Т о л я (как о ничего не значащем). Почему же не полюбил? Полюбил.

Т а н я (поражена). Это как?

Т о л я. Обыкновенно. Как все человечество любило. Во все времена.

Т а н я. Давно?

Т о л я. С того мига, как увидал. Если точно — восемь месяцев двадцать дней.

Т а н я. При вашей-то несовместимости? Интересно, за что?

Т о л я. А черт его знает за что. За то самое. За вспышку молнии, которая если и не убьет, то заворожит.

Т а н я. Господи! И отпустил? Просто вот так?

Т о л я. Не просто. С печалью, если тебе признания нужны.

Т а н я. Уникум. И даже не пробовал удержать?

Т о л я (цитируя). «Если вы держите слона за заднюю ногу и он вырывается, самое лучшее отпустить его». Авраам Линкольн.

Т а н я (помолчала, вздохнула). Агафоша, наверное, это очень стыдно — быть счастливой рядом с тобой, но я должна сказать тебе очень важную вещь.

Т о л я (взял себя в руки, улыбнулся). Жизнь продолжается, валяй.

Т а н я (встала на стул, торжественно подняла руку, передумала). Нет, не сейчас. После работы ко мне приходи. Потерпишь три часа, не умрешь?

Т о л я. Не умру.

Слева из-за кулис послышалось призывное постукивание ножом по бокалу.

Посетители зовут. Пойду.

Т а н я. Толик, а можно вопрос? Ты только правильно пойми. Я ведь не Надька… Может, лишнее это? Ведь наше рабоче-крестьянское не для того тебя задаром учило-воспитывало, чтобы ты выручку подсчитывал в своем алгебраическом котелке?

Т о л я. Оно меня воспитывало, чтобы я человеком стал. Дворником ли, министром, но — человеком. Поживу, огляжусь, прикину, как пощедрей отплатить. Если человек произошел, рабоче-крестьянское не прогадает. За мной не пропадет. (Идет налево.)

Т а н я (останавливая его). Агафончик, подойди ко мне, я буду тебя целовать.

Слева слышен голос: «Официант!»

Т о л я. Ладно, Танюха, все в норме. Утешения не нужны.

Т а н я. Я не для утешения. Я от восторга хочу. Один раз.

Толя возвращается, подставляет щеку.

Эта Надькина, другую давай. (Обнимает его, целует.) Ты у меня замечательный, Агафончик! Ты молодец. И, конечно, это не расстояние — тысяча километров в оба конца! И очень правильно ты это сказал: за нами не пропадет.

М и ш а  С т р у н н и к о в — 17 лет.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а — 27 лет.

А л е н а — 17 лет.

Р о м а н  М е ш к о в — 19 лет.

Справа на авансцене стоит маленькая приземистая машина, в просторечье именуемая «козлом». Машина старая, купленная по случаю в автохозяйстве, которое радо было избавиться от нее. Однако покрашенная в ярко-зеленый цвет, с яркими, добротными чехлами на сиденьях, с противотуманными фарами и с висящей у ветрового стекла забавной фигуркой обезьянки, она выглядит вполне респектабельно даже в потоке современных лимузинов. Брезентовый верх откинут, поэтому зрители хорошо видят всех сидящих в машине.

На круге рядом с нею, по мере надобности, возникают то бензоколонка, то разведенный на опушке леса костер, то дорожные указательные знаки, то столик в кафе.

Раннее утро. Бензозаправочная станция на окраине Москвы. Облокотившись на раскрытую дверцу машины, к горловине которой протянут шланг, стоит  М и ш а  С т р у н н и к о в — вполне современный юноша в очках. Он пребывает в состоянии мрачного размышления, которое не изменилось и тогда, когда слева возникла музыка и к колонке неторопливо, подсвистывая магнитофону, подошел  Р о м а н  М е ш к о в. На Романе голубые джинсы, кожаная куртка с широкими лацканами и карманами на груди, сбоку и на рукавах. Модные темные очки «макнамара». В руке — кассетный магнитофон, через плечо переброшена сумка, оклеенная ярлыками отелей всех стран мира. Роман опустил на землю сумку, выключил магнитофон и, услышав шум работающего мотора, покачал головой.

Р о м а н. Ты кто — самоубийца или экстремист?

Миша не ответил.

Цель у тебя, спрашиваю, какая: самому копыта откинуть или окружающий микрорайон подорвать? Если в пары бензина попадет искра, чего произойдет?

М и ш а (отрешенно). Взрыв.

Р о м а н. Именно. Значит, если у тебя мирные цели, встал под заправку — глуши мотор. (Поворачивает ключ зажигания.) Учить вас да учить. Ну водитель! Так ты здесь до вечера простоишь. Надо рычажок у пистолета нажать. (Протягивает руку к пистолету.)

М и ш а. Не старайся, не потечет.

Р о м а н. Бензина нет?

М и ш а. Бензин есть. Талонов у меня нет. А за деньги здесь не дают.

Р о м а н. Не переживай. У меня этих талонов прорва. Сейчас потечет. (Уходит направо и почти сразу же возвращается). С тебя за сорок литров.

М и ш а (поднял голову, с любопытством посмотрел на Романа). Спасибо.

Р о м а н. Служу трудовому народу. (Нажал рычаг пистолета, загудел мотор колонки.) На той стороне улицы красотка в такси — кто такая?

М и ш а (оглянулся). Первый раз вижу.

Р о м а н. Определенно за тобой наблюдение ведет.

М и ш а. Скорее — за тобой. Пестрый ты. На иностранца похож. Чего это тебя на рассвете на край города занесло?

Р о м а н. Тачку жду. Отправляюсь с друзьями в путешествие на юг. Здесь заливаем бак и, непринужденно беседуя, к вечеру прибываем в Харьков. Добрый вечер, здоровеньки булы.

М и ш а. Зеленый «ситроен»?

Р о м а н. Угадал.

М и ш а. За рулем блондинка в очках, рядом папаша, сзади бульдог?

Р о м а н (словоохотливо). Блондинка — студентка ВГИКа, у бульдога медалей больше, чем у ветерана труда, но рядом не папаша, а муж-кинорежиссер. Подружка блондинки считается моей невестой. Вон в той башне живет. Заезжаем за нею и ложимся на курс. (Повесил шланг с пистолетом на место.)

М и ш а (помедлив). Это тебя Ромкой зовут?

Р о м а н. Если полностью — Роман, фамилия Мешков.

М и ш а. Отчалили они минут десять назад.

Р о м а н (опешил). Как так отчалили? Почему не дождались?

М и ш а. Блондинка очень хотела дождаться. Кипела. По шее тебе мечтала накостылять. Папаше спасибо скажи — отговорил. (Протянул Роману деньги.) Я так понял, очень ты ее подружку обидел вчера. (Сел за руль, завел мотор.)

Р о м а н (безрадостно). Хвалился-хвалился, да под стол и завалился. (Размышляя вслух.) С японским кассетником и сумкой я без колес в путешественники не гожусь. Придется отпуск под Москвой куковать. Вдали от туристских маршрутов. (Кидает сумку на сиденье.) Поеду с тобой. Куда едешь?

М и ш а. А в никуда. (Посмотрел на вдруг утратившего апломб Романа, мягче.) Не переживай. Если бы не ты ее вчера обидел, сам сегодня от нее обиды бы глотал. Отношения полов. Предательство. Я лично решил через эту сферу жизни как через лужи перепрыгивать.

Р о м а н (усмехнулся). Тебе сколько годков-то?

М и ш а. Изрядно. Скоро до права голоса доживу.

Р о м а н. Патриарх. Ну что ж, давай в никуда.

М и ш а (подает Роману его сумку). Мое «в никуда» — это где собеседников нет. Не то у меня настроение, чтобы языком трепать.

Р о м а н (ставит сумку обратно). А мы помолчим.

М и ш а (снимает сумку). Не повезу.