час в карьере молоденького лейтенанта. Никому неизвестный военный доктор получил одно из самых теплых армейских местечек на бескрайних просторах великого Советского Союза.